В лазурных одеждах он краше всего

На площади Сяо Мо только что высвободил сознание из «Книги Сотни Жизней», как в его мыслях всплыли строки текста:

[«Хозяин полностью адаптировался к временному соотношению между реальностью и миром Книги Сотни Жизней как один к ста.]

[Разблокирована возможность изменения временного потока.]

[Соотношение времени в Книге Сотни Жизней к реальности теперь может быть увеличено до 1000:1.]

[Тысяча лет в Книге — один год в реальности.]

[Хозяин волен сам выбирать желаемое соотношение.]

[Примечание: Защита Книги Сотни Жизней ограничена. Пожалуйста, соизмеряйте нагрузку со своими силами. Если выбранный коэффициент будет слишком велик, при выходе из Книги может возникнуть эффект "тысячелетия в одном миге". Это нанесет сокрушительный удар по вашей божественной душе».]

Строки в голове растаяли.

Сяо Мо невольно обрадовался. Увеличение разрыва во времени означало, что он сможет быстрее получать награды. Разумеется, внутри самой Книги скорость времени оставался неизменным, как и в обычной жизни. Потому Книга и предупреждала: если провести там тысячу лет и вернуться в реальность, где прошел лишь год... такой когнитивный диссонанс мог запросто свести человека с ума.

Но как бы то ни было, новые возможности шли ему на пользу.

Сделав глубокий вдох, Сяо Мо поднялся и принялся за упражнения с мечом. За последние дни он сумел достичь первого уровня Закалки Ци. И хотя прогресс нельзя было назвать медленным, до гениальности ему было далеко. Пройдет еще немного времени, и он перейдет на второй уровень.

Стадия Закалки Ци — самая простая. При наличии духовного корня большинство практиков способны дойти до девятого уровня. Однако настоящий барьер ждет впереди — Возведение Фундамента.

Это первое серьезное испытание на пути совершенствования. Даже с использованием специальных пилюль шансы на успех возрастают лишь на двадцать-тридцать процентов. Основная нагрузка ложится на самого практика. К тому же попытка Возведения Фундамента дается лишь раз. Если потерпеть неудачу, повторить процесс будет невероятно трудно. В прошлой жизни Сяо Мо сравнил бы это с шансом сборной по футболу выйти в финал чемпионата мира.

За Фундаментом следует открытие Обители Сердца. Закалка Ци, Возведение Фундамента и Обитель Сердца именовались «тремя низшими стадиями».

И лишь после них шли Врата Дракона — первая ступень «трех средних стадий» и еще более высокая преграда.

«Как же Янь Шаньао умудрился достичь стадии Врат Дракона?» — с досадой подумал Сяо Мо.

Он планировал заманить его во дворец и тайно устранить, но даже для внезапного удара ему самому нужно было находиться хотя бы на том же уровне. Глядя на таких талантов, как Циньи или Жусюэ, Сяо Мо понимал, что с его способностями на это могут уйти десятилетия.

«К тому же в этом мире утрачены Имперские Искусства...»

Эта мысль заставила его вздохнуть еще тяжелее. Перед тем как войти в Книгу Сотни Жизней, он обыскал дворцовую библиотеку. Древние свитки смутно упоминали, что в далеком прошлом правители, хоть и не владели Силой Гор и Рек, могли использовать особые Имперские Искусства. Теперь же император лишен и этого. Если те легенды — правда, значит, когда-то законы мира изменились, и на правителей наложили ограничения.

Впрочем, Искусства Чиновников всё еще существовали. Император, отстраняя кого-то от должности, мог лишить его Силы Гор и Рек. Но проблема в том, что Янь Шаньао достиг стадии Врат Дракона через личное самосовершенствование, его мощь почти не зависела от государственной удачи. Да и Царство Чжоу, хоть и называло себя «Великим», на деле было обычным захолустным государством. По сравнению с Царством Ци из Книги Сотни Жизней — просто крошечный клочок земли. Не говоря уже о том, что удача Великой Чжоу сейчас стремительно катилась в бездну, явно намекая на скорый крах.

Даже если Сяо Мо назначит нового Верховного канцлера, его предел силы не поднимется выше пика Обители Сердца. К тому же, если он посмеет издать такой указ, на следующее же утро какая-нибудь дворцовая служанка затянет на его шее шелковую нить.

— Ладно, нечего об этом думать. Буду действовать по обстоятельствам. Нужно усерднее тренироваться и выжимать из Книги Сотни Жизней максимум наград.

Сяо Мо сосредоточился на мече.

Спустя час, весь в поту, он решил отправиться в соседний Дворец Чистого Источника, чтобы искупаться. Вода там обладала целебными свойствами и помогала снять усталость. Конечно, это не сравнится с духовными источниками великих сект, но всё же лучше, чем ничего.

— Сын Неба... — послышался из-за дверей голос Вэй Сюня.

— Войди, — Сяо Мо убрал персиковый меч на подставку.

