Глава 133.0

В те дни, когда Сяо Мо пребывал в глубоком затворничестве, Хэ ЕЕ позаботилась о покое его обители. Вокруг двора она воздвигла магическую формацию, которая отсекала любые звуки и не позволяла чужому божественному чутью проникнуть внутрь. Ни одна живая душа не могла войти и потревожить его.

Сяо Мо полностью погрузился в состояние самозабвения. Он не просто писал книгу — он упорядочивал и подтверждал само Дао, которое искал всю жизнь. Если этот порыв увенчается успехом, он сможет по-настоящему проложить собственный Путь Конфуцианства. Если же нет — грядущая дорога станет для него невыносимо тяжкой.

Сяо Мо и не подозревал, что в это время Город Усмирения Оборотней тайно покидали обозы с детьми и простыми людьми. Академия Конфуцианства распорядилась перевезти их в глубокий тыл, подальше от полей сражений. Что же касается практиков, то уйти не позволялось никому.

Перед ними стояло лишь два пути: либо пасть в стенах Города Усмирения Оборотней, либо принести себя в жертву у подножия Великой Стены в Десять Тысяч Ли.

Весь город был окутан атмосферой предельного напряжения. И хотя на лицах многих блуждали улыбки, в глубине души каждый гадал, суждено ли ему вернуться в Мир Десяти Тысяч Законов. Те, кому не о ком было горевать, проводили ночи в Веселых домах, забываясь в вине. Другие же брались за кисть, чтобы оставить последние слова в письмах родным. Никто не мог поручиться, что увидит завтрашний рассвет.

Четыре месяца пролетели незаметно.

Однажды утром три протяжных и тяжелых удара колокола вновь разнеслись над Городом Усмирения Оборотней.

В одном из дворов на Улице Чистого Ветра практик меча по имени Цюй Сюань медленно открыл глаза. Он был выходцем из Секты Ивового Листа, что в Мире Десяти Тысяч Законов. Много лет назад, узнав о тайной связи своей возлюбленной с наставником, он в ярости сразил их обоих, за что секта приговорила его к пожизненному служению на Великой Стене без права возвращения.

Цюй Сюань тяжело выдохнул, снял со стены длинный меч и размашистым шагом вышел за ворота, направляясь к Великой Стене.

— Эй, уважаемый гость, не спешите так!

— Не волнуйтесь, комната останется за вами!

— Коли вернетесь живым, позволю вам жить здесь целый год совершенно бесплатно!

Из трактира «Плывущие Облака» один за другим выходили практики, устремляясь к стене. Управитель Пан, проводив последнюю группу гостей, с трудом выпятил свое тучное брюхо и плотно закрыл массивные двери заведения.

Он прошел на задний двор и молча зажег три палочки благовоний, торжественно водрузив их в курильницу перед поминальной табличкой жены.

— Мать моих детей, я... ухожу. Быть может, уже сегодня мы свидимся.

Управитель Пан в последний раз бросил долгий взгляд на имя супруги, а затем достал заранее приготовленную табличку со своим именем и осторожно поставил ее рядом. Открыв ящик, он вынул два сверкающих холодом тяжелых тесака и, глубоко вдохнув, зашагал к Великой Стене.

— Хозяйка, я ухожу!

Посыльный из чайной только успел открыть двери, как услышал три удара колокола, прогремевших над городом.

— Иди-иди. Будут какие предсмертные наставления? — буднично спросила пышная хозяйка, не отрывая взгляда от счетов.

— Хе-хе... — Посыльный смущенно шмыгнул носом и расплылся в наглой улыбке. — Хозяйка, если честно, задница у вас... ну очень уж загляденье! Вот вернусь живым — дадите разок шлепнуть?

— А ну пошел вон, паршивец!

Хозяйка, не глядя, швырнула в него счетами. Посыльный ловко сорвал с плеча тряпку, одновременно выхватывая спрятанный за поясом гибкий меч, и мгновенно исчез, устремившись к стене.

