И бесы станут праведниками!

Глядя на то, как к нему приближаются рослые мужики, чье обличье не оставляло сомнений в их разбойничьем ремесле, господин Хань внутренне содрогнулся. Он резко обернулся к своим телохранителям, но те, вопреки ожиданиям, уже успели отступить в самый дальний угол. Закрыв глаза, они притворились спящими, всем своим видом показывая: происходящее их не касается.

— Что вы творите?! Я же заплатил вам немалые деньги! — в негодовании вскричал господин Хань.

— Полно вам, господин Хань, — ухмыльнулся предводитель со шрамом на лице. — Вы заплатили им сущие гроши. С чего бы им рисковать ради вас шкурой? Успокойтесь, мы не изверги. Просто хотим немного развлечься с вашей супругой и домочадцами.

— Вы... не смейте! Предупреждаю, я — ученый, сдавший государственные экзамены, и направляюсь на службу в уезд Зыбучих Песков! Вы хоть понимаете, на кого руку поднимаете? Не боитесь карательного похода правительственных войск?

— Правительственных? — шрамированный на мгновение опешил, а затем разразился громовым хохотом. — Да какое мне дело до законов! Во что превратилось наше Царство Ци? Это из-за таких продажных псов, как вы, народ доведен до отчаяния. Не потому ли я ушел в горы и стал разбойником? Сейчас по всей стране вспыхивают мятежи, властям не до нас! А то, что вы, чиновники, даже в путь не можете отправиться без охраны, и вовсе смехотворно!

Хань Цзы нахмурился:

— Наше государство действительно поражено недугом, но мы, люди учения, обязаны поддержать устои общества. Я, Хань, клянусь, что при моем правлении каждый человек будет иметь кусок хлеба!

— Да пошел ты к черту! Если бы я верил вашим сказкам, давно бы сдох с голоду. Ты лучше о своей шкуре беспокойся, пес!

Разбойник нетерпеливо замахнулся клинком, намереваясь снести Хань Цзы голову. Но в этот миг перед ним выросла хрупкая фигура в монашеском одеянии.

Шрамированный вовремя остановил удар. Глядя на юную монахиню, он процедил:

— Послушница, ты что удумала? Решила в чужие дела влезть?

— Прошу вас, отриньте злобу. Еще не поздно бросить нож и встать на путь истинный, — серьезно произнесла Вансинь, сложив ладони в ритуальном жесте.

— Бросить нож? Вечно вы, монахи, талдычите одно и то же! — усмехнулся бандит. — Я не хочу ссориться с духовенством, так что проваливай по-добру по-здорову!

— Амитабха, — тихо произнесла Вансинь. — Кармические узы следуют за нами как тень. Стоит зародиться дурной мысли, как пробуждается злой рок. Причиняя страдания другим ради собственной прихоти, вы обрекаете себя на вечные муки в Колесе Перерождений. Будда милосерден и учит нас: «Не твори зла, приумножай благодеяния». От одной доброй мысли рождаются тысячи благословений, от одной дурной — бесконечные печали. Если благодетель совершит злодеяние, он не только лишится чистоты сердца, но и вкусит горькие плоды в следующей жизни. Это подобно светильнику в темной комнате: он освещает ваши грехи. Почему бы не повернуть назад, пока не поздно?

— Что за чушь ты несешь? — выступил вперед Чжан Сань, глядя на Вансинь. — Уйдешь ты с дороги или нет? Мой старший брат проявил милость, не искушай судьбу. Иначе заставим тебя пить с нами вино! Не думай, что мы и впрямь боимся твоего монастыря!

— Монахиня, пьющая вино? Ха-ха, а это мысль!

— К тому же она красавица!

— В этом определенно есть своя прелесть!

Остальные разбойники тут же подхватили издевки. Вансинь слушала их молча, не выказывая ни гнева, ни страха. Она стояла как вкопанная, преграждая им путь.

— Послушница, я даю тебе шанс уйти с миром. Но если продолжишь упорствовать — пеняй на себя! — Шрамированный почувствовал, как внутри закипает похоть. Глядя на нее вблизи, он осознал, что красота этой девушки кажется неземной, не принадлежащей этому бренному миру.

