Подобно облику журавля

Когда сознание Сяо Мо вырвалось из Книги Сотни Жизней, было уже шесть часов утра следующего дня. В чертогах артефакта он провел почти два месяца. Хотя время в Книге течет в сто раз быстрее реальности, благодаря её защитным механизмам Сяо Мо быстро адаптировался к привычному ритму мира. Более того, пока он проживал иную жизнь, его физические силы полностью восстановились.

Единственное, что заставляло Сяо Мо хмуриться — это странная потеря памяти. В Книге он был могущественным мастером меча на стадии Зарождения Души и в совершенстве владел Каноном Меча Травяного Письма. Однако после пробуждения все эти знания словно испарились. Как бы он ни старался, он не мог вспомнить ни одной техники.

Сяо Мо надеялся практиковать Канон в реальности, но теперь это казалось невозможным. Оставалось лишь ждать, когда придет обещанная награда.

Окончив скромный завтрак, Сяо Мо решил остаться в постели. Поскольку он официально все еще считался больным, ему не нужно было наносить утренний визит Вдовствующей императрице или присутствовать на совете. Впрочем, Сяо Мо понимал, что от этих собраний мало толку: почти все чиновники в совете были людьми Янь Шаньао. Ему уже исполнилось восемнадцать, а Вдовствующая императрица все еще правила из-за занавески, нисколько не стыдясь своего честолюбия.

После того как Ван Цаня сослали из столицы, в империи не осталось никого, кто осмелился бы перечить Верховному канцлеру.

— Вэй Сюнь, — позвал Сяо Мо.

— Я здесь, Ваше Величество, — евнух Вэй торопливо подбежал к кровати.

— Принеси мне даосские трактаты. А затем передай Верховному канцлеру и Вдовствующей императрице: пока я восстанавливаю силы, заботы о государстве Чжоу ложатся на их плечи.

— Ваше Величество, вы...

Сяо Мо поднялся, заложил руки за спину и неспешно зашагал по покоям:

— Закалил я тело, став подобным журавлю, средь тысячи сосен два свитка Писания храню. Пришел я за истиной — слов лишних не надо: облака — в лазури, вода — в сосуде.

Он остановился и пристально посмотрел на Вэй Сюня:

— Отныне я вступаю на путь бессмертия!

***

— «Закалил я тело, став подобным журавлю, средь тысячи сосен два свитка Писания храню...» — Янь Шаньао вслух повторил строки, написанные Сяо Мо, и удовлетворенно кивнул. — А у Его Величества действительно недюжинный талант к словесности.

Вэй Сюнь стоял, низко склонив голову, не смея проронить ни слова. Совсем недавно он прибыл во Дворец Одухотворенного Сердца, чтобы передать волю императора.

Вдовствующая императрица Янь восседала на возвышении, безмятежно потягивая чай, будто происходящее ее вовсе не касалось. Несмотря на то что ей перевалило за сорок, ее красота не увяла. В ней чувствовалось величие императрицы, смешанное со зрелым очарованием и природным изяществом.

Янь Шаньао повернулся к евнуху:

— Император в самом деле так сказал?

— Истинно так, Верховный канцлер. Государь объявил, что желает искать Дао, и просил вас и Ее Величество взять на себя все дела двора.

— Испокон веков императоры, скованные бременем государственной власти и судьбой земель, не могли практиковать путь бессмертия. Те, кто искал небесного просветления, забыв о троне, обычно плохо кончали, — Янь Шаньао притворно вздохнул. — Что ж, позже я навещу Его Величество и попрошу его больше внимания уделять государственным делам.

При этих словах у Вэй Сюня дернулся глаз. Он подумал, что этот человек куда бесстыднее любого евнуха. Неужели канцлеру и впрямь нужно, чтобы император занимался делами? Напротив, он наверняка жаждал, чтобы Сяо Мо сутками медитировал и носа не показывал из покоев.

— Впрочем, стихи и впрямь хороши. Вэй Сюнь, распространи их среди чиновников. Пусть все увидят, сколь просвещен наш монарх.

