Я возвращаюсь в прах, она вступает на Путь к бессмертию

«Мирская суета... кто сказал, что она хуже уединенного самосовершенствования на Горных пастбищах?»

«Пусть молодой господин лишь смертный, но кто сказал, что он совершил меньше, чем мы, идущие по пути Дао?»

Сидя во внутреннем дворике, Сяо Мо смотрел на раскрытую книгу, но буквы расплывались перед глазами. Он никак не мог сосредоточиться. В мыслях то и дело всплывали слова, сказанные даосом Фучэнем перед уходом.

И вправду. Изначально Сяо Мо планировал, что раз Жусюэ не хочет уходить сейчас, он будет мягко наставлять её. Постепенно он бы убедил её покинуть его, чтобы они смогли расстаться с улыбкой. Он хотел, чтобы она со спокойной душой отправилась в горы, а не несла в себе бремя сожалений.

Однако после слов Фучэня его уверенность пошатнулась.

Действительно ли мне нужно «прогонять» Жусюэ? Хорошо ли это будет на самом деле?..

Она становится всё более зависимой от меня. А я — всего лишь смертный, чей век не превысит и сотни лет. Когда через столетие Жусюэ воочию увидит мой уход, сможет ли её Сердце Дао выдержать такой удар?

— Сяо Мо.

— Сяо Мо!

— Эй! Сяо Мо!

Пока он пребывал в глубокой задумчивости, маленькая ладошка Бай Жусюэ так и мелькала перед его лицом.

— Жусюэ, что случилось? — Сяо Мо наконец пришел в себя.

— Я ведь говорила тебе: завтра я хочу забрать сестру с гор. Это правда можно? — спросила девушка.

Сяо Мо кивнул:

— Разумеется, можно.

— Вот и славно! Завтра же отправлюсь за ней, — радостно воскликнула Бай Жусюэ. — Тебе обязательно понравится Сяо Цин.

— Угу, — Сяо Мо слабо улыбнулся и снова погрузился в раздумья.

Глядя на него, Бай Жусюэ недовольно надула губки:

— Сяо Мо, что с тобой такое? С тех пор как ты проводил того даоса, ты сам не свой, будто душу потерял.

Говоря это, она вдруг прищурилась, в её глазах, напоминавших цветы персика, промелькнул странный блеск. Она испуганно отшатнулась на пару шагов:

— Вонючий Сяо Мо! Ты ведь не положил глаз на ту девицу в рясе, а?

Сяо Мо свернул книгу в трубку и легонько стукнул девушку по макушке:

— О чем ты только думаешь? Конечно же, нет.

— Точно нет? — Бай Жусюэ заложила руки за спину и наклонилась, заглядывая ему в лицо снизу вверх.

Сяо Мо невольно скользнул взглядом по белоснежным изгибам, приоткрывшимся в вырезе её платья, и поспешно отвернулся:

— И в самом деле нет.

— Ну и ладно, — Бай Жусюэ похлопала себя по вздымающейся груди. — Напугал меня до смерти. Так почему ты тогда такой хмурый?

— Ничего особенного, — Сяо Мо покачал головой. — Не беспокойся обо мне.

— ... — Жусюэ лишь надулась. Как тут не беспокоиться, когда он в таком состоянии?

В полдень она принесла из кухни тушеную баранину с редькой и ягодами годжи. Бай Жусюэ частенько готовила это блюдо для Сяо Мо. Сначала он не понимал причины, но позже узнал: Дама Цянь как-то обмолвилась в беседе с девушкой, что «баранина полезна для мужчин, от неё сил прибавляется». Жусюэ, не поняв скрытого смысла, решила, что после баранины Сяо Мо будет «усерднее читать книги». Исправлять её заблуждение он не решился.

После обеда Жусюэ вымыла посуду и вышла во двор. Сяо Мо всё так же сидел, уставившись в пустоту. Она постирала белье и развесила его сушиться — он не шелохнулся. Когда она подметала двор, он по-прежнему пребывал в забытьи. Девушка даже легонько наступила своей туфелькой ему на ногу, но он никак не отреагировал.

За ужином Сяо Мо всё еще был погружен в себя. К этому времени нежные щечки Бай Жусюэ уже раздулись от негодования. Ей не нравился такой Сяо Мо. Она хотела видеть его радостным каждый день.

