Если бы Цзян Цинъи узнала правду, что бы она почувствовала?

Десять лет пролетели в Книге Сотни Жизней как один миг.

Когда-то Цзян Цинъи была лишь жалкой ученицей, не способной даже ступить на путь Закалки Ци. Но теперь она достигла Стадии Золотого Ядра. Потратить всего четырнадцать лет на путь от истоков до Золотого Ядра — такой талант делал её исключительной, одной на весь мир.

Ныне Цзян Цинъи занимала почетную должность наставника-распорядителя в Секте Меча Драконьего Источника. Как только она достигнет Стадии Зарождения Души, перед ней откроются двери в совет старейшин. На самом деле, лишь величие Секты Меча Драконьего Источника удерживало её в этом статусе; в любом другом уголке мира практик Стадии Зарождения Души уже мог бы основать собственную школу.

— Кха... кха-кха...

Сяо Мо, полулежа на кровати, зашелся в тяжелом кашле. Лицо его было бледным, как полотно, а во взоре сквозила смертельная усталость — он выглядел как человек, чьи дни сочтены.

С тех пор как Цзян Цинъи достигла Золотого Ядра, Сяо Мо больше не нужно было платить годами собственной жизни, применяя к ней Канон Исправления Небес. Однако за минувшее десятилетие каждое использование этой техники забирало у него слишком много сил. Чем выше становился уровень Цинъи, тем чаще ему приходилось вмешиваться, и тем стремительнее утекал песок в часах его жизни.

Теперь Сяо Мо чувствовал, что ему осталось от силы лет тридцать. Если прибавить к ним прожитые четырнадцать, выходило меньше сорока пяти — он даже не приближался к пятидесятилетнему пределу, установленному Книгой Сотни Жизней.

Но жалел ли он? Нет, раскаяние было ему неведомо. Дай ему судьба второй шанс, он поступил бы точно так же. Без Канона Исправления Небес Цинъи не то что не стала бы величайшим гением меча — она, скорее всего, вообще не смогла бы практиковать.

Сяо Мо радовало лишь то, что после каждого сеанса исцеления он использовал магию, чтобы скрыть свою бледность и истощение. К тому же он часто брал опасные поручения. Возвращаясь с них, он намеренно развеивал маскировку, выдавая свою болезненность за последствия полученных ран.

Если бы Цзян Цинъи узнала правду, она бы предпочла смерть, лишь бы он перестал жертвовать собой ради неё. Она бы извела себя чувством вины, и в конечном итоге её Сердце Дао дало бы трещину. Тогда все его труды пошли бы прахом.

Сейчас у Сяо Мо осталось последнее дело. В его теле всё еще теплились остатки боевой мощи — в конце концов, Стадия Зарождения Души позволяла ему быть надежным защитником для Цинъи. Как только она сама достигнет этой ступени, он сможет завершить задуманное.

«Надеюсь, тогда ты не будешь меня винить», — прошептал Сяо Мо, откинувшись на подушки.

Но тут же он горько усмехнулся и покачал головой. Какая разница, будет ли она винить его? Это всего лишь испытание, проживание чужой судьбы, а Цинъи — лишь плод воображения, существующий в рамках Книги. Как только он покинет этот мир, всё исчезнет.

И всё же в глубине души Сяо Мо ощущал тоску. Время, проведенное в Книге Сотни Жизней, было для него реальным. За десять лет жизни под одной крышей их связь переросла в нечто большее — они стали друг другу родными людьми.

— Эх... я слишком сильно вжился в роль... кха-кха... — Кашель стал неистовым, раздирающим грудь. Сяо Мо поспешно прижал к губам платок. Когда он отнял его, белая ткань была залита алой кровью.

— Учитель! — Цзян Цинъи вошла в комнату с чашей дымящегося отвара. Увидев приступ кашля, она бросилась к кровати. — Учитель, вам плохо?..

Она поставила чашу на столик и опустилась на колени у постели, с тревогой вглядываясь в лицо наставника. С годами его здоровье становилось всё хуже. Теперь, когда она достигла Золотого Ядра, жизненное пламя учителя мерцало, подобно свече на ветру, готовясь погаснуть в любой миг.

