Если это ради тебя, я перестану быть монахиней

После того как Вансинь помогла Сяо Мо подавить пагубное дыхание, он вновь попытался убедить её уйти. На этот раз он не обнажал клинок и не сыпал угрозами, его голос звучал искренне и наставительно.

Однако, как и ожидал Сяо Мо, Вансинь осталась непреклонна. Она не ушла, продолжая следовать за ним тенью.

Несмотря на внешнюю хрупкость и кротость — ведь даже когда Сяо Мо задевал её, она лишь молча сидела в стороне, не умея даже злиться, — внутри этой девушки жило упрямство, высеченное в самой её сути.

Сяо Мо заметил, что после того разговора Вансинь стала еще более неразговорчивой. Она часто впадала в забытье, подолгу глядя в пустоту. Порой, когда Сяо Мо внезапно останавливался, она продолжала идти, словно в трансе, пока не врезалась в дерево. Только тогда, тихо ойкнув и прижав ладони к ушибленному лбу, она приходила в себя, а в её глазах закипали слезы.

Сяо Мо не ведал, о чем она грезит наяву. На все его расспросы Вансинь лишь качала головой, не желая проронить ни слова.

Но спустя какое-то время она робко потянула Сяо Мо за край одежды. Её чистые, прозрачные глаза пристально и выжидающе смотрели на него.

— В чем дело? — обернулся Сяо Мо.

— Я... я хотела бы попросить у тебя клинок, — едва слышно прошептала Вансинь, и в её взгляде мелькнула тень тревоги.

Сяо Мо на мгновение опешил:

— Зачем тебе оружие?

Вансинь вновь опустила голову, храня молчание. Видя её состояние, Сяо Мо, хоть и терзаемый сомнениями, не стал допытываться. Он извлек из пространственного хранилища черный кинжал и бросил его девушке.

— Этот кинжал выковала для меня младшая сестра. Я им никогда не пользовался, забирай.

— О... ух... — Вансинь кивнула и бережно приняла оружие, погрузившись в раздумья.

— Что-то не так? — спросил Сяо Мо. — Тебе не нравится этот нож?

— Нет, что ты, — она покачала головой и, вскинув лицо, вновь посмотрела на него своими лучистыми глазами. — Сяо Мо, у тебя есть младшая сестра?

— Да. Вскоре после того, как ты покинула Пик Кармической Крови, Сюэ Куй привел её в орден. А что?

— Ничего особенного, — она снова качнула головой. — Просто я чувствую... чувствую, что она вложила в этот клинок всё своё сердце, когда ковала его.

— Кто знает, — Сяо Мо отвернулся и зашагал дальше по тропе. — Клинок очень острый, будь осторожна.

Незаметно сумерки окутали небо. Сяо Мо нашел небольшую поляну на склоне горы, развел костер и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. В какой-то момент он заметил, что Вансинь куда-то исчезла.

Однако он не беспокоился. С её уровнем развития в этом мире найдется немного существ, способных причинить ей вред. К тому же при ней был защитный артефакт, дарованный Настоятелем Обители Эфирного Безмолвия — даже самому Сяо Мо пришлось бы изрядно попотеть, чтобы пробить такую защиту.

Около Часа Крысы в ближайших кустах послышался шорох. Сяо Мо открыл глаза и увидел Вансинь, выбегающую на свет костра. В руках она бережно сжимала крупную зайчиху. Зверек, беспомощно дрыгая задними лапками в воздухе, замер в объятиях девушки с совершенно ошарашенным видом, даже не пытаясь вырваться.

— Зачем ты притащила кролика? Решила зажарить его для меня? — с любопытством спросил Сяо Мо.

— Н-нет... — испуганно вскрикнула Вансинь и поспешно отвернулась, словно боясь, что Сяо Мо прямо сейчас посыплет бедного зверька специями. — Я не отдам его на съедение...

Видя её смятение, Сяо Мо не стал продолжать расспросы и снова прикрыл веки. Убедившись, что угроза миновала, Вансинь отошла подальше, опустила зайчиху на землю и принялась пристально за ней наблюдать. Зверек в недоумении уставился на человека, не понимая, чего от него хотят.

На рассвете, когда Сяо Мо очнулся от медитации, его взору предстала странная картина: Вансинь занесла черный кинжал над головой белого кролика. Тот замер, глядя на неё своими красными глазами-бусинками. Рука девушки, сжимающая рукоять, мелко дрожала.

Наконец, словно решившись на что-то ужасное, она сделала выпад. Кролик даже не шелохнулся. В последнее мгновение кинжал замер в волоске от спинки животного. Вансинь тяжело сглотнула, не в силах завершить удар.

Раз. Другой. Третий.

Она снова и снова заносила клинок, но каждый раз он либо застывал в воздухе, либо вонзался в землю рядом с лапкой зверька. Лишь однажды лезвие слегка коснулось шерстки, и на землю упал крошечный белый пучок. Вансинь в ужасе отбросила нож и принялась нежно гладить зайчиху, проверяя, не поранила ли она её.

— Что ты творишь? — подал голос Сяо Мо.

— Ах!

Вансинь вздрогнула, и кинжал выпал из её ослабевших пальцев.

— Ты пыталась убить его? — Сяо Мо пристально посмотрел на неё.

Услышав его слова, девушка опустила голову, нервно перебирая пальцами. В конце концов она едва заметно кивнула.

Сяо Мо нахмурился еще сильнее:

— С чего вдруг такая жажда крови?

— Потому что... я хотела сначала потренироваться... — прошептала она.

— Потренироваться?

— Да.

Вансинь подняла голову и посмотрела на него со всей серьезностью, на которую была способна.

— В прошлый раз ты спросил меня... если кто-то захочет убить тебя, помогу ли я тебе сокрушить врага? Я долго думала над этим. Очень долго. И наконец я нашла ответ.

— И каков же он?

Вансинь крепко сжала кулаки:

— Если для того, чтобы защитить тебя, мне придется совершить убийство... я сделаю это. Но, Сяо Мо, я никогда раньше не забирала жизнь. Я боюсь, что в решающий миг у меня дрогнет рука. Поэтому... поэтому...

Голос её сорвался, и она снова отвела взгляд.

— И ты решила начать с этого кролика? — Сяо Мо не знал, смеяться ему или злиться. — Так вот зачем тебе понадобился кинжал.

— Да... но ночь прошла, а я так и не смогла... — её голова опустилась так низко, что, казалось, она вот-вот спрячется в складках одежды. — Сяо Мо, я совсем бесполезная, да?

— Эх... это не имеет никакого отношения к твоей полезности.

Сяо Мо вздохнул, глядя на глупого кролика, который всё еще никуда не убежал.

— Твоя природа соткана из доброты. Когда ты заносишь нож, даже лесной зверь не верит в твою угрозу. Он не бежит, потому что в твоем сердце нет и капли жажды убийства. А как может нарушить заповедь тот, в чьей душе нет тьмы?

— Я... я... — Вансинь упрямо посмотрела ему в глаза. — Дай мне немного времени! Я буду очень стараться!

— Стараться? — Сяо Мо не отводил взгляда. — Когда наступит день, и ты действительно сможешь ожесточить свое сердце для удара, твой Сердце Будды разобьется. Твой Путь к Просветлению будет уничтожен, ты больше не сможешь быть монахиней. Неужели это того стоит?

— Стоит...

В чистых глазах Вансинь застыло отражение Сяо Мо.

— Если это ради тебя, я перестану быть монахиней.