Глава 46.0

Прошло три дня с тех пор, как Сяо Мо покинул Селение Каменного Моста.

В резиденции уездного начальника Лазурных Гор царило оживление. Сунь Сыюань, глава уезда, широким, уверенным шагом направился к отдельному флигелю, где остановился Сяо Мо.

— Сяо Мо! — воскликнул Сунь Сыюань, входя во двор. На его лице сияла искренняя радость.

— Господин Сунь, — Сяо Мо отложил книгу и, поднявшись, почтительно поклонился, сложив руки в приветствии.

— Только что прибегал подмастерье кузнеца Лэя. Сказал, что вещь, которую ты заказывал, готова. Желаешь ли забрать её сейчас? — спросил Сунь Сыюань.

— Разумеется, — в глазах Сяо Мо вспыхнул живой огонек. — Я и так злоупотребил вашим гостеприимством в эти дни. Золото, что вы одолжили мне, я непременно верну.

— Ха-ха-ха, не к спеху, право слово! Всего лишь горсть золота, — рассмеялся начальник уезда.

Двумя днями ранее, прибыв в город Лазурных Гор, Сяо Мо разыскал господина Суня и попросил взаймы немного золота для изготовления некоего изделия. Поначалу Сунь Сыюань ломал голову, что бы такое подарить Сяо Мо, чтобы и приличия соблюсти, и дружбу укрепить, не скатываясь в пошлость. Ведь когда Сяо Мо займет пост при дворе, видеться они станут редко.

Однако Сяо Мо, став Цзеюанем, в средствах не нуждался, да и в целом производил впечатление человека, лишенного мирских желаний. Многие богатые землевладельцы пытались поднести ему дары, но он неизменно отказывался. Сунь Сыюань не знал, с какой стороны подступиться, поэтому, когда Сяо Мо сам обратился с просьбой, он едва не рассмеялся от облегчения.

Начальник уезда щедро выделил золотой слиток и порекомендовал лучшего кузнеца в округе. Сяо Мо передал мастеру чертеж. Поскольку вещица была крохотной и не требовала инкрустации камнями — лишь тонкой гравировки, — работу обещали закончить за два дня. Сяо Мо намеревался остановиться на постоялом дворе, но господин Сунь и слышать об этом не желал. Он буквально затащил юношу в свое поместье, где тот и пребывал до сего момента.

Сказать по правде, Сунь Сыюань втайне надеялся, что Сяо Мо никогда не вернет этот долг. В мире чиновников недосказанность и взаимные одолжения связывают людей крепче любых клятв. Единственное, о чем сожалел господин Сунь, так это о двух вещах.

Во-первых, вещица была слишком мала, золота ушло немного, и долг признательности оказался не столь велик, как хотелось бы. Он пытался отдать остаток золота Сяо Мо в дар, но тот вежливо, но твердо отказался.

Во-вторых, Сяо Мо по-прежнему не проявлял ни малейшего интереса к его дочери. Сунь Сыюань настаивал на проживании гостя в поместье не только ради бесед, но и в надежде, что его дочь будет чаще мелькать перед глазами юноши. Он верил в красоту своей наследницы. Хоть Сяо Мо однажды уже отказал ему, Сунь надеялся, что при личном общении сердце молодого человека оттает.

За трапезами они виделись несколько раз. Когда Сяо Мо читал, господин Сунь намеренно посылал дочь подать ему чай. И за эти два дня сердце девушки действительно дрогнуло, но Сяо Мо... он даже не удостоил её лишним взглядом. Дошло до того, что дочь просила отца что-нибудь придумать, желая выйти за Сяо Мо замуж.

Но что мог поделать уездный начальник? Он навел справки. Сердце Сяо Мо принадлежало деве Бай из Селения Каменного Моста. И дело было даже не в её красоте. Та девушка долгие годы заботилась о нем: ткала полотно, собирала травы в горах, лишь бы выручить медяки на его обучение. Примени господин Сунь грязные приемы, он не только нажил бы в лице Сяо Мо врага, но и навсегда погубил бы свою репутацию. Оставалось лишь признать: его дочери и Сяо Мо не суждено быть вместе.

Спустя время, необходимое для горения одной ароматической палочки, Сяо Мо и господин Сунь стояли у дверей кузницы. Кузнец Лэй, широкоплечий мужчина с густыми бровями и обнаженным по пояс торсом, поспешно вышел навстречу и, неумело подражая книжникам, отвесил поклон.

— Господин уездный начальник, господин Сяо!

— Мастер Лэй, готово ли то, что заказывал господин Сяо? — спросил Сунь Сыюань.

— Готово, готово! Прошу почтенных господ подождать мгновение.

