Учитель, Цинъи так скучает по тебе...

Поместье Князя Сяо было стерто с лица земли. Ни единой живой души не осталось в этих стенах — от господ до последнего слуги.

Сяо Цзин умер последним. Перед смертью он был вынужден лицезреть, как его сыну, на которого он возлагал все свои надежды, отсекают руки и ноги, как вырывают его глаза. Сяо Цзин видел, как Цзян Цинъи раздавила каблуком глазные яблоки его наследника, и слышал предсмертный хрип, когда ее клинок окончательно отделил голову сына от тела.

Он смотрел и слушал, как Цзян Цинъи учиняет кровавую расправу, не щадя никого — точно так же, как когда-то он сам поступил с родом Цзян.

Когда Сяо Цзин остался единственным живым в поместье, Цзян Цинъи вытащила его наружу. Подняв его высоко в небо над Имперской Столицей, на виду у всех жителей города, она начала медленно, слой за слоем, срезать плоть с его костей. Когда она закончила и покинула город, от Сяо Цзина остался лишь окровавленный остов.

Свершив месть, Цзян Цинъи избавилась от многолетних оков в сердце. Ее мысли стали кристально чистыми, а воля — непоколебимой, что позволило ей мгновенно шагнуть в Царство Нефритовой Чистоты.

Обретя Первозданную Кость Меча, она совершила невозможное: за один-единственный день прорвалась из Стадии Золотого Ядра в Стадию Зарождения Души, а затем — в Царство Нефритовой Чистоты.

Будут ли подобные ей в будущем — неизвестно. Но в прошлом такого чуда мир еще не видал.

Вернувшись в Обитель Меча Драконьего Источника, Цзян Цинъи продолжила свою жатву. От Е Саньдао она узнала, что Секта и Поместье Князя Сяо были в сговоре, совместно терзая Царство Лян. Именно Владыка Секты выдал Сяо Цзину тайну о том, что Цзян Цинъи обладает Костью Меча.

Однако на этот раз она не стала вырезать всех поголовно. Цзян Цинъи лишь бросила ледяные слова, эхом разнесшиеся над горами: «Кто пойдет за мной — обретет жизнь. Кто встанет на моем пути — найдет лишь смерть».

Те практики Обители, что посмели воспротивиться, действительно не дожили до заката. Убив Владыку Секты, Цзян Цинъи разожгла погребальные костры. Она сидела во дворе на Пике Духовного Стержня и безучастно смотрела, как вся Обитель Меча Драконьего Источника погружается в море огня.

Когда пламя утихло, прежней Секты больше не существовало. Лишь пятьсот верных практиков остались подле Цзян Цинъи.

— Отныне это место будет зваться Сектой Мириада Мечей, — негромко произнесла она перед выжившими учениками.

«Секта Мириада Мечей...» — Сяо Мо вспомнил слова Янь Шаньао о том, что Старейшина Хуан из этой самой Секты должен прибыть в Царство Джоу и что ему следует лично его встретить. Но Сяо Мо тут же отогнал эту мысль. Ему казалось невероятным, что это одна и та же организация. Скорее всего, просто совпадение имен.

Благодаря могуществу Цзян Цинъи, достигшей Царства Нефритовой Чистоты, Секта Мириада Мечей росла стремительно и вскоре стала величайшей силой в пределах Царства Лян. Сама Цзян Цинъи возносилась всё выше в своем совершенствовании.

Ее почитали тысячи. Ученики Секты гордились своей Владычицей, которая была не только непобедима, но и божественно прекрасна. Град Небесных Тайн даже внес ее имя в Реестр Дивных Ликов — список самых прекрасных женщин мира. И хотя в этом списке не было четких мест, в сердцах многих именно их Владычица по праву считалась первой.

Но эта женщина, чья красота могла бы склонить к ее ногам целые страны, никогда не улыбалась.

Пик Духовного Стержня, некогда обычная гора в Обители Драконьего Источника, стал главным пиком новой Секты. Но на нем по-прежнему стояли лишь два скромных деревянных домика. Один из старейшин, влюбленный в Цзян Цинъи и желающий снискать ее милость, предложил снести эти лачуги и воздвигнуть величественный дворец. В тот же миг Цзян Цинъи прилюдно оборвала его жизнь одним взмахом меча.

С тех пор каждый знал: на Пике Духовного Стержня нельзя трогать ничего. Ни травинку, ни старую ветку. Всё должно было оставаться таким, как прежде.

Прошел год, пять лет, десять...

Будучи Наблюдателем, Сяо Мо видел, как Цинъи день за днем отдавала себя тренировкам и поискам способа вернуть душу из небытия. Но раз за разом она возвращалась ни с чем, и в ее глазах копилось лишь разочарование.

В свободное от практик и поисков время она просто сидела во дворе на вершине пика, уставившись в пустоту. Она перерыла тысячи томов, испробовала сотни ритуалов — и всё ради того, чтобы воскресить одного человека.

Однажды ей в руки попал Канон Исправления Небес. И в тот день она наконец осознала всё.

Раны ее Учителя, его немощь — всё это было из-за нее. То, что она вообще могла практиковать, было заслугой Сяо Мо, который, калеча собственную Кость Меча и сокращая свою жизнь, насильно «исправлял» ее судьбу, даруя ей Небесный путь. После каждого использования Канона Учитель скрывал свою слабость магией. Он ходил только к Чэнь Юнь лишь потому, что не хотел, чтобы об этом узнал кто-то еще. А Чэнь Юнь, в благодарность за спасение своей жизни, хранила эту тайну до конца.

