Этот сон может затянуться на всю жизнь

Полдень шестого дня нового года.

В одном из дворов селения Каменного Моста две сестры неспешно обедали. Возможно, из-за того, что Сяо Мо покинул их, за столом царило непривычное запустение. Прежде Бай Жусюэ, заботясь о том, чтобы Сяо Мо не переутомлялся за книгами, постоянно придумывала новые рецепты, стараясь разнообразить трапезу. Но после его отъезда сестры стали питаться просто: обычно на столе было лишь одно мясное блюдо и одно овощное.

— Сестра, давай я помою посуду... — предложила Сяо Цин, закончив обед.

— Ничего, я сама. Все равно мне больше нечем заняться, — Бай Жусюэ с мягкой улыбкой покачала головой и, собрав тарелки, ушла в кухню.

Однако спустя мгновение оттуда донесся звон разбитой посуды. Сяо Цин поспешила на помощь.

В кухне осколки глиняной миски усеяли пол. Ее сестра тяжело опиралась на кухонный стол, казалось, она вот-вот упадет.

— Сестра, ты в порядке? — Сяо Цин подхватила ее под руки, в ее глазах читалась неприкрытая тревога.

— Все хорошо, — Бай Жусюэ слабо тряхнула головой, пытаясь прогнать дурноту.

— Да какое там «хорошо»... — вздохнула Сяо Цин. — Иди присядь, я сама здесь приберусь.

Бай Жусюэ порывалась сама собрать осколки, но младшая сестра настойчиво вывела ее во двор и усадила на каменную скамью. Когда Сяо Цин закончила уборку и вышла на крыльцо, она увидела, что сестра всё так же сидит во дворе, не отрывая взгляда от узкой тропинки, ведущей к их дому.

В последнее время, стоило Бай Жусюэ освободиться от дел, она замирала на этой скамье, всматриваясь в даль, точно так же, как и в прошлый раз. Но была одна разница: тогда брат Сяо ушел всего на два-три дня. Сейчас же его возвращения не стоило ждать раньше апреля.

Сяо Цин видела, как голова сестры то и дело опускается, а веки смыкаются — она выглядела так, будто уснет в любую секунду. Но каждый раз, когда сон уже готов был забрать ее, Бай Жусюэ резко вздрагивала, просыпаясь, и вновь устремляла взор на дорогу.

Сяо Цин подошла к ней, присела рядом и взяла ее холодную ладонь в свои руки.

— Сестра, приляг поспи. Брат Сяо вернется только весной, к тому времени ты как раз проснешься.

Бай Жусюэ грустно улыбнулась:

— Сяо Цин, я хочу подождать еще немного. К тому же... мне кажется, что эта зимняя спячка будет не такой, как обычно.

— Что значит «не такой»? — недоуменно переспросила Сяо Цин.

Старшая сестра покачала головой:

— Я и сама не знаю. Просто чувствую, что в этот раз усну на очень, очень долгое время... И не ведаю, когда смогу открыть глаза.

— Ой, да ты просто накручиваешь себя! — попыталась приободрить ее младшая. — Сколько мы, змеиный народ, можем проспать? В мае уже точно будем на ногах.

Но Бай Жусюэ лишь продолжала кротко улыбаться:

— Всё в порядке. Подумаешь, не посплю одну зиму, я справлюсь. А вот тебе, Сяо Цин, пора на покой. Ты ведь тоже в последнее время едва держишься.

— Но если ты не спишь...

— Я дождусь его возвращения.

— Сестра! — Сяо Цин не находила слов, чтобы возразить.

Шли дни. Бай Жусюэ, закончив домашние хлопоты, неизменно проводила время во дворе. Сяо Цин замечала, что сонливость сестры становится пугающей. Но та не сдавалась. К десятому дню, опасаясь, что мимолетная дрема обернется полноценной спячкой, Бай Жусюэ и вовсе перестала ложиться по ночам. Видя это, Сяо Цин тоже заставляла себя бодрствовать, не в силах оставить сестру одну.

Однажды, когда Бай Жусюэ ушла к ручью стирать вещи, у ворот их двора появилась женщина в даосском одеянии.

