Пока черные косы смертных не побелеют, пока сухое дерево под облаками не расцветет

— Матушка… с братом Сяо всё будет хорошо?

— Матушка и сама не знает, милая. Должно быть… должно быть, всё обойдется.

— Матушка, а эта старшая сестра такая красивая! Но почему у нее совсем нет волос?

— Вэй-вэй, это монахиня. Признаться, матушка тоже впервые видит женщину-монахиню…

— А это что за штука, матушка? Розовая, мясистая, да еще и с крылышками… Какая милашка! — С этими словами Нин Вэй протянула руку и легонько ткнула пальцем в находящегося без сознания Хуньдуня.

Мягкое брюшко маленького Хуньдуня спружинило под ее пальцем.

— Это… матушка и сама не ведает, — госпожа Ван поспешно отвела руку дочери. — Но нельзя беспокоить их без спроса.

— О-о…

Нин Вэй послушно кивнула и продолжила завороженно смотреть на лежащую на кровати девушку.

Совсем недавно, когда молодая женщина стирала белье у реки, она увидела лотос, медленно плывущий вниз по течению. На огромном цветке лежали мужчина и женщина.

Вытащив их на берег, госпожа Ван с изумлением узнала в мужчине господина Сяо. Она поспешно перенесла его с лотоса на тележку, укрыла соломой и тайком привезла в свой двор, так что никто в округе ничего не заметил.

— Матушка, смотри! Кажется, сестрица просыпается.

Заметив, как вздрогнули длинные ресницы девушки, Нин Вэй задергала мать за рукав.

Госпожа Ван подняла взгляд и увидела, как гостья медленно открывает глаза. В её взоре читалась растерянность. Увидев женщину и маленькую девочку, склонившихся над кроватью, Вансинь окончательно смутилась.

Последнее, что она помнила — это сокрушительный удар практика стадии Бессмертного. Она успела лишь активировать защитное духовное оружие, подаренное дедушкой-настоятелем, а после тьма поглотила её сознание.

— Сяо Мо! — Как только рассудок прояснился, Вансинь тут же вскрикнула имя друга.

— Не волнуйтесь, госпожа. Господин Сяо отдыхает в соседней комнате, — успокоила её госпожа Ван, а затем с любопытством спросила: — Позвольте узнать, кем вы приходитесь господину Сяо?

— Сяо Мо — мой друг, — ответила Вансинь. — Благодетели, подскажите, где мы находимся?

— Это наш дом. Мы нашли вас на лотосе, плывущем по реке. Я выловила его и привезла вас сюда. По правде говоря, наша семья давно обязана господину Сяо. Когда-то в Граде Кленового Листа Секта Реки Забвения пыталась силой забрать мою дочь, и именно господин Сяо спас нас. Позже он помог нам добраться до Секты Мириада Дао…

Чтобы успокоить Вансинь, госпожа Ван подробно рассказала о случившемся и о той доброте, что проявил к ним Сяо Мо в Граде Кленового Листа.

Вансинь узнала, что госпожа Ван с дочерью действительно жили на Пике Кармической Крови под покровительством Сюэ Куя. Однако несколько месяцев назад Сюэ Куй сказал им, что обладательнице Очей Инь-Ян необходимо на время отправиться в Мир смертных для закалки духа, и пребывание в Темном Ордене ей сейчас не на пользу. Он поселил их в этом уединенном дворе, пообещав забрать через четыре года.

Хоть Вансинь и не до конца понимала истинные причины такого решения, эта встреча явно была предначертана судьбой.

Поднявшись с постели, Вансинь прошла в комнату Сяо Мо. Она приложила руку к его груди, вливая духовную энергию, чтобы проверить состояние его тела.

Всё оказалось именно так, как она и опасалась.

Хотя Сяо Мо выжил после неудачи, это было Небесное Бедствие стадии Бессмертного. Его духовные каналы и костная структура были обращены в руины. Его развитие рухнуло до стадии Зарождающейся Души, и даже эта ступень была крайне нестабильной — в любой момент он мог окончательно лишиться своей Зарождающейся Души.

Но страшнее была травма божественной души. Никто не мог сказать, когда он очнется. Для большинства практиков подобные повреждения означали лишь одно — провести остаток дней в беспамятстве, прикованным к постели.

На следующий день после пробуждения Вансинь пришел в себя и Хуньдунь. Малыш почти не пострадал, но, увидев своего хозяина неподвижным, он впал в глубокое уныние.

— Ми-гу… ми-гу…

Устроившись у изголовья кровати, Хуньдунь терся щекой о лицо Сяо Мо, пытаясь разбудить его, но всё было тщетно.

Прошел день… другой… третий…

С течением времени Вансинь и Хуньдунь привыкли к жизни в этой деревне. Поскольку в поселении было немало жителей, а облик Вансинь слишком бросался в глаза, она побоялась, что слухи могут привлечь ненужное внимание практиков. Она надела парик, сменила монашескую рясу на обычное платье из грубого льна и превратилась в простую мирянку.

Каждый день она ухаживала за Сяо Мо, обмывала его тело и варила целебные отвары. Хуньдунь, помимо ежедневных попыток «докричаться» до хозяина своим «ми-гу», повсюду следовал за Вансинь, помогая ей искать в округе редкие травы.

Вансинь пробовала всё, что было в её силах. Она даже начала ежедневно читать буддийские сутры перед старым засохшим деревом во дворе, моля Предока Будду о пробуждении Сяо Мо.

Наблюдая за тем, что Вансинь делает для господина Сяо, госпожа Ван качала головой. Девушка твердила, что они просто друзья, но в это было трудно поверить. Разве ради простого друга идут на такие жертвы? Казалось, что жизнь Сяо Мо стала для Вансинь важнее её собственной.

Незаметно пролетело полмесяца. На маленькую деревню обрушился сильный снегопад.

Снег повалил глубокой ночью и не прекращался до самого рассвета. Соломенные крыши домов укрылись толстым белым одеялом, и лишь у дымоходов виднелись темные влажные пятна. Снежные хлопья мягким слоем ложились на стога сена у оград.

Одинокое дерево удутун стояло посреди двора, его голые ветви поникли под тяжестью снега. Время от времени снежные комья соскальзывали вниз, рассыпаясь у корней ледяной пылью. Иногда из глубины двора доносился приглушенный лай собаки, но тишина быстро возвращалась.

Рано утром, едва проснувшись, Нин Вэй увидела, что сестрица Вансинь, как и всегда, сидит на коленях под тем самым деревом удутун, читая сутры и вознося молитвы за брата Сяо.

— Сестрица Вансинь… — девочка подошла поближе и тихонько позвала её.

— М-м? — Вансинь медленно открыла глаза и посмотрела на ребенка.

— Сестрица, почему ты молишься этому дереву? Разве не нужно молиться перед статуей Будды? — спросила Нин Вэй.

Девочка давно хотела это узнать, но матушка запрещала ей мешать Вансинь. Однако сегодня любопытство окончательно взяло верх.

— Дедушка-настоятель говорил, что Будда — во всём сущем. Если сердце твое искренне, не важен облик. Можно молиться даже простому камню, и молитва будет услышана, — ласково ответила Вансинь.

— Но, сестрица… ты молишься так долго, а что, если Будда не ответит? — сочувственно спросила Нин Вэй.

— Если Будда не ответит мне сейчас, я буду молить его и дальше.

— Но как же долго ты готова ждать? — не унималась девочка.

— Как долго…

Девушка подняла голову, глядя на танцующие в воздухе снежинки.

— Пока иссиня-черные косы смертных не побелеют от седины. Пока сухое дерево под облаками не расцветет.