В тот день девушка в ярости разорвала свиток Канона. Одним ударом меча она расколола соседнюю гору. Ученики Секты Мириада Мечей дрожали от страха — они понимали, чьих это рук дело, но не смели издать ни звука. Все знали: Владычица снова не в духе...

И в этот момент на Пик Духовного Стержня пришла женщина. Она была единственной, кому дозволялось подниматься на вершину. Когда-то она была простым распорядителем в Лечебном Приделе Обители Драконьего Источника, теперь же — Старейшиной Лечебного Придела Секты Мириада Мечей.

— Зачем ты пришла? — Цзян Цинъи сидела на каменной скамье и пила вино прямо из горлышка. Раньше она не притрагивалась к спиртному, но теперь полюбила его. Больше всего ей нравилась Настойка на османтусе, которую делала тетушка Ван в городке у подножия гор.

Чэнь Юнь вошла во двор. Глядя на эту женщину, чье упрямство граничило с безумием, она спокойно произнесла:

— Я хочу забрать часть его вещей.

Цзян Цинъи вскинула голову. Ее взгляд, острый как клинок, казалось, готов был пронзить Чэнь Юнь насквозь.

— Зачем тебе его вещи?

— Чтобы сделать кенотаф — пустую могилу, — честно ответила Чэнь Юнь.

Едва слова сорвались с ее губ, как Тайный Иней, длинный меч Цзян Цинъи, уже коснулся горла целительницы. Глаза Владычицы налились кровью.

— Он не умер!

— Он мертв, — отрезала Чэнь Юнь, не выказав и тени страха.

— Замолкни! Я сказала — он жив! — в исступлении вскричала Цзян Цинъи. Меч дернулся вперед, и, как и много лет назад, по лезвию потекла теплая кровь.

— С тех пор как ты вырезала род Сяо, прошло пятнадцать лет. Столько же лет его нет с нами. Позволь ему обрести покой в земле, пусть даже это будут лишь его одежды.

Цзян Цинъи прищурилась:

— Ты думаешь, я не посмею тебя убить? Знаешь ли ты, как сильно я тебя ненавижу?

— Знаю, — кивнула Чэнь Юнь. — По правде говоря, я тебя тоже недолюбливаю. Но больше всего на свете он дорожил именно тобой.

Чэнь Юнь не стала продолжать спор. Она сделала шаг вперед, и меч в руках Цзян Цинъи невольно отпрянул. Чэнь Юнь шла дальше, и клинок продолжал отступать, пока рука Владычицы бессильно не опустилась. Целительница прошла мимо нее и вошла в комнату Сяо Мо.

Она вышла, неся в руках несколько одеяний. Перед тем как уйти, Чэнь Юнь положила на стол письмо.

— Это просила передать девушка по имени Ся Чжань. Сказала, что оно было написано еще пятнадцать лет назад.

Чэнь Юнь ушла. В опустевшем дворе осталась лишь Цзян Цинъи. Она стояла, низко опустив голову, а ее меч волочился по земле. В ее потухшем взоре невозможно было прочесть ни единой мысли.

Спустя долгое время она подняла глаза и посмотрела на письмо. Словно живой мертвец, она подошла и вскрыла конверт. Стоило ей увидеть первые строки, как ее зрачки задрожали. Это был... почерк Учителя.

«Глупая моя ученица. Если ты читаешь это, значит, твоего Учителя больше нет, а Кость Меча вернулась к законной владелице.

Я догадываюсь, что после моего ухода ты наверняка натворишь глупостей. Возможно, даже попытаешься меня воскресить. Но, глупышка, смерть есть смерть. Мертвых не вернуть, особенно когда сама душа рассыпалась в прах.

Цинъи, открою тебе секрет. Тогда, под падающими звездами, я загадал вовсе не то, чтобы ты стала великой бессмертной мечницей. Я загадал, чтобы, что бы ни случилось в твоей жизни, ты смогла прожить ее счастливо. Ты обещала мне, что мое желание исполнится. Не смей обманывать своего Учителя».

— Учитель... Учитель... — Цзян Цинъи прижала письмо к груди и рухнула на колени, рыдая в голос, словно та четырнадцатилетняя девочка, что только-только поднялась на гору.

[«Осталось десять секунд. Система завершает расчет. Носитель покидает пространство Книги Сотни Жизней. Десять... девять... восемь... три...»]

Когда в голове Сяо Мо зазвучал обратный отсчет, он понял, что больше не может просто наблюдать. Он шагнул вперед, опустился перед ней на колено и протянул руку, нежно погладив ее по волосам — точь-в-точь как в ту ночь под метеоритным дождем.

— Цинъи, Учитель уходит.

«Ноль...»

В тот миг, когда Сяо Мо начал растворяться в воздухе, до ушей Цзян Цинъи донесся его голос. Она резко вскинула голову:

— Учитель! Это ты?

— Учитель! Ответь мне!

— Ты всё еще здесь?

— Сяо Мо! Покажись!

Девушка металась по вершине горы, выкрикивая его имя, но ответом ей было лишь безмолвие.

— Учитель... ну же, выходи...

Она звала до самого заката, пока первые звезды не рассыпались по небу. Когда слезы окончательно высохли, она сжалась в комок, обнимая саму себя. В небе прочертил след падающий метеор.

— Учитель... Цинъи... так сильно скучает по тебе...

***