— Позвольте узнать, кого ищет почтенная наставница? — Сяо Цин с подозрением оглядела незваную гостью. Она опасалась, что их с сестрой тайна раскрыта и перед ней — охотница на демонов.

Женщина с мухогонкой в руках мягко улыбнулась:

— Не стоит так волноваться, дитя. Я знакома и с девой Бай, и с молодым господином Сяо. У меня есть к ней дело. Дома ли она? И еще... на дворе глубокая зима, почему же ты до сих пор не впала в спячку?

Слова незнакомки заставили Сяо Цин вздрогнуть. Ее зрачки мгновенно сузились, превратившись в вертикальные янтарные щели. Она была готова ударить первой!

Но даос лишь слегка повела пальцем, и тонкий луч духовной энергии коснулся лба Сяо Цин. В то же мгновение девушка почувствовала, что не может пошевелить ни единым мускулом.

— Что вы задумали? — в сердце Сяо Цин закрался страх, но она не отвела взгляда.

— Я прибыла из Школы Небесного Таинства, мое имя — Фучень. У меня нет злых намерений. Я уже приходила сюда однажды, желая принять деву Бай в ученицы, но тогда она отказала. Я поняла, что наше время еще не пришло, и не стала настаивать. Если не веришь мне, спроси сестру, когда она вернется.

Договорив, Фучень вновь щелкнула пальцами, посылая еще одну искру света. Оцепенение спало.

Сяо Цин всё еще смотрела на нее настороженно, но понимала: будь у этой женщины дурные помыслы, при ее уровне самосовершенствования она бы давно разделалась с ними, не тратя времени на разговоры.

— Зачем вам моя сестра? — спросила она.

— Недавно, повинуясь велению сердца, я совершила гадание, — ответила Фучень. — Оно показало, что дева Бай достигла предела своего развития. Ей необходимо уйти в затворничество, чтобы пережить линьку и превратиться в Великого Полоза. Лишь после этого она сможет войти в воды и совершить Шествие Водяного Змея. Однако пламя ее жизни горит странно — она всеми силами противится сну. Я пришла узнать, в чем причина. Что удерживает ее?

Сяо Цин закусила губу:

— Брат Сяо уехал в столицу. Он вернется только после Великого и Дворцового экзаменов. Сестра ждет его. Она говорит, что если уснет сейчас, то боится уже не проснуться.

— Вот оно как... — Фучень задумчиво кивнула. — Значит, в этом и заключается ее испытание.

— Испытание? О чем вы, наставница? — встревожилась Сяо Цин.

Фучень пояснила:

— Когда змеиный род достигает определенной ступени Дао, наступает время превращения Ман в Великого Полоза. Это великая метаморфоза, тело должно стать огромным и неуязвимым, готовясь к Шествию Водяного Змея. Весь процесс занимает годы. Если твоя сестра не уснет сейчас, она не сможет сбросить старую кожу и переродиться. Ее нынешняя плоть не в силах выдержать мощь пробуждающейся древней крови и накопленной силы Дао. Если она продолжит сопротивляться спячке, то не только разрушит основу своего пути, но и, скорее всего, погибнет.

— Вы лжете! — в отчаянии воскликнула Сяо Цин.

Фучень не обиделась на грубость:

— Я не лгу. Скажи, разве лицо девы Бай не стало в последние дни бледным, как тончайшая бумага?

Вспомнив изнеможденный вид сестры, Сяо Цин замерла. Ее губы задрожали, а взгляд потускнел. Она опустила голову, шепча:

— Как же так... Что же нам делать?..

— Судьба и предначертание, — вздохнула Фучень и достала из складок одеяния драгоценную пилюлю. — Если ты доверяешь мне, дай сестре это лекарство. Оно поможет ей погрузиться в глубокий сон и начать превращение.

Даос помолчала, глядя на опустевшую тропинку.

— Но помни, Сяо Цин... Ты сама знаешь, как сильна привязанность твоей сестры. Этот сон может затянуться на всю жизнь. Возможно, она больше никогда не увидит его возвращения...