— Прошу, не совершайте зла, — повторила Вансинь, и ее взгляд был кристально чист.

— Слишком много слов! — Шрамированный досадливо качнул головой и протянул руку, чтобы оттолкнуть ее.

Он не собирался причинять ей серьезного вреда, решив просто связать и оттащить в сторону — в таком случае монастырь вряд ли стал бы предъявлять претензии. Однако прежде чем его пальцы коснулись края ее одеяния, сверкнула алая вспышка.

Рука разбойника тяжело рухнула на пол. Кровь брызнула фонтаном, но ни одна капля не запятнала чистых одежд Вансинь.

— А-а-а-а!!! Моя рука! Моя рука!!!

Завопив от нестерпимой боли, шрамированный отшатнулся назад, судорожно сжимая обрубок. Все присутствующие обернулись. Мужчина, который до этого момента безучастно сидел в стороне, медленно поднялся, сжимая в руке длинный клинок. Его спокойствие исчезло, сменившись аурой столь ужасающей, что по телам людей пробежал смертный хлад.

Разбойники хотели бежать, но обнаружили, что не могут пошевелить и пальцем. Сяо Мо медленно шел к ним, и холодный пот уже заливал их спины. Шрамированный пребывал в полном смятении: как такое возможно? Камень проверки духа ясно показал, что у этого человека нет и следа стадии Возведения Основания!

Но мощь, исходящая от этого мужчины, была в тысячи раз страшнее любого мастера Возведения Основания, которого он когда-либо встречал.

«Неужели...»

Шрамированный в ужасе уставился на Сяо Мо, осознав страшную правду. Неужели этот человек — Бессмертный Стадии Золотого Ядра? Как такой легендарный практик мог оказаться в этом полуразрушенном храме?

— Пощадите, Бессмертный! Смилуйтесь, молим о пощаде!..

Когда Сяо Мо подошел ближе, ноги бандитов подкосились, и они рухнули на колени, неистово бьясь лбами о землю.

— Не совершайте зла. Творите добрые дела. Вам ясно? — Сяо Мо посмотрел на них, слегка ослабив давление Кровавой Скверны. Его голос звучал обыденно, в нем не было ни капли искреннего призыва к добродетели.

— Ясно, великий Бессмертный, мы всё поняли! — Бандиты продолжали колотиться головами, раздирая лоб о камни до крови. — С этого дня мы завяжем с разбоем! Будем творить лишь благо, клянемся! Молим, пощадите нас!

Вансинь опустила взор и слегка закусила губу.

— Вансинь, похоже, победа за мной, — произнес Сяо Мо, обращаясь к девушке. — В этот раз я убедил их встать на путь истинный.

Девушка молчала, не поднимая головы.

— Знаешь ли ты, почему они не услышали ни слова из твоих высоких истин, но запомнили каждое мое простое слово и теперь не посмеют нарушить клятву?

Сяо Мо повернулся к статуе Будды, взирающей на них из полумрака храма.

— Ты всем сердцем предана учению, твои познания в Дао превосходят миллионы людей и бесконечно выше моих. Но знаешь ли ты, почему лик Будды всегда исполнен милосердия, в то время как стоящие по бокам стражи Вэйто всегда изображаются с яростными, свирепыми лицами?

Вансинь подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Всё очень просто!

Как только последние слова сорвались с его губ, клинок покинул ножны. Одним ударом алая дуга рассекла пространство храма. В следующее мгновение все разбойники обратились в кровавый туман — от них не осталось даже праха.

Вспышка молнии разорвала ночное небо, на мгновение осветив лик сострадательного Будды и отразившись в глазах грозного стража Вэйто. Гром ударил так мощно, что стены храма задрожали, а холодные слова Сяо Мо прозвучали даже тяжелее этого небесного рокота:

— Увидев трехлетнее дитя, несущее золотой слиток в мире хаоса — всякий станет демоном.

— Встретив улыбающегося Майтрейю, за спиной которого стоит яростный страж Вэйто — и бесы станут праведниками!