Глава 126.0

— Но всё это теперь зависит только от вас, господин Сяо.

Фучень со всей серьезностью посмотрела на Сяо Мо. Тот на мгновение замер, в его глазах отразилось недоумение:

— Старейшина Фучень, прошу, говорите прямо.

— Когда ковался Меч, Поражающий Драконов, Предвечные Мудрецы Сотни Школ взяли за основу три вида божественного железа. Горнилом им служило Пламя Хаоса, остроту лезвию придала Удача человеческого рода, а последним штрихом стала вплавленная в сталь людская ненависть. Пагубное дыхание, что терзает девушку, по своей сути и есть та самая ненависть людей к роду оборотней-яо и драконов. Поэтому, чтобы развеять эту скверну, можно использовать лишь Заслуги человеческого рода.

— Заслуги человеческого рода? — Сяо Мо нахмурился.

— Под «заслугами» понимается иное воплощение удачи человечества, нечто схожее с силой молитвенного курения. Когда вы спасаете чью-то жизнь, этот человек проникается к вам глубокой благодарностью. И эта благодарность, незримо для глаз, подобно дыму благовоний, окутывает ваше естество. Это и есть Заслуга. Помощь может быть прямой или косвенной — неважно. Сейчас, когда человечество стоит на пороге великой войны, ваша защита людей, время, посвященное их спасению, и количество поверженных врагов — всё это обратится в ваши Заслуги.

Старейшина выдержала паузу и подытожила:

— Если говорить проще: Заслуги — это мерило того, сколько вы сделали для своего рода и сколько жизней спасли. Для последователей пути Будды эта сила бесценна, но для прочих практиков она кажется незначительной. Поэтому многие даже не обращают на неё внимания, а иные и вовсе о ней не ведают.

Сяо Мо погрузился в раздумья, пытаясь осознать услышанное. Наконец он спросил:

— Позвольте узнать, почтенный даос, сколько именно Заслуг потребуется, чтобы искоренить пагубное дыхание из тела Жусюэ?

— Много. Очень много, — Фучень покачала головой и достала из широкого рукава кусок янтаря, внутри которого была запечатана крупица Тайного Льда. — Носите этот амулет при себе. Чем больше Заслуг вы обретете, тем быстрее лед внутри янтаря будет таять, превращаясь в воду. Когда весь янтарь исчезнет, тогда, возможно, силы будет достаточно.

Сяо Мо принял дар, бережно сжав его в ладони. Фучень посмотрела на него с легкой тревогой в глазах:

— Господин Сяо, вы — Глава Обители, а я — лишь скромный практик Дао, и у меня нет права читать вам нотации. Но я хотела бы поделиться с вами некоторыми размышлениями о жизни. Если сочтете мои слова разумными — прислушайтесь, если же нет — считайте их старческим бормотанием.

— Прошу вас, наставьте меня, — Сяо Мо смиренно поклонился, сложив руки в приветственном жесте.

— В Мире Оборотней-яо положение людей ничтожно: они рабы или просто пища. В Мире Десяти Тысяч Законов к оборотням относятся не лучше — их пускают на алхимические пилюли и создание духовного оружия, стремясь истребить каждого встречного. Но и среди яо есть те, кто хочет поднять статус людей, сделать их частью своего мира. А в Мире Десяти Тысяч Законов есть такие, как вы, господин Сяо — те, кто не смотрит на происхождение, а видит лишь добро и зло. Для меня люди и оборотни мало чем отличаются. В чем их истинная разница? Не в породе, а в сердце.

Старейшина вздохнула и продолжила:

— Слышали ли вы историю об одном книжнике? Он спас лисицу, принес её домой, перевязал раны и кормил её. Но однажды ему приснился сон, будто эта лисица сожрала всю его семью. Проснувшись, он убил несчастное животное и сделал из её шкуры воротник. Люди, которые боятся яо, порой страшнее самих монстров. А оборотни, боящиеся людей, могут быть свирепее диких зверей.

— Старейшина Фучень, вы опасаетесь, что из-за случившегося с Жусюэ я окончательно разочаруюсь в людях и возненавижу свой род? — прямо спросил Сяо Мо.

— Да, — не стала отпираться даос. — Среди людей есть такие фанатики, как Дин Чэнь, для которых любой оборотень — это корень зла. Но есть и те, кто способен отличить истину от лжи. К тому же, бесчисленное множество простых людей ни в чем не виноваты. В чем их грех? Они просто хотят жить. Но война бесшумно подошла к их порогу, и легионы яо жаждут их крови. В то же время и среди демонических практиков есть те, кто против войны. Они считают, что их земель им вполне достаточно. Но их гонит вперед неодолимая сила судьбы. Я надеюсь, что, взирая на людей, вы сохраните в сердце милосердие и ясный взор. А взирая на оборотней, не станете видеть в них одних лишь зверей. Порой некоторые из них куда более человечны, чем сами люди.

— Я запомню ваши слова, — торжественно произнес Сяо Мо, совершая поклон.

— Это лишь пустые речи, — покачала головой Фучень. — Ступайте в дом. Жусюэ скоро придет в себя, и пагубное дыхание причинит ей невыносимую боль. Дайте ей эту пилюлю, и она погрузится в глубокий сон.

Сяо Мо взял лекарство и вошел в деревянную хижину. На кровати неподвижно лежала бледная девушка, её руки были покорно сложены на животе. Сяо Мо сел у изголовья, молча глядя на неё. Спустя мгновение брови Бай Жусюэ дрогнули, а длинные ресницы затрепетали. Она открыла свои золотистые глаза и, увидев Сяо Мо, слабо улыбнулась.

— Ранена так тяжело, а всё равно улыбаешься? — Сяо Мо нежно коснулся её серебристо-белых волос.

— Потому что первое, что я вижу, открыв глаза — это ты. От этого мне так радостно, — Жусюэ протянула руку, накрыла ладонь Сяо Мо своей и прижала её к груди. Но вскоре её лицо исказилось от муки: — Сяо Мо... мне так больно... всё тело словно в огне...

— Тише, всё хорошо. Старейшина Фучень дала лекарство, боль скоро уйдет. Давай, выпей, — он осторожно приподнял её, прижимая к себе, и помог проглотить пилюлю.

Девушке действительно стало легче, но сознание начало затуманиваться.

— Сяо Мо, почему мне так хочется спать? — она слабо тряхнула головой.

— У этой пилюли есть побочный эффект — она вызывает сонливость. Ничего страшного, просто поспи, и всё пройдет.

— Тогда... Сяо Мо, не уходи... — она крепко сжала его руку.

Он улыбнулся:

— Обещаю, я не уйду.

— Ты не должен меня обманывать... — её веки становились всё тяжелее, словно налитые свинцом.

— Я никогда тебя не обманывал.

— Сяо Мо... когда я проснусь, давай найдем укромное место и станем жить вдвоем? — её глаза закрылись.

— Хорошо, как скажешь.

— Мы заберем Сяо Цин и будем жить вместе...

— Да, как скажешь.

— Сяо Мо... — её голос стал совсем тихим, похожим на тонкую нить воздушного змея, готовую вот-вот оборваться.

— М-м?

— Я... я так хочу выйти за тебя замуж... Возьми меня в жены... Пожалуйста...

С последним словом она окончательно погрузилась в сон, и её дыхание стало ровным и спокойным. Глядя на спящую девушку, Сяо Мо вновь коснулся её серебристых волос и тихо прошептал:

— Хорошо. Я женюсь на тебе.