Глава 223.0

Взглянув на девушку, Сяо Мо едва заметно переменился в лице.

— Ну и дуреха, — лишь вздохнул он, покачав головой, и, развернувшись, продолжил свой путь.

Видя, что Сяо Мо уходит, Вансинь покрепче сжала свои маленькие ладошки и, поспешно перемахнув через поваленное дерево, бегом бросилась догонять его.

Он шел впереди. Она следовала по пятам.

Чистый, пронзительный взгляд девушки был неотрывно прикован к его спине — она словно боялась, что он исчезнет, стоит ей лишь на миг отвести глаза.

В последующие несколько дней Сяо Мо не проронил ни слова. Он полностью игнорировал спутницу, будто ее и вовсе не существовало. Но Вансинь это не заботило. Для нее было достаточно просто находиться рядом, лишь бы он не прогонял ее прочь. Впрочем, даже если бы он попытался это сделать, она бы ни за что не ушла.

Каждый вечер, когда Сяо Мо находил пещеру для ночлега, Вансинь принималась собирать снаружи сухой хворост и палую листву. Собирая ветки, она то и дело оглядывалась на вход в пещеру, опасаясь, что Сяо Мо воспользуется моментом и бросит ее. Набрав охапку, она торопливо возвращалась, садилась подле него и с величайшей осторожностью разводила костер.

Иногда Сяо Мо намеренно ловил зайца и на глазах у Вансинь свежевал его, промывал и принимался жарить над огнем. Глядя на то, как он ест «милого зайку», Вансинь всякий раз закрывала глаза и, сложив ладони в молитвенном жесте, читала сутры для упокоения души животного.

Когда Сяо Мо заканчивал трапезу, Вансинь бережно собирала кости и предавала их земле. Закапывая останки, она шептала:

— Зайка, если в следующей жизни ты захочешь отомстить, приди за мной, не трогай Сяо Мо. Сяо Мо — хороший человек, он вовсе не злой...

Проходя мимо и услышав это бормотание, Сяо Мо не выдержал и легонько щелкнул ее по макушке. Вансинь не обиделась. Она лишь обхватила свою маленькую бритую голову руками, и хотя от боли ее глаза подернулись легкой дымкой слез, она лишь кротко и обиженно посмотрела на него.

Когда Сяо Мо ложился спать, Вансинь из веток и сухой травы устраивала ему нехитрое ложе. Каждое утро она просыпалась раньше него, все еще боясь, что он сбежит под покровом ночи. Вансинь не знала, куда он направляется, она просто следовала за ним. Куда шел Сяо Мо, туда шла и она.

Но однажды она услышала от него, что он намерен своим мечом разъяснить Западным Землям их место и правила жизни. Вансинь понимала: эти «правила» принесут смерть многим и многим людям...

Спустя еще несколько дней, в сумерках, они вышли к старой, обветшалой храмовой обители. Вансинь потянула Сяо Мо за рукав, давая понять, что хочет зайти внутрь и совершить поклон. Хотя Сяо Мо и выглядел недовольным, он все же вошел вслед за ней.

Внутри стояло несколько статуй Будд. Тот, что в центре, взирал на мир с благостной улыбкой и милосердием в очах. Окружавшие его гневные божества-хранители, напротив, выглядели свирепо и внушали трепет. Из-за того, что в храме давно никто не прибирался, изваяния поросли густой пылью и паутиной.

— Сяо Мо, можно я протру эти статуи? Это не займет много времени, — взмолилась Вансинь.

— Ладно. Оставайся и три, а я пошел, — бросил он и развернулся, собираясь выйти.

Вансинь вздрогнула и тут же бросилась за ним.

— Ты же хотела протереть Будд? — спросил Сяо Мо.

Вансинь крепко вцепилась в его рукав и покачала головой:

— Сяо Мо... я... я не буду... пойдем дальше...

Видя ее пристыженный вид, он снова щелкнул ее по лбу и уселся у подножия статуи.

— Сегодня никуда не идем. Заночуем здесь.

Услышав это, Вансинь просияла от счастья. Она принесла ведро воды из колодца перед храмом и принялась усердно оттирать изваяние.

Вскоре небо прорезала вспышка молнии. Раздался оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулась сама гора. Следом обрушился ливень. К счастью, крыша древнего храма, хоть и была ветхой, выдержала, и дождь не проникал внутрь.

— Господин, Госпожа, молодая госпожа, ливень слишком сильный, давайте укроемся внутри!

— Да, скорее заходите, одежда уже насквозь промокла.

Пока Сяо Мо отдыхал с закрытыми глазами, снаружи послышались голоса. Вскоре в храм вошел дородный мужчина средних лет со своими домочадцами под охраной нескольких воинов. Судя по их шелкам, это была весьма состоятельная семья. Присутствующие замерли, увидев мужчину у подножия статуи и монаха, протирающего лик Будды. Присмотревшись, они поразились: монахом оказалась девушка. Разве бывают женщины-монахи?

— Почтенные, мы прибыли из Уезда Незыблемой Воли. Сегодня мы отправились на прогулку в горы, но не ожидали такого ненастья. Позвольте и нам переждать здесь дождь? — вежливо обратился мужчина. Видно было, что он знаком с законами странствий и знал, что даже в заброшенном храме следует уважать тех, кто пришел первым.

— Как угодно, — безразлично ответил Сяо Мо.

— Благодарю.

Мужчина поклонился и увел своих людей в другую часть храма. Там нашлось немало сухого хвороста, оставленного прежними путниками. Они развели костер и принялись сушить одежду. В это время Вансинь закончила чистить статую и присела рядом с Сяо Мо.

Спутники господина то и дело поглядывали на них. Уж слишком странной казалась эта пара: мечник и монахиня. К тому же монахиня была поразительно красива. Несмотря на отсутствие волос, ее безупречные черты лица и аура чистоты напоминали небожительницу, низвергнутую в мир смертных.

Мужчина попытался завязать разговор, представившись Хань Цзы, ученым из Царства Осенней Луны, который направляется в Уезд Зыбучих Песков, чтобы вступить в государственную должность. Но Сяо Мо не удостоил его даже взглядом, и Хань Цзы пришлось замолчать.

Его дочь, Хань Дунлин, не отрываясь, смотрела на Сяо Мо. В ее глазах читалось восхищение — она никогда не видела столь прекрасного мужчину.

Между тем окончательно стемнело, а дождь и не думал стихать. Хань Цзы понял, что этой ночью они никуда не уйдут.

— Старший брат, дождь льет стеной, давай скорее внутрь!

— Проклятье, такой куш сорвали!

— Да ладно тебе, дождемся утра и вернемся в лагерь.

Пока все грелись у огня в ожидании рассвета, снаружи снова поднялся шум. Спустя миг двери храма с грохотом распахнулись. Внутрь ввалились несколько крепких мужчин с мечами на поясах и свирепыми лицами. В руках они сжимали какие-то ларцы.

Семья Хань Цзы в ужасе вздрогнула. Хань Дунлин поспешно спряталась за спину отца, а стражники напряглись, с опаской глядя на пришельцев. Главарь с глубоким шрамом на лице обвел взглядом присутствующих и оскалился:

— Погодка дрянь. Переночуем тут, надеюсь, никто не против?

Не дожидаясь ответа, вооруженные люди уселись неподалеку, буравя Сяо Мо и остальных тяжелыми взглядами.