Глава 135.0

Под сенью Великой Стены в Десять Тысяч Ли человеческое воинство неумолимо теряло позиции. Самым явным и пугающим свидетельством тому была линия фронта: залитая кровью полоса сражения пядь за пядью, непрерывно и безжалостно смещалась к самому подножию величественных стен Города Усмирения Оборотней.

Никто не осмеливался предложить Хэ ЕЕ отступить, но она, как верховный защитник города, чувствовала, что в её душе воцарился хаос.

— Хэ ЕЕ, твое сердце дрогнуло! — взревел Юэ Кань.

Поймав мгновение её слабости, он ринулся вперед, окруженный ореолом яростного пламени. Хэ ЕЕ взмахнула косой, рассекая жаркие волны воздуха, но в этот миг за спиной Юэ Каня возник колоссальный Облик Небесного Закона. Гигантская когтистая лапа, разрывая пространство, обрушилась на неё сверху.

Девушка вскинула тяжелую косу, принимая удар на древко.

Раздался оглушительный грохот. Крохотное тело Хэ ЕЕ, подобно упавшему метеору, влетело в окровавленную землю, оставив после себя глубокий кратер.

— Кха-кха…

Она поднялась со дна ямы, небрежно отерла ладонью алую кровь с губ, но взгляд её остался таким же острым. Не глядя в сторону, она лишь повела рукой — холодное лезвие косы мелькнуло, и подкравшийся оборотень-яо разлетелся на две части. Брызги крови коснулись её лица, еще сильнее подчеркивая алый блеск её глаз.

— Хэ ЕЕ, сегодня день вашей погибели! Здесь вы и ляжете в землю! — Юэ Кань приближался по воздуху. Пылающие облака вокруг него внезапно сжались, превратившись в мириады огненных клинков, которые обрушились на дно кратера.

«Черт!» — выругалась про себя Хэ ЕЕ. Она не успела выровнять дыхание, и враг этим воспользовался.

— Гр-р-ра-а! — внезапно раздался яростный рев.

Огромная тень заслонила её. Большой брат, не заботясь о собственной жизни, прикрыл Хэ ЕЕ своим могучим телом.

Огненные мечи с легкостью пронзали его дубленую кожу, прижигая плоть и обнажая белесые кости. Глухой стон боли вырвался из груди великана, но его руки, оберегающие сестру, даже не дрогнули.

— Брат… — прошептала Хэ ЕЕ, и в её голосе проскользнула едва заметная дрожь.

— Гр-ра-а! — почувствовав, что сестра пришла в себя, великан Хэ Ган вскочил и, сжимая огромный топор, бросился на Юэ Каня.

— Брат! Хэ Ган! А ну вернись, дурень! — вскрикнула Хэ ЕЕ, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— Ха-ха-ха! Сами ищете смерти! Не волнуйтесь, я воссоединю вас. Из ваших черепов выйдут отличные кубки для вина, будете неразлучны и днем, и ночью!

Юэ Кань хищно оскалился. Его гигантский Облик Небесного Закона мгновенно сжался, возвращаясь в человеческую форму. В руках он соткал исполинский пламенный меч и нанес удар наотмашь по набегающему великану. Ослепительно белая полоса света, подобно молнии, рассекающей небосвод, устремилась прямо к голове Хэ Гана.

И в этот миг…

— А-а-анг! — величественный и протяжный рев дракона сотряс небеса.

Чернильный дракон вырвался из глубин Города Усмирения Оборотней. Его тело было настолько огромным и извилистым, что напоминало бурлящую черную реку, внезапно прочертившую небо над полем боя.

Грохот!

Чернильный дракон врезался в смертоносную белую вспышку, в мгновение ока сокрушив её. Не теряя инерции, он с ревом ударил в призрачный облик Юэ Каня.

Старый оборотень Царства Вознесения отлетел, словно пораженный чудовищным молотом. Выплюнув фонтан крови, он побледнел, и его полный ужаса взгляд устремился вглубь города.

В ту же секунду небеса над Великой Стеной окрасились в багровые и фиолетовые тона. Мощные разряды Грозовой Скорби, каждый толщиной с бочку, один за другим обрушивались на фигуру скромного книжника.

Однако ученый муж — даже не поднял головы. Его шаг был размеренным и легким: с каждым движением он преодолевал целые листы верст, приближаясь к эпицентру битвы. Когда последний удар грома, обещавший разрушение всего сущего, затих, мир преобразился.