Вэй Сюнь засеменил в комнату и низко поклонился:

— Ваше Величество, недавно заходил Верховный канцлер. Ваш покорный слуга сообщил ему, что вы пребываете в медитации и вас нельзя отвлекать. Канцлер ушел, но велел передать вам слова.

— Что именно? — Сяо Мо вытирал пот с чела куском ткани.

— Канцлер сказал, что Старейшина Хуан из Секты Мириада Мечей прибудет в столицу примерно через десять дней. Он надеется, что Ваше Величество не забудет прервать свои упражнения, дабы лично встретить столь почетного гостя.

Вэй Сюнь говорил осторожно, едва дыша. Сяо Мо нахмурился:

— Передай ему, что я услышал.

— Слушаюсь, — Вэй Сюнь уже собрался уходить.

— Постой.

— Что прикажете?

— Разузнай всё, что сможешь: что это за человек — Старейшина Хуан.

— Будет исполнено.

***

Дворец Одухотворенного Сердца.

Грациозная девушка вышла вперед и склонилась перед величественной Вдовствующей императрицей:

— Ваша покорная слуга, Янь Жусюэ, приветствует Вас, Ваше Величество.

— Мы с тобой одной крови, к чему эти церемонии? — улыбнулась императрица Янь, самолично поднимая девушку.

Глядя на юную мудрейшую деву своего клана, которую она не видела много лет, императрица не скрывала нежности:

— Когда я видела тебя в последний раз, ты была мне едва по колено. А теперь погляди, какая красавица выросла!

Она усадила Жусюэ подле себя:

— Помню, как в восемь лет ты упала в реку Цанлань. Я тогда чуть не умерла от страха, когда узнала. Хвала Небесам, что ты осталась невредима.

Янь Жусюэ кротко улыбнулась:

— Благодарю Вас за заботу.

— После большой беды всегда приходит великое счастье, — императрица похлопала девушку по руке. — Ныне ты — первая мудрейшая дева Великой Чжоу. Скоро ты станешь нашей Императрицей, а твой ребенок унаследует трон.

Жусюэ застенчиво опустила глаза, на ее щеках проступил нежный румянец. Видя эту девичью скромность, императрица растрогалась еще больше.

— Жаль, что согласно этикету до свадьбы тебе нельзя видеться с Императором. Иначе я бы велела ему прийти сию же секунду. Увидев тебя, он бы точно потерял голову. Забросил бы Дао и медитации, только бы подольше любоваться тобой.

Жусюэ лишь мягко улыбалась в ответ.

— Скажи, чем ты обычно занимаешься дома?

— Читаю книги, иногда готовлю что-нибудь простое, ухаживаю за цветами... — честно отвечала девушка.

Императрица слушала, одобрительно кивая. Сначала они говорили о пустяках, затем императрица начала рассказывать о дворцовых правилах: как управлять гаремом, как вести себя подобающим образом, будучи Матерью Нации. Этим тонкостям мог обучить только человек ее статуса.

Изначально императрица Янь хотела испытать Жусюэ на знание этикета, но едва та вошла во дворец, каждое ее движение и слово доказали: она безупречна.

Под конец они отправились в Сад Весенней Гармонии любоваться цветами и запускать бумажного змея. Для вдовствующей императрицы приход Жусюэ во дворец означал не только укрепление власти Клана Янь, но и появление родной души, с которой можно было разделить одиночество в золотой клетке дворца.

— Ох! Нить оборвалась! — воскликнула императрица.

Пока они беседовали, порыв ветра подхватил бумажного змея, нить лопнула, и яркое крыло полетело в сторону дальних павильонов.

— Просим пощады, Ваше Величество! — служанки Дворца Одухотворенного Сердца пали на колени.

— Это я его упустила, а не вы, — императрица посмотрела вслед змею. Он упал где-то в районе Дворца Умиротворения. Она лукаво улыбнулась: — Жусюэ, милая, не сочти за труд, сходи за ним.

— Будет исполнено, — Жусюэ присела в поклоне и, не задавая лишних вопросов, направилась за змеем вместе со своей служанкой.

Когда они скрылись из виду, наставница Хуан тихо шепнула императрице:

— Ваше Величество, Император сейчас упражняется на Помосте Созерцания Дао, что рядом с Дворцом Умиротворения. Дева Янь еще не вошла в состав семьи официально. Если они встретятся, это нарушит приличия. Если пойдут слухи...

Императрица усмехнулась:

— Я всего лишь попросила племянницу принести змея. Я не заставляла их встречаться. А если они столкнутся — значит, такова воля Небес. Что на это скажут министры?

Наставница Хуан промолчала.

— Довольно, не беспокойся об этом... — Императрица вздохнула. — Жусюэ — чудесная девушка, понимающая свой долг перед кланом. Тридцать лет назад, когда я сама входила в этот дворец, моё сердце трепетало от страха. Я не знала, каким человеком окажется покойный Император. Пусть дитя увидит своего суженого заранее. Ей будет спокойнее идти под венец.

