Легенда о древнем храме

— Разве та самка не была самой главной?

— Что же ты мыслишь, как кобель? Нет. На спине той самки сидели восемь самцов, и среди них один, самый крупный, с синеватой шерстью, — это и есть Лун-ван, самый свирепый и хитрый. Ты убил его жену, он тебя точно не отпустит. Я только что прикончил одного самца, он у меня в рюкзаке, ты убил одну самку, и ещё один самец — неизвестно, жив ли. Это значит, что в лучшем случае нас окружают ещё шесть самцов, включая Лун-вана. Этот храм посвящён лисе, а это значит, что лунчжи орудовали здесь с давних времён. И ещё это значит, что где-то поблизости должны быть те самые люди, которые и разводят их в горах. Одного такого зверя достаточно, чтобы на сотни ли в округе вымерли и люди, и звери, и птицы. Эта тварь очень умна. Я предполагаю, что сейчас они затаились где-то поблизости, готовя засаду. Этот храм и дорога за ним — наш единственный путь к выходу, так что дальше будет очень опасно.

Я посмотрел вперёд. До выхода оставалось не больше пятнадцати минут, но этот короткий отрезок пути вдруг стал таким труднопреодолимым.

— И как же вы, Чэ Цзун, собираетесь с этим справиться? — Я не знал, насколько силён Лун-ван, но после его слов ко мне вернулись многие воспоминания. Кажется, дед в наших многочисленных праздных разговорах так или иначе упоминал об этом, поэтому я решил ему довериться.

На самом деле, дед говорил об этом очень кратко. Что-то вроде: «Тебе придётся научиться растить собак». Или: «Люди бессовестнее псов». Или: «Будет время — съезди в Юньнань». Хоть я и не помнил подробностей, в голове осталось множество таких обрывков — посланий, которые дед, кажется, оставил мне намеренно.

— Я пришёл подготовленным, — сказал Чэ Цзун. — Хоть мои способности в разведении собак и уступают твоему деду, но я тот, кому он мог со спокойной душой доверить собачий питомник. Мне нужно лишь твоё содействие. Сейчас в этой горной долине находятся два десятка псов, которых я привёл с собой, среди них — четыре ушастых пса, которые слышат на три ли вокруг.

Ушастый пёс — это собака, специально обученная слушать, её слух невероятно остёр. Это один из видов вожаков в собачьей стае моего деда.

Требование к ушастому псу: в покое — неподвижен, как дева, в движении — стремителен, как сорвавшийся с привязи заяц. Для этого выбирают очень ленивых собак и щедро награждают за резкие, активные действия. Таким образом, большую часть времени собака остаётся совершенно спокойной, не проявляя ни к чему интереса, и лишь по команде хозяина начинает активно передвигаться на большие расстояния.

(Если бы Третий дядя, как и раньше, взял в ушастые псы бордер-колли, вся стая тут же сорвалась бы ловить кроликов и лягушек. Так он и оставил свою затею изучать собак.)

Обучение стаи многоуровневое. В ней должны быть стайные охотничьи псы и особые вожаки. Ушастый пёс — это вожак для выжидания. Услышав зов хозяина, он тут же начинает лаять, ищет источник звука и пытается к нему приблизиться. Стайные охотничьи псы следуют за ушастым псом, а среди них выделяют пса-знаменосца, которого метят особым запахом. Пёс-знаменосец привлекает за собой крупных бойцовых псов.

Выжидание — главная особенность ушастого пса.

Дело в том, что крупные бойцовые псы обычно медлительнее стайных охотничьих, и зачастую они реагируют, лишь когда те уже скрылись из виду. Поэтому один пёс-знаменосец не смог бы привести этих крупных бойцовых псов к хозяину. Поэтому дед и изобрёл этот метод, используя всю стаю в качестве проводника.

Этих крупных псов обучают только следовать за стаей до тех пор, пока они сами не смогут услышать команду хозяина, после чего ими можно управлять отдельно, особым способом.