Цинъи не знала истинной причины. Учитель говорил, что подорвал основы, выполняя задания секты. Поначалу она верила — ведь каждый раз он возвращался израненным и шел в Лечебный Придел. Но постепенно в её сердце закрались сомнения. Неужели ему так катастрофически не везет, что на каждом, даже самом пустяковом задании, он сталкивается с мастерами, способными его покалечить?

— Всё в порядке, не тревожься, — Сяо Мо попытался спрятать платок, но девушка успела заметить кровавые пятна. Она закусила губу.

— Учитель, я помогу вам выпить лекарство, — Цзян Цинъи взяла чашу.

— Не нужно, у меня еще есть руки, я сам, — он потянулся за отваром, но она мягко, но решительно отклонила его руку.

— Просто лежите. Вы помните, что было после Состязания Новой Крови? Когда я была ранена, вы каждый день сами кормили меня лекарствами. Теперь, когда вам нездоровится, мой долг — позаботиться о вас.

— Ну хорошо... — видя её непреклонность, Сяо Мо сдался.

Когда чаша опустела, Цинъи помогла ему лечь поудобнее и поправила одеяло:

— Отдыхайте, учитель. Обещаю, вы обязательно поправитесь.

— Не переживай так, я не собираюсь умирать в ближайшее время. Я ведь еще не выбрал тебе достойного спутника жизни, — улыбнулся Сяо Мо.

— Учитель, не шутите так. Мне не нужен никакой спутник, — она шутливо нахмурилась, в последний раз подоткнула одеяло и вышла, унося пустую чашу.

Но как только дверь закрылась, её нежные черты лица исказились в тревоге. Оставив чашу на каменном столе во дворе, она стремительной тенью направилась прямиком в Лечебный Придел.

Едва она ушла, в дверь Сяо Мо снова постучали.

— Цинъи, что-то случилось? — спросил он.

Дверь отворилась, но на пороге стояла другая женщина. Увидев её, Сяо Мо на мгновение застыл, а в его глазах вспыхнула холодная ярость. Он знал, кто это. Она была из Поместья Князя Сяо в Царстве Лян. Если точнее — она была его Меченосицей. Ся Чжань росла вместе с ним с тех самых пор, как он себя помнил.

Когда Сяо Мо покидал поместье, разрывая узы с семьей, он хотел забрать её с собой. Но она отказалась. Тогда он понял: она не была его Меченосицей, она была верным псом «Сына Князя Сяо».

— Ся Чжань? Что ты здесь забыла? — голос Сяо Мо звучал враждебно. И дело было не в старой обиде. Появление человека, преданного лишь его отцу, не предвещало ничего хорошего.

— Молодой господин, давно не виделись.

Ся Чжань сделала шаг вперед и поклонилась. Она была всё такой же — в каждом слове, в каждом жесте чувствовался могильный холод. Казалось, ничто в мире не способно вызвать у неё и тени эмоций.

— Оставь эти пустые церемонии. Я давно не наследник Поместья Сяо. Говори прямо: зачем отец прислал тебя? — холодно бросил Сяо Мо.

Ся Чжань не ответила на вопрос, вместо этого она спросила:

— Знает ли молодой господин, скольких трудов стоило князю найти для вас Первозданную Кость Меча? Какую цену пришлось заплатить? Именно Его Высочество сделал вас одаренным мечником. То, что вы достигли Стадии Зарождения Души к восемнадцати годам — заслуга той кости, что он вживил в ваше тело.

Сяо Мо горько усмехнулся:

— А знаешь ли ты, что если бы я ведал тогда, что мне пересадили чужую кость, да еще и украденную у четырехлетней девочки, я бы предпочел остаться никчемным простолюдином на всю жизнь? Знаешь ли ты, что та девочка едва не погибла? И как по-твоему, мой отец сделал это ради моего блага или ради своих амбиций? Иди и спроси его об этом!

— Вы всё такой же, — Ся Чжань вздохнула, покачав головой. — У вас много достоинств, но вы унаследовали доброту госпожи. Она была прекрасной женщиной, но воспитала вас слишком мягкотелым.

Едва она договорила, свистящий поток энергии меча пронесся у её лица. Прядь волос упала на пол, а на нежной щеке Ся Чжань проступила тонкая кровавая нить.