Облака разошлись, и в вышине проявились мириады призрачных троп, переплетающихся в небесном атласе. Под ногами же человека в бирюзовых одеждах пролегла прямая, как стрела, чернильная дорога, уходящая за горизонт.

Величественная мелодия, подобная звону небесных колоколов, донеслась из-за облаков. Явились тени древних Святых Конфуцианства. Их взгляды были обращены на молодого человека, и в них читалось немое одобрение и великая надежда.

Когда небесные знамения начали угасать, по истерзанному полю битвы пронесся мягкий Книжный бриз. Изможденные, покрытые ранами практики людей внезапно почувствовали, как в их опустевших сосудах затеплилась энергия.

Хэ ЕЕ посмотрела на Сяо Мо и облегченно выдохнула. Она не ошиблась в этом парне.

— Спустя тысячи лет… неужели снова родился Святой Конфуцианства? Неужели Воля Небес и впрямь так благоволит вам, людям? — Юэ Кань сверлил Сяо Мо взглядом, полным ледяной ненависти и неверия.

Победа была так близка. Стены вот-вот должны были пасть. И вдруг — Святой Конфуцианства! Судя по знамениям его прорыва, он не просто возвысился, он проложил совершенно новый Путь Конфуцианства, ведущий прямиком в Царство Вознесения.

— Кто знает? — спокойно отозвался Сяо Мо, не замедляя шага.

С его новым движением из пустоты соткались еще несколько чернильных драконов. С яростным ревом они ринулись в гущу сражения, прицельно атакуя сильнейших воинов-яо и помогая людям переломить ход бойни.

Сяо Мо поднял правую руку и легким, почти небрежным жестом указал на Юэ Каня. Тысячи лезвий, созданных из чистейшего Литературного духа, подобно приливной волне, с воем устремились к врагу.

Юэ Кань окружил себя неистовствующим пламенем, пытаясь защититься. Но ветряные лезвия прошли сквозь огонь, как сквозь дым, кромсая его плоть. Глубокие, до самых костей, раны мгновенно покрыли тело старого оборотня.

За спиной Сяо Мо величественно проявился Облик Небесного Закона. В одной руке исполин держал длинный меч, а в другой — книгу, на обложке которой сияли знаки: «Трактат о Единстве Познания и Деяния». Страницы книги затрепетали, и на Юэ Каня обрушился чернильный иероглиф «Плен».

Хэ ЕЕ не упустила этот шанс. Стерев кровь с лица, она, подобно хищному волку, метнулась вверх, сжимая косу. Её Облик Небесного Закона возник одновременно с атакой.

Иероглиф «Плен» превратился в нерушимую чернильную клетку, сковавшую Юэ Каня. Следом за ним Сяо Мо начертал знаки «Острота» и «Рассечение», которые золотыми искрами впечатались в лезвие косы девушки.

Оружие в её руках радостно зазвенело.

— Умри! — закричала она, вкладывая все силы в удар.

Черный, как сама бездна, поток энергии, оставляющий в воздухе пространственные трещины, устремился к шее врага. Раздался грохот, способный расколоть небесную твердь.

— Юэ Кань! — издалека крикнул Линь Ань, первый мечник среди оборотней, чувствуя неладное и бросаясь на помощь.

С диким ревом боли Юэ Кань сумел вырваться из ловушки и позорно бежать в тыл своей армии.

— Отступаем! — его крик, полный отчаяния, разнесся над Великой Стеной.

Он понимал: появление нового Святого в Царстве Вознесения лишает их шансов на этой заставе. Теперь оставалось надеяться лишь на два других фронта.

Затрубили рога отступления. Их заунывный звук напоминал погребальный звон. Армия оборотней-яо, от мала до велика, бросилась прочь, стремясь поскорее покинуть земли людей.

— В погоню! Перебить их всех! — ледяной голос Хэ ЕЕ пронзил воздух. Её алая тень первой вгрызлась в ряды бегущих врагов.

— Убить! — взревели воины людей. Последние крупицы их сил превратились в неистовую ярость.

Сяо Мо стоял в небесах, взирая на уходящую волну врагов. Его лицо было торжественным. Он начал декламировать:

«В песках за сотню битв истерты латы золотые, но пока Лулáнь не пал — нам не видать края родные!»

*Лулань — древний город в пустыне, который когда-то был богатым торговым центром на Шёлковый путь. Со временем вода исчезла, начались песчаные бури, и город был заброшен и засыпан песком.