Чэ Цзун достал странный свисток, протянул мне и сказал:

— Раз уж до этого дошло, придётся рискнуть. Возьми этот свисток. Если к тебе приблизится собака, свистни, и она поймёт, что ты свой. А сейчас подождём немного. Мне нужно тебе ещё кое-что рассказать. Пусть лунчжи тоже подождут. Этим тварям не хватает терпения.

У меня уже выработалась привычка сначала действовать, а потом разбираться. Если можно куда-то пройти, я пройду, не удостоив место и вторым взглядом. Такой подход значительно повышал мои шансы на выживание, но лишал меня многих мыслей и впечатлений, оставляя в душе пустоту. И всё же, закуривать и начинать светскую беседу, по-моему, было уже слишком. Поэтому я спросил:

— И долго вы собираетесь ждать? Змеи ведь позади.

Чэ Цзун махнул рукой:

— Они так скоро не появятся. То, что я говорю, тебе пригодится, так что слушай внимательно, — продолжил он. — Раньше в здешних горах было множество братских могил. Во время войн сюда, в эту долину, сбрасывали все неопознанные или не успевшие быть захороненными тела. Сменялись эпохи, и трупы скапливались сотнями слоёв. Во времена династии Мин здесь часто случались оползни. Однажды гора раскололась надвое, и местные охотники обнаружили, что слои земли в горах сплошь состоят из человеческих костей. Кроме костей, там было множество обломков доспехов и оружия кавалеристов. В те времена в горах жили в основном цянцы, и они очень нуждались в подобных ресурсах, поэтому многие приходили сюда на раскопки.

— Чтобы ты понимал, мы сейчас находимся неподалёку от весьма известного места под названием Бронзовое ущелье. Оно расположено ниже по течению от ущелья Хэйшанься — это опасный участок реки Хуанхэ. Говоря по-простому, это стратегически важное место. Здесь и в районе гор Хэланьшань с переменным успехом велись войны на протяжении нескольких тысяч лет. Каждый десятый мужчина со Срединных равнин и из племён цян погибал в этих краях. За тысячи лет здесь сменилось шесть династий, и эта земля сполна познала все превратности людского мира.

— Так вот, эти доспехи и оружие выкапывали лет двадцать-тридцать, пока наконец почти всё не вычистили. Добравшись до самого подножия горы, они стали откапывать слой странных останков. На черепах этих скелетов были надеты бронзовые лисьи маски. После этого и начали появляться лунчжи. Лунчжи пожирали людей и охотились на животных, и вскоре здесь погибло множество людей и зверей. Несколько раз лунчжи были замечены очевидцами, и поползли слухи о появлении здесь девятихвостой лисицы. Копать дальше никто не решался. Позже сюда стало переселяться всё больше ханьцев. Услышав эту историю, они сочли её дурным предзнаменованием и собрали деньги на строительство храма Бодхисаттвы. Через три года после постройки храма выпал невиданный снег, и горы были отрезаны от мира на шесть лет. Когда шесть лет спустя люди снова смогли сюда попасть, храма уже не было. Бесчисленные оползни изменили горы до неузнаваемости.

Пока он говорил, Чэ Цзун уже оттащил меня от входа в храм к подножию ступеней и протянул сигарету. Похоже, он хотел всё мне объяснить, прежде чем действовать.

— За те шесть лет, что горы были отрезаны снегом, здесь, должно быть, что-то произошло. Если выберемся живыми, можешь покопать в этом направлении. Храм был построен в конце Республиканского периода. Это не так уж и давно. За эти шесть лет снежной блокады должны были остаться хоть какие-то следы.

Он посветил фонариком на древний храм перед нами:

— Если я не ошибаюсь, тот храм, что они построили, и есть этот самый храм. Почему он оказался здесь, выяснять не будем. Меня беспокоит другое: почему Бодхисаттва в храме превратился в даоса с лисьим лицом?

Я уловил, к чему клонит Чэ Цзун.

— Действительно, чертовщина какая-то.