Сяо Мо смотрел на неё ледяным взором:

— Этот удар — дань нашему общему детству. Если еще раз осквернишь память моей матери своим языком, следующий удар перережет тебе горло. Говори, зачем пришла, и проваливай!

Несмотря на то, что он лишь «играл роль», память этого мира принадлежала ему. Мать того Сяо Мо была его матерью. Она ушла, когда ему было семь, но её нежность и наставления навсегда запечатлелись в его душе.

Ся Чжань, не обращая внимания на рану, спокойно продолжила:

— Через три года после вашего ухода у князя родился еще один сын. В отличие от вас, ему не нужна была пересадка. Второй молодой господин родился с Двойными зрачками. Этот дар ничуть не уступает Кости Меча. Если не случится беды, в будущем он достигнет как минимум Стадии Бессмертного, а то и Царства Вознесения. Величие Поместья Сяо будет длиться вечно, а правители Царства Лян из поколения в поколение останутся лишь марионетками в руках князя.

— Ха-ха-ха... — Сяо Мо рассмеялся. — Отец прислал тебя, чтобы просто похвастаться этим?

Он прекрасно знал амбиции отца. В этом мире императоры несут тяжкое бремя кармических последствий. Если могущественный практик взойдет на трон, его развитие остановится, а судьба может оборваться из-за проклятия причинно-следственных связей. Поэтому обычный человек на троне живет не дольше обывателя. Его отец хотел и власти, и долголетия, поэтому он правил из тени, сделав императорскую семью Лян своими марионетками. Чтобы подавлять недовольство двора, ему была нужна сокрушительная сила. Раньше этой «силой» должен был стать Сяо Мо, теперь — его единокровный брат. Сяо Мо никогда не видел брата, но заранее ему сочувствовал.

— Разумеется, нет, — Ся Чжань покачала головой. — Вы, кажется, не поняли. Когда вы ушли, князь сожалел, ведь вы были ему нужны. Он хотел вернуть вас. Но ваш упорный отказ охладил его чувства. С рождением второго сына о вас окончательно забыли. Вы больше не имеете отношения к Поместью Сяо, и я бы не пришла. Но то, что вы делали все эти годы, заставило князя снова обратить на вас взор. Он не ожидал, что та девочка выживет. И уж тем более не думал, что вы найдете её и станете её наставником.

Сяо Мо нахмурился, впиваясь ногтями в ладони:

— Как долго вы следите за мной?

— С того самого момента, как вы покинули поместье и вступили в Секту Меча Драконьего Источника, — бесстрастно ответила она. — Возможно, вы не в курсе, но Владычица Секты и князь — старые союзники, связанные общими интересами. Каждый ваш шаг был под надзором. Как я уже сказала, если бы вы жили тихо или если бы Цзян Цинъи не смогла практиковать, князю было бы всё равно. Но вы, отринув собственное будущее и жизнь, использовали Канон Исправления Небес. И, ко всеобщему удивлению, преуспели. Цзян Цинъи не просто выжила — её талант ужасает. Всего за пятнадцать лет она достигла Золотого Ядра. Теперь князь не может стоять в стороне.

— И что же вы намерены сделать? — Сяо Мо сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Вы и сами понимаете. Путь второго молодого господина предопределен — он станет Бессмертным. Но это лишь при условии, что «не случится беды». А Цзян Цинъи и есть та самая «беда».

— Вы боитесь её мести и хотите убить её? — Сяо Мо усмехнулся. — Думаете, у вас получится? Самый сильный практик в Поместье Сяо — тот дряхлый старик-советник? Или вы надеетесь на Владычицу Секты? Они ведь на Стадии Нефритовой Чистоты, верно? Но не забывай: хоть я и на позднем этапе Зарождения Души, моей Кости Меча хватит, чтобы сразить противника рангом выше. Они посмеют напасть?

— Вы ошибаетесь, молодой господин. Им не нужно нападать, — Ся Чжань медленно покачала головой. — Подумайте сами... что почувствует Цзян Цинъи, когда узнает, что в вашем теле находится её Кость Меча? И что ради этой кости ваш отец убил её родителей? Если она узнает правду... как она посмотрит на вас?