В этом мире тоже существовали легенды о Лулáне, и слова Сяо Мо вызвали резонанс самого Дао. С небес пролился золотой свет, и на каждом воине людей проявился призрачный доспех. Дух их окреп, а усталость и боль отступили, сменившись стальной решимостью.

Преследование длилось до самого заката. Лишь благодаря защите двух высших существ — Юэ Каня и Линь Аня — остатки армии оборотней смогли уйти на свою территорию.

Когда враг исчез за горизонтом, люди наконец рухнули на землю. У них не осталось сил даже на лишний вздох. Выжившие, поддерживая друг друга, побрели обратно к стенам, чтобы начать самую горькую работу — уборку тел.

Сяо Мо шел по полю, где реки крови смешались с грязью. Он увидел мужчину в одежде слуги из чайной, который до последнего вздоха прижимал к себе женщину. Оба были пронзены одним мечом. Рядом с ними в пыли валялись костяшки от счетов.

Сяо Мо узнал их. В редкие часы отдыха он заходил в ту чайную послушать музыку.

Чуть дальше лежал мясник Ван. Оборотень перегрыз ему горло, но тесак Вана глубоко ушел в сердце зверя.

Тело красавицы Ин-Ин из Башни Изумрудного Цветка было разорвано пополам. В её остекленевших глазах застыло отражение неба, а пальцы по-прежнему сжимали рукоять меча.

Сяо Мо присел рядом и осторожно закрыл ей глаза. В памяти всплыло, как она затягивала его в веселый дом, смеясь: «Красавчик, для тебя — всё бесплатно!». А когда он отказывался, притворно злилась: «Да что с тобой не так? Тебе даже приплатить готовы, а ты нос воротишь!».

Он сотворил заклинание, аккуратно соединяя её тело, и перенес на повозку. Их всех похоронят на южном склоне, там, где горы уже покрыты лесом надгробий. Тем, чьи тела уцелели, повезло. Многих разорвали в клочья или испепелили, не оставив даже праха для земли.

Продолжая путь, Сяо Мо замер перед телом старика с дырой в груди. Дин Чэнь полулежал, прислонившись к туше огромного слона. Его взгляд, острый, как у ястреба, был устремлен вперед, а меч вонзен в землю, словно подпирая его до последнего.

В этот момент к телу подбежала женщина. Увидев Дин Чэня, вдова Цянь упала на колени. Её губы дрожали, но она не проронила ни звука.

— Вы знали его, матушка? — тихо спросил Сяо Мо.

— Знала… — кивнула вдова. — Он жил в соседнем дворе. Столько раз выручал… Когда мой сынок занемог, господин Дин отдал свои военные награды, чтобы купить лекарства. Говорил, у мальчишки талант, и пристроил его в хорошую школу.

Она вздохнула и закрыла глаза покойному.

— Горькая у него судьба. Слыхала, всю его семью оборотни вырезали. Вот и сам он от них принял смерть.

Вдова Цянь взвалила тело Дин Чэня на спину и, согнувшись, медленно побрела к воротам. Она хотела похоронить его сама. Сяо Мо не стал мешать.

Он перевел взгляд на Хэ ЕЕ. Девушка стояла у подножия стены, неподвижно глядя в пустоту. У её ног в луже крови лежал Цинь Фэн, старый управляющий. Его тело было рассечено надвое.

— Его убил тот мечник из Царства Вознесения. Удар был мгновенным. Старик Цинь вряд ли что-то почувствовал, — глухо произнесла Хэ ЕЕ.

— Мои соболезнования, — ответил Сяо Мо.

— К чему они? — она наклонилась, закрывая глаза старику. — На войне умирают. Это цена за то, чтобы остальные жили.

Она выпрямилась и обернулась. Поле боя было усеяно изувеченными телами до самого горизонта, где алый закат сливался с багряной кровью на земле. Весь мир превратился в сплошное кровавое марево.

Когда Хэ ЕЕ собралась поднять тело Цинь Фэна, тишину прорезал резкий свист. Старинный меч, окутанный аурой праведности, подобно падающей звезде, опустился прямо перед ней. Послание на летящем мече.

Девушка приняла меч и развернула свиток. С каждой строчкой её брови сдвигались всё сильнее.

— Что там? — встревожился Сяо Мо.

Хэ ЕЕ молча протянула ему письмо. Её голос стал тяжелым, как гранитная плита:

— Павильон Мечей и Остров Драконьего Императора… они не выстояли. Армия оборотней-яо ворвалась в Мир Десяти Тысяч Законов.