Кузнец ополоснул руки в кадке с водой, насухо вытер их чистым полотенцем и вынес из лавки лакированную шкатулку.

— Прошу, взгляните.

— Благодарю за труды, мастер Лэй, — Сяо Мо принял шкатулку обеими руками и открыл крышку.

Внутри, на шелковой подкладке, сияло золото. Господин Сунь заглянул в шкатулку и одобрительно кивнул: мастерство Лэя было неоспоримо, но и сам чертеж, созданный Сяо Мо, отличался изяществом.

Кузнец, глядя на будущего высокого чиновника, с волнением спросил:

— Довольны ли вы, господин Сяо?

Сяо Мо кивнул:

— Весьма доволен.

Кузнец облегченно выдохнул. Заметив это, Сунь Сыюань тут же бросил мастеру серебряный слиток.

— Вот тебе за работу, сдачи не нужно.

Сяо Мо мог бы заплатить и сам, но начальник уезда действовал на опережение, боясь упустить возможность оказать услугу.

— Благодарю, господин начальник! Благодарю, господин Сяо! — кланялся кузнец. Плата вчетверо превышала обычную цену.

— Сяо Мо, раз дело сделано, не желаешь ли выпить со мной по чарке? — предложил Сунь Сыюань.

Юноша вновь поклонился, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление:

— Благодарю за доброту, господин Сунь, но боюсь, мне пора возвращаться.

— К чему такая спешка? — удивился тот.

— Есть человек, который ждет меня уже слишком долго, — Сяо Мо коснулся пальцами шкатулки. — Я не хочу заставлять её ждать ни мгновением дольше.

***

— Сестрица, покушай хоть немного...

— Я не голодна, Цин-эр.

— Но ты ничего не ела уже три дня!

— Все в порядке. Я ведь могу впитывать духовную силу небес и земли, мне не обязательно есть обычную пищу.

— Сестрица... — Сяо Цин тяжело вздохнула.

С тех пор как брат Сяо уехал, Бай Жусюэ словно лишилась души. Целыми днями она сидела во дворе, не сводя глаз с дороги. Прошлой ночью, услышав шум, она радостно выбежала за ворота, думая, что он вернулся, но это был лишь дикий хорь, пытавшийся утащить курицу. В гневе сестрица переловила всех грызунов в округе и зашвырнула их в реку.

— Цин-эр, как думаешь, а вдруг Сяо Мо возненавидел меня? — Бай Жусюэ сжала руку сестры, и голос её дрогнул от страха.

— Сестрица... Ну как он может тебя ненавидеть? — со вздохом ответила Сяо Цин.

— Тогда почему он не возвращается? Вдруг он ушел с другой?

— Ох, сестрица... — Сяо Цин чувствовала, как силы покидают её. — Брат Сяо сказал, что ему нужно заказать какую-то вещь и он вернется через пару дней. Сегодня он точно будет дома.

— Угу... — Бай Жусюэ кивнула, но её взгляд по-прежнему был прикован к тропинке за оградой.

Несмотря на утешения сестры, на сердце у неё было неспокойно. «Вдруг те слова, что я сказала той ночью, напугали его? Вдруг он решил забрать свои обещания назад? Или, может, дочь уездного начальника и впрямь так хороша, что он решил остаться в городе и жениться на ней?»

Тревожные мысли роились в голове, и её прекрасные персиковые очи подернулись влажной дымкой.

— Ой? Сестрица, ты чего? Почему ты плачешь? — перепугалась Сяо Цин. — Пожалуйста, не плачь...

Пока младшая сестра в растерянности пыталась подобрать слова утешения, вдали, на изгибе тропинки, показалась фигура. Человек неспешно, шаг за шагом приближался к их дому. Разглядев знакомый силуэт, Сяо Цин просияла:

— Сестрица! Брат Сяо вернулся!

— А?..

Бай Жусюэ вскинула голову. Сяо Мо, увидев её заплаканное лицо, испугался, что что-то случилось, и ускорил шаг.

— Что произошло? Случилось ли что-то в моё отсутствие? — спросил он, подходя к сестрам.

— Брат Сяо, всё в порядке. Я говорила ей, что ты вернешься через два дня, но сестрица...

Сяо Цин не договорила — Бай Жусюэ ощутимо дернула её за руку, заставив умолкнуть. Сяо Мо перевел взгляд на возлюбленную. Девушка стояла, опустив голову, её щеки пылали румянцем, а на длинных, изогнутых ресницах еще дрожали слезинки.

Сяо Мо догадался, в чем дело. Верно, эта глупышка решила, что он бросил её. Или заподозрила в измене.

