Лишь его одного она отпустить не в силах

Покинув покои вдовствующей императрицы, Сяо Мо вернулся в Чертог Постижения Духа и вновь погрузился в мир Книги Сотни Жизней.

Присев в тихом внутреннем дворике, он достал из-за пазухи чистую, словно горный хрусталь, серебристую чешуйку. Бай Жусюэ когда-то сплела из неё ожерелье, и теперь Сяо Мо постоянно носил его на шее.

Он отложил книгу и поднял взор, глядя в ту сторону, где в дымке виднелась Змеиная гора. Пришло время её забирать. Вчера Бай Жусюэ обмолвилась, что соберет свои нехитрые пожитки и будет ждать его в полдень на той самой тропе. Судя по теням, она уже должна была начать спуск.

***

— Сестрица, ты и вправду уходишь? — у входа в пещеру Сяо Цин смотрела на сестру, шмыгая носом.

— Сяо Цин, не печалься, — Бай Жусюэ ласково похлопала младшую по плечу. — Я буду часто навещать тебя. А когда освоюсь внизу, среди людей, то и тебя заберу. Сяо Мо — человек доброй души.

— Ну, хорошо, — Сяо Цин утерла слезы в уголках глаз. — Но только будь осторожна. Людской род коварен! А ты, сестрица, слишком простодушна, тебя легко обмануть...

— Вовсе нет, — Бай Жусюэ самодовольно вздернула свой беленький подбородок. — Я очень даже смышленая. К тому же со мной будет Сяо Мо.

«Вот я и боюсь, как бы он тебя не продал», — вздохнула про себя Сяо Цин, но вслух сказала другое:

— Сестрица, когда спустишься, ни в коем случае не показывай людям свой истинный облик. Помни об этом, заклинаю тебя.

— Знаю, знаю, — закивала та. — А ты ешь побольше мышей и береги себя. Я постараюсь забрать тебя как можно скорее.

— Я буду ждать...

Попрощавшись с сестрой, Бай Жусюэ в приподнятом настроении зашагала вниз по склону. Вскоре она достигла середины горы. Там, у приметного валуна на обочине тропы, она увидела знакомую фигуру в лазурных одеждах.

— Сяо Мо! — звонко крикнула она и подбежала к нему.

Обернувшись, Сяо Мо увидел, что в одной руке девушка сжимает курицу, а в другой — упитанного кролика.

— Это что же? — с улыбкой спросил он.

— Наш сегодняшний обед! — Бай Жусюэ весело потрясла добычей. — Вот доберемся до дома, и я приготовлю их для тебя.

— Что ж, договорились, — рассмеялся Сяо Мо. — Оценю твое мастерство.

— Ха-ха! Я готовлю лучше всех на свете!

— Охотно верю, — с предвкушением кивнул он.

Плечом к плечу они спустились со Змеиной горы и вошли в селение.

— Господин Сяо, какая же прелестная барышня с вами!

— Красавица-то какая, глаз не отвести.

— Словно небожительница сошла на землю... Господин Сяо, кто же она такая?

Когда Сяо Мо вел Бай Жусюэ по улицам Селения Каменного Моста, тетушки Ли и Ван, да и прочие соседки, не переставали осыпать её похвалами. И это не было простой вежливостью — они и впрямь никогда не видели столь прекрасного лика. Кожа её была бела и нежна, а сама она казалась чистой, словно свежевыпавший снег.

— Это дочь старого друга моего покойного отца, — отвечал Сяо Мо на расспросы любопытных кумушек, используя заранее придуманную легенду. — Жили они в Царстве Чэнь, но из-за войны и смуты ей с родителями пришлось бежать. Недавно её родители отошли в мир иной. Сегодня я встретил её в городе и узнал. Идти ей было некуда, вот я и привел её к себе.

Услышав о столь горестной судьбе, женщины преисполнились сочувствия. Они окружили Бай Жусюэ, наперебой расспрашивая о здоровье и предлагая помощь. Вскоре всё селение знало: к учителю Сяо приехала гостья красоты неописуемой.

