Глава 57.0
В летописи «Книги Сотни Жизней» минул еще один год.
Все это время, проведенное в округе Снежного Солнца, Сяо Мо посвятил заботам о земле и людях. Он возводил ирригационные системы, лично выходил в поля и неустанно трудился над усовершенствованием плуга, заменив прямое дышло на изогнутое. Плуг с изогнутым грядилем оказался невероятно легким в обращении и подходил как для заливных рисовых чеков, так и для засушливых угодий.
Опираясь на накопленный опыт, Сяо Мо составил «Сельскохозяйственный трактат Севера и Юга». В этом труде он подробно описал различия в почвах разных регионов, подчеркнул важность тщательной обработки земли и установил строгие правила посева и удобрения.
Сяо Мо первым внедрил эти методы в округе Снежного Солнца. И уже на следующий год народ праздновал небывалый урожай. Тогда Сяо Мо представил свой трактат начертавшему его Сыну Неба.
Государь Ци пришел в неописуемый восторг. На следующее же утро, во время раннего приема, он обсудил это с министрами и повелел напечатать книгу огромным тиражом, чтобы разослать ее во все концы Поднебесной. Отныне каждый чиновник был обязан знать этот трактат наизусть, а знание его стало обязательным пунктом при аттестации.
Еще через год пришел императорский указ. Сяо Мо перевели обратно в Имперскую Столицу, даровав ему чин заместителя министра в Ведомстве Работ.
Это назначение не стало для него неожиданностью. Из регулярной переписки с Чжан Цяньчжи Сяо Мо знал, что старый учитель и Верховный канцлер уже давно готовили почву для его возвращения.
В день отъезда Сяо Мо жители округа Снежного Солнца провожали его за много миль, поднося чаши с чистой водой в знак благодарности и вечного прощания.
Вернувшись в Имперскую Столицу, Сяо Мо первым же делом отправился во дворец, чтобы предстать перед взором Сына Неба и отчитаться о службе. Увидев Сяо Мо, Государь Ци был слегка поражен. Он все еще помнил того юного книжника с лицом белее яшмы, который двенадцать лет назад блистал на Дворцовом экзамене.
Теперь же кожа Сяо Мо потемнела под лучами солнца, а тело стало крепким и сильным, как у простого пахаря. В его взгляде и чертах лица читались зрелость и непоколебимое спокойствие. Впрочем, этот новый облик Сяо Мо понравился Государю куда больше прежнего.
— Подданный Сяо Мо приветствует Ваше Величество! — произнес он, совершая церемонный поклон.
— Мой верный соратник может оставить формальности, — Сын Неба поспешно спустился с помоста и лично поддержал Сяо Мо под локоть. В его глазах светилось искреннее восхищение. — До меня доходили слухи, что ты самолично пахал землю и строил каналы. Видя тебя сегодня, я понимаю, что слухи не лгали. Твой «Сельскохозяйственный трактат Севера и Юга» разошелся по всей стране, и ныне народ Великого Ци величает тебя не иначе как Святым Землепашцем. То, что у нашей империи есть такой человек, — великое благословение небес!
— Ваше Величество превозносит меня сверх меры. Я лишь исполнял свой долг. Изобилие в Поднебесной — заслуга вашей мудрости и того, что в государстве царит лад между властью и народом. Даже без меня урожай был бы богатым.
— Ха-ха-ха! С каких это пор ты научился столь искусно льстить? Если ты называешь это «просто долгом», то всех остальных чиновников в моей империи можно смело считать никчемными!
Сяо Мо лишь понимающе улыбнулся. Государь долго расспрашивал его о годах, проведенных в провинции, и Сяо Мо отвечал обстоятельно и честно. Чем больше император слушал, тем светлее становилось у него на душе. Ни один правитель не откажется от чиновника, который предпочитает дела словам.
— Друг мой, тебе уже за тридцать, а ты до сих пор не обзавелся семьей. Что, если я подберу тебе достойную партию? — внезапно спросил Государь.
Сяо Мо тут же отступил и низко склонился в поклоне.
— Благодарю Ваше Величество за милость. То, что Сын Неба желает устроить мою судьбу — высшая честь. Однако... сердце мое уже отдано другой. Прошу, казните меня за дерзость!
— Эх, ты... — Государь Ци тяжело вздохнул. Он, конечно, слышал историю Сяо Мо. — Мир смертных и мир небожителей разделены непреодолимой пропастью. К чему эти напрасные ожидания?