— Ваше Величество так добры к госпоже, это великая милость.

— Какая там милость, — императрица улыбнулась. — Посмотрим, суждено ли им встретиться.

***

Тем временем Сяо Мо, совершив омовение, облачился в чистую даосскую мантию. Он сразу почувствовал себя свежее. Что касается императорских одежд — он уже и не помнил, когда надевал их в последний раз. Раз уж он выбрал роль монаха-отшельника, нужно придерживаться образа.

Он гулял по дворцу в одиночестве, не позволяя слугам следовать за собой. Ему хотелось просто подышать воздухом и привести мысли в порядок. Проходя мимо сада у Дворца Умиротворения, он заметил двух женщин под деревом. Одна — благородная госпожа, другая — ее служанка. Обе задрали головы к верху.

Сяо Мо проследил за их взглядами: высоко в ветвях запутался бумажный змей. Служанка по имени Сяо Чунь в растерянности огляделась и, заметив Сяо Мо, радостно воскликнула:

— Господин даос! Не могли бы вы помочь нам достать змея?

Сяо Мо замер, лишь через секунду осознав, что обращаются к нему. В этот момент Янь Жусюэ обернулась. Когда их взгляды встретились, сердце Сяо Мо пропустило удар.

Лицо девушки, формы «гусиного яйца», было белее снега — нежная, чистая кожа напоминала тончайшую резьбу из бараньего жира. Тонкий носик, а под ним — губы цвета спелой киновари, уголки которых были чуть приподняты, даруя лицу кроткое и теплое выражение, даже когда она не улыбалась. Тонкая шея, грациозная, как у лебедя, скрывалась под воротником, за которым угадывались соблазнительные изгибы статной фигуры.

Но не красота поразила Сяо Мо. А ее очи.

Это были «персиковые очи», напоминающие два лепестка, плывущих по весенней воде. Внешние уголки глаз были слегка приподняты, словно подведены влажной румяной краской.

Сяо Мо мгновенно вспомнил другую женщину. Их глаза были пугающе похожи. Разница была лишь в том, что в глазах Жусюэ сквозила девичья игривость, смешанная с невинностью. Но в глубине этого взгляда Сяо Мо почудилось нечто иное — словно эта душа прожила тысячи лет, полных печали. Один лишь взгляд на нее вызывал невольное сострадание. Казалось, она веками терпела одиночество и отчаяние.

— Даос! Как неблагородно так пялиться на мою госпожу! — нахмурилась Сяо Чунь.

— Прошу прощения, я проявил неучтивость, — Сяо Мо опомнился и сложил руки в приветствии. — Я помогу вам.

Он легко подпрыгнул, пробежал пару шагов по стволу и, зацепившись за ветку, снял змея. Для практика даже первого уровня Закалки Ци это было парой пустяков. Он не боялся раскрыть свою силу — императоры часто достигали девятого уровня, и Янь Шаньао не придал бы этому значения, ведь Возведение Фундамента для правителя считалось невозможным.

— Держите, — он протянул игрушку.

— Благодарю, господин даос, — радостно приняла змея служанка. — Госпожа, нам пора.

— Да, — Жусюэ кивнула и изящно присела в поклоне. — Благодарю вас, господин.

— Пустяки.

Жусюэ подняла голову, на миг задержала взгляд на Сяо Мо и повернулась, чтобы уйти. Глядя им в спину, Сяо Мо покачал головой:

— Эти глаза... Невероятное сходство.

По дороге назад Сяо Чунь, прижимая к себе змея, вдруг спохватилась:

— Ой! Госпожа, а почему в императорском дворце гуляет даос?

Янь Жусюэ тихо рассмеялась:

— Это же внутренние покои. Без дозволения Императора ни один мужчина не смеет сюда входить. Даже если Император дает аудиенцию, гостя всегда сопровождают служанки. А этот человек шел совершенно свободно. К тому же, если наш Сын Неба так увлечен самосовершенствованием, как ты думаешь, откуда здесь взяться даосу?

Сяо Чунь замерла на месте как вкопанная. Лицо ее мгновенно побледнело.

— Так это... Госпожа... Я же... я только что грубила... самому Императору... — девочка едва не расплакалась от ужаса.

— Ничего страшного, — улыбнулась Жусюэ. — Император не мелочен, он не станет тебя наказывать.

— П-правда? Но откуда вам это известно, госпожа?

— Конечно, я знаю, — Жусюэ прищурилась, и ее глаза превратились в два полумесяца. — Я очень давно это знаю.

— А? — Сяо Чунь поспешила за ней. — Вы так хорошо понимаете Его Величество?

— Можно и так сказать... — девушка кивнула.

— А что еще вы о нем знаете?

— Хм... — Янь Жусюэ задумалась на мгновение. — Ему не очень идут даосские мантии.

Сяо Чунь склонила голову набок:

— Тогда в чем же Его Величество краше всего?

— В лазурных одеждах.

Девушка расцвела в улыбке.

— Лазурные одежды... в них он краше всего.