С наступлением сумерек Жусюэ, кажется, придумала, как поднять ему настроение. Она схватила его за руку:

— Сяо Мо, идем со мной...

— Куда? — спросил он.

— В одно место. Туда, где ты снова станешь веселым!

Не дожидаясь возражений, она потянула его за собой со двора. Бай Жусюэ повела его в горы, всё выше и выше. Спустя долгое время они выбрались на самую вершину. Небо к тому моменту уже было усыпано мириадами светил. Из-за огромной высоты казалось, будто звезды окружают их со всех сторон, и они стоят в самом центре бескрайней звездной реки. Казалось, протяни руку — и сможешь сжать в ладони горсть небесного сияния.

— Ну как? Красиво? — Бай Жусюэ уперла руки в бока, не скрывая гордости.

— Красиво, — подтвердил Сяо Мо. — Но почему ты привела меня именно сюда?

— Потому что у тебя на сердце кошки скребут! — Жусюэ выпятила нижнюю губу. — До того, как спуститься с тобой в деревню, я всегда приходила сюда, если случалось что-то грустное. Стоит только выкрикнуть всё, что на душе, и сразу становится легче. Правда, как стала жить с тобой, я здесь почти не бываю.

— Почему?

— Потому что от деревни до вершины идти больше часа, я ужасно устаю! Обычно я просто плачу на том камне у дома... плачу и ругаю тебя, как в прошлый раз.

Сяо Мо промолчал, не зная, что ответить.

— Так, давай, попробуй, — она подтолкнула его вперед. — Нужно кричать как можно громче!

— Это как-то... неловко, — замялся Сяо Мо.

— Да что тут такого? Никто не услышит. Смотри, как я!

Жусюэ вышла вперед и, повернувшись спиной к Сяо Мо, закричала во всю мощь легких, обращаясь к горным хребтам:

— Сяо Мо! Ты — большая вонючая какашка! Не смей воротить нос от моей еды!

— ...

— Сяо Мо! Перестань читать свои книжки! Поиграй со мной!

— ...

— Сяо Мо... Тебе нельзя меня ругать, а то я перестану с тобой разговаривать!

— Сяо Мо! Тебе запрещено жениться на других девчонках! Ты слышишь?!

— Сяо Мо! Пусть у тебя всегда будет хорошее настроение, иначе мне тоже будет грустно!

Голос девушки разлетался над пропастью, эхо металось между скалистыми пиками. Глядя на её тонкую фигуру и слушая этот крик, Сяо Мо понимал: в каждой её фразе звучало его имя.

— Вот как-то так... — Бай Жусюэ обернулась. — Это правда помогает.

Сяо Мо мягко улыбнулся:

— Не знаю, помогает ли, но почему... ты меня только ругала?

Жусюэ бросила на него лукавый взгляд:

— Глупыш, потому что в моем мире есть только ты.

Сяо Мо замер. Какое-то невыразимое, странное чувство пронзило его сердце.

«Просто следуй велению сердца», — вновь зазвучал в голове голос Фучэня. Его взор прояснился. Он словно осознал нечто важное.

Да... следовать сердцу. Раз она не хочет уходить, зачем я пытаюсь её оттолкнуть? Ну и что, если через сто лет меня не станет? По крайней мере, в течение этого века я смогу быть рядом с ней.

Через сто лет... Я возвращусь в прах. А она — вступит на Путь к бессмертию.

— Ну же, попробуй! Это работает, — Жусюэ потянула его за рукав.

— Обязательно кричать?

— Обязательно!

— Ладно... — Сяо Мо посмотрел на залитые лунным светом горы. Преодолев стыдливость, он глубоко вдохнул и выкрикнул: — Сто лет — это так мало!..

— А? — Жусюэ моргнула, а затем звонко рассмеялась, и её смех колокольчиком разнесся в ночном воздухе. — Сяо Мо, ну что это за печаль такая?

Она подошла ближе, встала плечом к плечу с ним и закричала в ту же сторону:

— Сто лет — это совсем не мало! Сто лет — это очень-очень долго!

— Глупенькая... — Сяо Мо повернулся и с нежностью посмотрел на девушку.

Век — для человека это и впрямь долго. Но для тебя... это так мимолетно.