Сяо Мо промолчал.
— Ладно, ступай, — император махнул рукой. — Путь был долгим, а беседа — утомительной. Тебе нужно отдохнуть.
— Благодарю, Ваше Величество. Подданный удаляется.
Когда Сяо Мо покинул кабинет, к императору подошла его супруга и, мягко массируя его плечи, прошептала:
— Этот господин Сяо — поистине верный и преданный возлюбленный. Редкий мужчина в наши дни способен на такую глубину чувств.
— Верность — это хорошо, — кивнул Сын Неба, глядя вслед ушедшему чиновнику. — И то, что он не связан узами брака... возможно, так даже лучше.
Спустя семь дней был объявлен указ: Сяо Мо официально вступил в должность заместителя министра Ведомства Работ. Прошло еще четыре года, и он возглавил ведомство, став министром. Такая карьера была стремительной, словно полет к облакам.
В ту пору Сяо Мо было всего тридцать шесть. Многие лишь начинали свой путь в политике, а он уже достиг вершин власти. И все при дворе понимали: пост министра — далеко не предел для него. Сяо Мо вел крайне суровую и аскетичную жизнь: он не посещал веселых домов, не принимал подношений, а свободное время проводил лишь за книгами. Цензоры, жаждавшие найти на него компромат, оставались ни с чем.
На восьмой год его службы в столице канцлер Фан Лин решил провести масштабные реформы. Он планировал их долго и пользовался полной поддержкой Государя. Однако реформы затронули интересы великих кланов и аристократии, и сопротивление было яростным. В считанные дни тронный зал наводнили доносы и гневные петиции.
Чжан Цяньчжи, занимавший высокую должность, встал на сторону канцлера. Разумеется, Сяо Мо поддержал их. Все знали о его связи со старым учителем Чжаном. И хотя Сяо Мо продвигался по службе благодаря своим заслугам, во многом его успех зависел от покровительства канцлера Фана и Чжан Цяньчжи. В политике голые заслуги — лишь мечта идеалистов, на деле же всё решают связи и взаимная поддержка.
Так, под эгидой императора, триумвират в лице Чжан Цяньчжи, Фан Лина и Сяо Мо начал Великие Преобразования.
Раньше Сяо Мо старался каждые два года навещать родную деревню, но из-за бремени реформ он годами не покидал столицу. Его единственной связью с домом были письма, которыми они постоянно обменивались с Сяо Цин.
Но как раз в тот момент, когда реформы начали приносить плоды, Сын Неба тяжело заболел. Через шесть лет Государь Ци скончался, и на трон взошел наследный принц. Новому правителю не хватало решимости и твердости отца; он не смог противостоять давлению могущественных кланов. Реформы потерпели крах.
Чжан Цяньчжи к тому времени перешагнул порог девяностолетия. То, что он дожил до таких лет и даже руководил преобразованиями, было чудом — он держался лишь на силе духа. С провалом реформ эта сила оставила его. Разочарованный и уставший, он подал прошение об отставке, желая провести остаток дней в родных краях. Он понимал, что ему осталось от силы год или два.
Шестидесятилетний канцлер Фан Лин был смещен и отправлен в почетную ссылку в провинцию.
Сяо Мо, чье имя гремело на всю страну и чья честность была неоспорима, аристократы тронуть не посмели. Они боялись народного гнева, который неминуемо вспыхнул бы в случае открытой расправы над «Святым Землепашцем». Однако сам Сяо Мо понимал, что в столице его ждет лишь травля и забвение.
Он добровольно попросил о переводе в далекую провинцию Северного Моря.
В ту пору Сяо Мо исполнилось сорок шесть. Годы и непосильный труд в годы реформ оставили свой след: в его волосах и бороде обильно проступила седина.
Перед тем как отправиться к новому месту службы, Сяо Мо решил навестить селение Каменного Моста. С тех пор как он покинул дом, став Чжуанъюанем, прошло двадцать семь лет. За это время многие ушли из жизни. Среди них были старый деревенский староста и тетушка Чэнь.
«Писарь уезда Лазурных Гор, староста селения Каменного Моста — могила Ван Цаня».
«Супруга Ван Цаня — могила Чэнь Хун».
Сяо Мо стоял перед двумя надгробиями, стоящими плечом к плечу. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине души разливалась невыразимая горечь.