— Слушаюсь, Верховный канцлер...

Янь Шаньао подошел к Вэй Сюню и покровительственно похлопал его по плечу:

— Обо всем, что происходит у императора, докладывай мне незамедлительно. Я щедро отблагодарю тебя. Но если у тебя появятся иные мысли... ты сам знаешь, каков будет конец.

— Будьте спокойны, Верховный канцлер! — Вэй Сюнь рухнул на колени. — Старый раб предан лишь вам и Ее Величеству!

Янь Шаньао махнул рукой:

— Ступай. Скоро в гарем пришлют новых наложниц, проводишь их к императору.

— Будет исполнено.

Отирая холодный пот, Вэй Сюнь пошатываясь покинул Дворец Одухотворенного Сердца.

Когда за евнухом закрылись двери, Янь Шаньао с торжествующей улыбкой посмотрел на сестру:

— Сестра, император с головой ушел в поиски бессмертия. Что думаешь?

— «Облака — в лазури, вода — в сосуде», ха-ха-ха... — холодно рассмеялась императрица. — У нашего императора никогда не было великих стремлений, к тому же он труслив. Не зря мы выбрали именно его для наследования престола. Когда Ван Цань пришел к нему в прошлый раз, а ты сослал этого выскочку, мальчишка, верно, перепугался до смерти, оттого и слег с болезнью. Теперь очевидно: он окончательно отказался от власти.

Она подняла глаза на брата:

— Ты правильно сделал, решив распространить его стихи. Сколько людей в совете еще хранят верность правящему роду Сяо? Теперь, когда их император грезит лишь о небесах, какой смысл им сопротивляться?

— Можно сказать, Сяо Мо купил себе жизнь этой выходкой, — в глазах Янь Шаньао блеснула жестокость. — Он воссел на трон только благодаря нам, и все же посмел принять Ван Цаня! Если бы он не проявил благоразумие сейчас... что ж, мы всегда можем выбрать нового императора.

Вдовствующая императрица бросила мимолетный взгляд на брата:

— Не стоит множить проблемы. Что касается Ван Цаня — найди способ избавить нас от него. Но сделай это чисто, не оставляя улик. Цензоры — словно псы, вцепятся в любую кость.

— Понимаю, сестра, — кивнул канцлер, отхлебнув вина. — В таком захолустье, как Линнань, «скоропостижно скончаться» от болезни проще простого.

Императрица прилегла на мягкую кушетку. Служанки тут же подбежали, принимаясь разминать ей ноги и плечи.

— Кстати, что слышно от Секты Мириада Мечей?

— Старейшина Хуан из Мириада Мечей прибудет в столицу через три месяца. Я уже изучил его вкусы и вел с ним переписку. Если не случится ничего непредвиденного, мы получим в их лице надежную опору.

Императрица удовлетворенно кивнула. Она доверяла брату в подобных делах.

— Если мы заручимся поддержкой такой великой школы, править будет куда легче. Дай Секте Мириада Мечей все, что они потребуют. И не забудь представить Старейшине Хуану нашу молодежь из клана Янь. Я знаю, что их отбор суров, но если кто-то из наших детей приглянется старейшине, это принесет огромную пользу семье.

— Ха-ха! Если кто-то из наших отпрысков станет учеником самой Цзян Цинъи, то всё царство Чжоу будет принадлежать нам безраздельно. Даже старые ворчуны в совете не посмеют и пикнуть за нашими спинами. А ты, сестра, возможно, станешь первой женщиной-императором в нашей истории!

Императрица бросила на него строгий взгляд:

— Бессмертная дева Цзян никогда не брала учеников с момента своего возвышения, так что не строй пустых иллюзий. Делай свое дело. И подготовь нескольких девушек из нашего клана для входа в гарем. Будущий наследник престола должен нести кровь семьи Янь.

Янь Шаньао почтительно поклонился:

— Слушаюсь, сестра.