— Сяо Цин, отнеси это вино старосте. Это подарок от господина Суня, — Сяо Мо протянул девочке запечатанный кувшин.

— Хорошо, брат Сяо!

Малышка Цин, бросив понимающий взгляд на сестру и Сяо Мо, поспешила скрыться. Она знала, что им нужно побыть наедине. Только брат Сяо мог сейчас утихомирить ту бурю, что бушевала в душе сестрицы.

Во дворе воцарилась тишина. Бай Жусюэ, опустив голову, судорожно комкала край своего платья. Её покрасневший носик забавно шмыгал, а вид был настолько беззащитным, что у Сяо Мо сжалось сердце.

Он мягко улыбнулся и протянул руку, смахивая слезу с её щеки.

— Не плачь. Видишь, я вернулся.

Бай Жусюэ молчала, лишь сильнее закусив губу.

— Я привез тебе сахарных яблок, они в мешке. Хочешь?

Никакого ответа.

— А как насчет пирожных с османтусом из лавки семьи Фан? Говорят, они лучшие в уезде.

Девушка по-прежнему не откликалась. Сяо Мо не знал, как подступиться. В самом деле, девушка открыла ему сердце, а он, не дав внятного ответа, исчез на три дня. Это было жестоко.

Но стоило ему задуматься, как её успокоить, как тонкие, нежные пальцы Бай Жусюэ робко ухватились за край его одежд. Летний ветерок колыхал подол её платья, обрисовывая изящные изгибы фигуры. В воздухе пахло травой, лесом и едва уловимым, тонким ароматом её кожи.

— Сяо Мо... Прости меня... — её голос был едва слышен, подобно трепету крыльев бабочки.

— За что ты просишь прощения? — удивился он.

— Я... я не должна была злиться на тебя втайне... — в её голосе послышались рыдания. — Не должна была требовать ответа. И не должна была за твоей спиной называть тебя «гадким чурбаном» и думать, что ты не держишь слова... Сяо Мо...

Она подняла на него свои персиковые очи, полные слез, сияющих подобно прозрачным кристаллам в чистой воде.

— Я обещаю быть послушной... Клянусь, я больше не буду капризничать... Я могу просто любить тебя в своем сердце, не прося ничего взамен... Забудь всё, что я говорила. Не нужно на мне жениться. Только... умоляю, Сяо Мо, не бросай меня больше...

С последними словами слезы градом покатились по её щекам, разбиваясь о землю и бесследно исчезая в пыли. Сяо Мо обхватил её лицо ладонями, бережно вытирая влажные дорожки.

— Глупая... Ты ни в чем не виновата. И я никогда тебя не брошу. Ты и так самая послушная девушка на свете. А что до остального... — он тепло улыбнулся. — Кто сказал, что моё слово ничего не значит?

— А? — она замерла, не веря ушам.

— Я ездил в город, чтобы сделать для тебя одну вещь. На это ушло три дня. Путь до Лазурных Гор неблизкий, поэтому я решил подождать там, чтобы вернуться сразу с подарком.

Сяо Мо достал из-за пазухи шкатулку, взял Бай Жусюэ за руку и вложил подарок в её ладонь.

— Открой.

Бай Жусюэ, всё еще всхлипывая, открыла крышку. Перед её глазами предстало золотое кольцо, украшенное тончайшей гравировкой. Присмотревшись, она узнала переплетенные стебли Травы Пурпурного Солнца и Лазурного Цветка.

— Это кольцо... — она завороженно смотрела то на золото, то на него.

— В моих краях есть обычай. Если мужчина и женщина дорожат друг другом, мужчина дарит кольцо, прося её руки. Если девушка согласна, он надевает его на безымянный палец её правой руки. Говорят, что у безымянного человека сердце уже обрело своего хозяина. Я ездил в город только ради этого. Жусюэ... Согласна ли ты принять его? Согласна ли стать моей женой?

— Я... — Бай Жусюэ смотрела на кольцо, и новые слезы хлынули из её глаз. — Я не согласна...

— Что? — Сяо Мо осекся.

— Не сейчас... — она преданно посмотрела на него. — Тетушка Чэнь говорила, что свадьба — дело хлопотное. Пиры, гости, обряды... Сейчас конец лета. В марте следующего года тебе нужно ехать в столицу на Великий экзамен. Ты с детства мечтал стать ученым мужем и служить государству. Сейчас самое время для подготовки, я не могу позволить тебе отвлекаться.

Она прижала кольцо к груди, словно величайшее сокровище.

— В следующем году... Следующей весной, когда ты вернешься со столицы... Ты придешь за мной — и я стану твоей женой.