Брат Сяо, отпусти это...

— Отец ушел три года назад, а матушка — всего два месяца как, — тихо произнесла Ван Ин, стоя подле Сяо Мо.

Та маленькая девочка, что когда-то делила с Сяо Мо горячие баоцзы, давно превратилась в статную женщину. Она вышла замуж за человека из города Вечных Гор, и ее собственной дочери исполнилось уже семь или восемь лет.

— Не думал я, что могилы старосты и тетушки Чэнь окажутся так близко друг к другу, — с грустной улыбкой отозвался Сяо Мо. — Помню, тетушка Чэнь вечно ворчала мне на ухо, что вышла не за того человека. Клялась, что после смерти ляжет как можно дальше от своего несносного старика.

Ван Ин понимающе улыбнулась:

— Да, матушка была в своем репертуаре. Но когда отец испустил последний вздох, именно она оплакивала его горше всех. Перед собственной кончиной она особо наказывала мне, чтобы ее похоронили рядом с ним…

Сяо Мо присел и поставил кувшин вина перед надгробием.

— Возможно, в этом и кроется суть супружества…

Дочь Ван Ин — маленькая Ван Цяньцянь — хотела было подбежать и дернуть Сяо Мо за край его лазурного одеяния, но мать вовремя придержала ее за плечо, не давая шалить.

— Брат Сяо, перед смертью родители просили меня передать тебе кое-какие слова.

Сяо Мо молча кивнул.

— Отец уходя сказал, что величайшей удачей в его жизни была возможность обучать грамоте такого Первого Магистра, как ты. Он сокрушался лишь о том, что его собственные познания были невелики.

— Это не так. Староста научил меня многому. Если бы не он, я бы не прошел и Ученические испытания, — Сяо Мо покачал головой. — Сказал ли он что-нибудь еще?

— Сказал, что всю жизнь оставался лишь скромным сюцаем и не смеет ровняться с тобой. Но за десятки лет он съел пуда соли больше и на многие вещи смотрел яснее. Отец просил передать: если столкнешься с трудностями, не будь слишком суров к себе и другим. Там, в императорских залах, важнее всего беречь себя. Не считайся с сиюминутными потерями и обретениями. Суметь вовремя отступить и сохранить покой — вот истинное благо.

— Староста обладал поистине великой мудростью, — с почтением произнес Сяо Мо.

Ван Ин взглянула на профиль мужчины, прикусила губу в нерешительности, но все же продолжила:

— А матушка велела сказать, чтобы ты перестал цепляться за тех, кто уже ушел. Между миром смертных и небесными чертогами — непреодолимая пропасть. Ушедших не вернуть. Она говорила, что тебе пора найти жену и завести детей. Иначе коротать старость в одиночестве будет невыносимо тяжко, и некому будет даже подать тебе чашу воды в сумерках дней.

— Ха-ха-ха… — негромко рассмеялся Сяо Мо. — Узнаю слова тетушки Чэнь.

— Брат Сяо… — Ван Ин осеклась, — я тоже считаю…

— Все в порядке, — мягко прервал ее Сяо Мо.

Он поднялся и ласково погладил Цяньцянь по голове:

— Когда Цяньцянь вырастет, она ведь присмотрит за дедушкой Сяо, верно?

— Конечно, конечно! — закивала девочка.

— Вот видишь, — Сяо Мо улыбнулся матери ребенка. — Найдется, кому проводить меня в последний путь.

Ван Ин промолчала, не зная, что ответить.

— Ну что ж, Ин-эр, мне пора в горы. И вам лучше поспешить в город, иначе доберетесь до Вечных Гор уже затемно.

Сяо Мо поправил рукава и неспешным шагом направился к Змеиной горе, пока его силуэт не скрылся за поворотом тропы.

— Мама, а почему дедушка Сяо такой старенький, а у него нет жены? — полюбопытствовала дочка, глядя снизу вверх на мать.

— Потому что… — Ван Ин смотрела вслед уходящему мужчине, — в сердце дедушки Сяо просто не осталось места для кого-то другого.

***

Почтив память старосты, Сяо Мо поднялся на Змеиную гору и замер перед огромным валуном, преграждавшим вход в пещеру.

Поляна перед гротом густо заросла Травой Пурпурного Солнца и Лазурными Цветами. Неподалеку стояла небольшая хижина, которую Сяо Цин построила сама. Все эти годы она жила здесь, охраняя покой своей сестры. Что же касается старого поместья Сяо Мо, Сяо Цин каждые два-три дня прибиралась там, чтобы хозяину было куда вернуться.

Стоя у входа, Сяо Мо молча взирал на каменную глыбу. Хотя ему уже перевалило за пятьдесят, его осанка оставалась столь же прямой и непоколебимой, подобно вековой сосне. Казалось, никакой ветер не в силах согнуть его спину.

— Жусюэ, я вернулся навестить тебя, — негромко произнес он.

Эти слова предназначались той, что была внутри, но звучали почти как разговор с самим собой.

— Не вини меня, что долго не приходил. Великие Преобразования требовали слишком много сил. В итоге… после стольких трудов, всё закончилось неудачей. Но скоро я снова вступлю в должность. Меня назначили Наместником Провинции Северного Моря. Это край, где земля встречается с океаном. Ты ведь никогда не видела моря? Ничего, когда ты выйдешь, я обязательно отвезу тебя туда. Подумать только, пролетело двадцать семь лет… — Сяо Мо усмехнулся. — Посмотри на меня, я совсем поседел.

— Брат Сяо…

Пока он говорил с Бай Жусюэ, за его спиной раздался голос Сяо Цин. Сяо Мо обернулся и улыбнулся:

— Сяо Цин, давно не виделись.

— Брат Сяо… ты…

Глядя на серебро в его волосах и глубокие морщины на лице, Сяо Цин почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Они не виделись всего пять лет, но Сяо Мо постарел на целую вечность.

— А, ты о моей седине? Или о морщинах? Это естественно, старость никого не щадит, — беспечно отмахнулся он. — А вот ты совсем не изменилась, всё та же. Это хорошо.

Сяо Цин промолчала. Она подошла ближе и встала рядом, устремив взор на валун.

— Пока меня не было, здесь ничего не случалось? — спросил Сяо Мо.

— С сестрой всё по-прежнему. Несколько лет назад забрели было бродячие практики, но я их прогнала, и больше никто не тревожил. А вот староста, тетушка Чэнь и тетушка Ван… они ушли…

Сяо Цин начала подробно рассказывать о деревенских новостях: кто скончался в селении Каменного Моста, у кого родились внуки, кто из юношей сдал экзамены на сюцая. Сяо Мо слушал внимательно, изредка кивая.

— Брат Сяо… — в конце рассказа Сяо Цин повернулась к нему, сжимая кулачки. — Тебе правда не стоит больше ждать.

— Все хорошо, — качнул головой он.

— Но ведь прошло двадцать семь лет! Тебе уже за пятьдесят… Разве этого недостаточно? — Сяо Цин уже сбилась со счета, сколько раз пыталась его вразумить. — Брат Сяо… отпусти это…

Едва ее слова затихли, по лесу пронесся весенний ветер. Он взъерошил седые пряди мужчины и коснулся его пожелтевшего от времени лазурного одеяния, покрытого бесчисленными заплатами.

— Сяо Цин… — Сяо Мо смотрел на камень, и его голос тихим эхом разносился среди деревьев. — Раньше… это она всегда ждала меня. А теперь настал мой черед ждать ее.