— И впрямь загляденье? — Хозяйка невольно обернулась, кокетливо вильнув бедрами, и, удовлетворенно кивнув, пробормотала: — Да, пожалуй, неплохо смотрится.

Она легонько похлопала себя по бедру, отчего ее пышные формы соблазнительно качнулись. Наконец, спрятав счеты, она окуталась едва заметным сиянием меча и взмыла в небо:

— Эй, негодник, подожди свою госпожу!

В Башне Изумрудного Цветка девушки из Секты Радостного Единения, едва услышав колокол, принялись расталкивать спящих мужчин. Облачаясь в свои шелковые наряды, они без церемоний попинывали захмелевших гостей:

— Вставай, горе луковое, проснись... пора.

Мужчины в полузабытьи открывали глаза, но едва осознав значение колокольного звона, мгновенно трезвели.

— Проклятье... сколько раз ударил?

— Трижды, — спокойно отвечали красавицы.

— Трижды? — Мужчина судорожно вдохнул. — Так скоро...

— Куда уж скорее, чем ты вчера ночью, — девушка наклонилась и достала из-под кровати короткий клинок. — Я ухожу первой.

— Стой, я с тобой! — Мужчина в спешке натягивал штаны. — Коли суждено помереть, так лучше рядом с такой красавицей. Тогда и жизнь прожита не зря.

— Глупенький...

Красавица из Секты Радостного Единения нежно коснулась пальцем лба мужчины.

— Если вправду вернешься живым, обслужу тебя по высшему разряду. И медяка не возьму.

На западе города, в полуразрушенной усадьбе, Дин Чэнь медленно закрыл книгу. Он переоделся в бирюзовые одежды, которые не надевал уже целую вечность, тщательно поправил ворот и степенно вышел со двора.

— О, господин Дин? Вы... неужто на Великую Стену собрались? — Вдова Цянь, жившая по соседству, как раз вышла с ведром за водой.

Она была обычной женщиной, не знавшей таинств практик. Ее муж был воином и давно пал в бою. У нее была возможность покинуть этот опасный город, но она наотрез отказалась и осталась здесь.

— Именно так, — Дин Чэнь вежливо склонил голову.

— В этом наряде вы выглядите точь-в-точь как ученый-суньши, — с улыбкой заметила вдова.

— Когда-то был им, а теперь... уже и не знаю, — Дин Чэнь тихо покачал головой. — Просто хочу уйти достойно.

На юге города мясник Ван до блеска отмыл свой огромный нож, который всегда носил за поясом. Сегодня он не будет рубить свинину — он идет резать чудовищ. Хозяин лавки с лапшой, Чжао, сегодня впервые не выставил прилавок; вместо этого он вскинул на плечо тяжелый двуручный меч и твердым шагом направился к стене.

Старый нищий на углу с треском разбил свою щербатую плошку, крепко сжал засаленную палку для битья собак и внезапно, словно сокол, взмыл ввысь, направляясь к городским укреплениям.

В военных лагерях воины уже облачились в иссиня-черные тяжелые доспехи. В глазах каждого горела решимость и готовность к смерти.

Через полчаса гребень Великой Стены в Десять Тысяч Ли был усеян людьми. Они смеялись, подшучивали друг над другом: «Когда будешь подыхать, держись от меня подальше, не забрызгай кровью!», «Брат, если падешь — не волнуйся, я о жене твоей позабочусь!», «Тесть, если выживу в этот раз — точно накоплю заслуг, чтобы на Цяньцянь жениться!»

А на самом важном участке стены девушка в короткой юбке всё так же беззаботно ела сахарные яблоки. Глядя на приближающуюся черную лавину из миллионов демонических зверей и практиков, она не выказала и тени волнения.

— Вот теперь это похоже на решающую битву, — Хэ ЕЕ оскалилась в ослепительной, но пугающей улыбке.

Она медленно подняла руку и указала тонким пальцем на бескрайнее море монстров. Ее голос не был громким, но он отчетливо прозвучал в каждом уголке неба и земли:

— А ну, за дело! Убейте их всех! Никого не оставлять в живых!