— Госпожа Бай, прошу прощения за скромность моего жилища. Если что-то понадобится, только скажи, — произнес Сяо Мо, когда они вернулись в его двор.

Он отвел её в небольшую пристройку. Раньше здесь хранили всякий хлам, но Сяо Мо всё вычистил, прибрал и постелил новое белье.

— Пустяки, пустяки! — Бай Жусюэ отмахнулась и присела на кровать. — Ох, как удобно... А то я обычно на камнях сплю...

Сяо Мо замер.

— То есть... я хотела сказать, что у нас с сестрой постели были жесткие, как камни! — поспешно поправилась она.

— Главное, что тебе нравится, — Сяо Мо сделал вид, что не заметил оговорки.

— Очень нравится!

Видя, как легко ей удается дурачить Сяо Мо, Бай Жусюэ подумала, что Сяо Цин тревожилась зря. С чего бы ей вдруг выдать себя?

— Сяо Мо, я пойду приготовлю еду.

— Благодарю тебя.

— Не стоит благодарности!

Напевая что-то под нос, она выпорхнула из комнаты и устремилась к кухне. Сяо Мо устроился во дворе с книгой. Однако не прошло и четверти часа, как в воздухе поплыл густой запах гари.

Подняв голову, он увидел Бай Жусюэ. Перемазанная сажей, со слезами на глазах, она выскочила из кухни:

— Сяо Мо! Пожар! Кухня горит!..

***

В это же время, в заднем дворе поместья Министра Обрядов Царства Чжоу.

Янь Жусюэ хлопотала над обедом. Служанка Сяо Чунь стояла подле неё на подхвате, хотя, по правде говоря, делать ей было нечего. Госпожа сама и овощи резала, и за огнем в печи следила. Глядя на то, как искусно Янь Жусюэ владеет ножом и как ловко управляется с углями, Сяо Чунь в который раз восхитилась — как в одном человеке может быть столько совершенства?

И в покоях блистает, и у очага искусна, и талантами не обделена. Такой была их госпожа.

Когда всё было готово, Янь Жусюэ велела Сяо Чунь подавать на стол. В беседке в глубине сада сидела гостья — женщина в изумрудном платье. Сяо Чунь не знала её происхождения: та всегда появлялась и исчезала внезапно, словно тень. Но служанка не задавала лишних вопросов. Она знала лишь, что гостья лишь немногим уступает госпоже в красоте, а госпожа называет её «Сяо Цин».

Поставив блюда, Сяо Чунь поклонилась и чинно удалилась.

Янь Жусюэ присела напротив Сяо Цин. Грациозным жестом она присобрала рукава, обнажив белоснежные запястья, и налила чашу куриного супа.

— Сяо Цин, ты давно не пробовала стряпню сестры. Ну же, отведай, не растеряла ли я умение?

— Сестрица... — Сяо Цин подняла взгляд, и в её глазах отразилась целая гамма чувств. — Ты уже слишком долго не возвращалась в Драконий чертог.

Янь Жусюэ положила в тарелку сестре кусочек тушеного кролика.

— Как только закончу здесь все дела, я вернусь.

— Сестрица! Всё это напрасно! — в голосе Сяо Цин послышался гнев. — Ну и что с того, что ты нашла его третью жизнь? В этом воплощении он снова обычный смертный. Его веку — от силы сотня лет, после чего он вновь обратится в прах!

Янь Жусюэ молчала, продолжая накладывать рис.

— Сестрица! Неужто ты забыла слова, что он сказал тебе перед смертью? — Сяо Цин резко встала, её грудь тяжело вздымалась от волнения.

Янь Жусюэ замерла.

Глядя на сестру, чья одержимость длилась уже тысячи лет, Сяо Цин словно разом лишилась всех сил. Она тихо выдохнула:

— Сестрица... отпусти его...

— Сяо Цин...

Янь Жусюэ подняла голову и нежно коснулась взглядом глаз сестры.

— Я могу отпустить что угодно в этом подлунном мире. Но лишь его одного... я отпустить не в силах.