Глава 49.0

— Брат Сяо, криво приклеил, бери левее.

— Нет, опять не то. Брат Сяо, теперь правее.

— Хм, кажется, всё равно не так... Давай чуть ниже. А, ладно, лучше выше. Вот, вот так, в самый раз!

— Ну, тогда так и приклею, — отозвался Сяо Мо.

Он стоял на стремянке, аккуратно разглаживая ладонями бумагу весеннего двустишия, стараясь, чтобы на ней не осталось ни единой складки. Однако стоило ему спуститься, как Сяо Цин, задумчиво потирая подбородок, протянула:

— Почему мне кажется, что всё равно косо? Нужно было ещё капельку левее.

— У-у... — Сяо Мо легонько щелкнул девушку по лбу. — Сказала бы раньше, когда я наверху был! Всё, идём к следующим дверям.

— Ой... — пискнула та, потирая лоб.

Сяо Мо и Сяо Цин подхватили лестницу и направились к другому входу. Тем временем на кухне Бай Жусюэ хлопотала над праздничными яствами.

Сегодня был канун Нового года. По обычаям Царства Ци в этот день полагалось обновлять праздничные надписи на дверях, а в полдень собираться за семейным столом.

«Пиф-паф! Трах-та-рах!»

Ближе к полудню в Селении Каменного Моста то тут, то там начали греметь хлопушки. Треск бамбука означал, что в домах садятся за новогоднюю трапезу. Бай Жусюэ вынесла блюда и расставила их на каменном столе во дворе.

— Сяо Мо, Сяо Цин, всё готово!

— Сестрица, подожди минутку, мы почти закончили! — отозвалась младшая, продолжая командовать. — Брат Сяо, левее... Да, вот так! Брат, другие уже вовсю едят, давай скорее...

— Не спеши, — с улыбкой ответил Сяо Мо. — Праздничные свитки должны висеть ровно. Ровный порядок — мир в доме, понимаешь?

Закончив, он закрепил длинную связку петард на столбе у ворот и поднес огниво к фитилю. Бай Жусюэ и Сяо Цин тут же заткнули уши.

Двор наполнился грохотом и треском. «Белая» и «Зеленая» девы, в которых страх боролся с восторгом, во все глаза смотрели на клубы сизого дыма, из которых то и дело вылетали яркие искры.

Когда последние хлопки стихли и дым начал рассеиваться, Сяо Мо поднял чарку и встал:

— Сегодня канун Нового года — время прощаться со старым и встречать новое. В наступающем году я желаю вам, красавицы, крепкого здоровья и исполнения всех желаний.

Бай Жусюэ с нежной улыбкой подняла свою чашу. В этот миг она выглядела как истинная хозяйка дома, хотя в её голосе звучали игривые нотки:

— А я желаю господину Сяо грядущей весной увидеть своё имя в золотых списках Великого экзамена.

— Пусть имя брата Сяо прогремит на всю столицу! — присоединилась Сяо Цин.

Чарки соприкоснулись, и вино в них пошло мелкой рябью.

— Садитесь скорее, а то всё остынет, — поторопил их Сяо Мо.

Бай Жусюэ открыла кадку с рисом и принялась раскладывать еду Сяо Мо и сестре, а Сяо Цин тем временем подливала вино. Только когда Сяо Мо съел первый кусок, девушки взялись за палочки.

К столу подали особое вино из молодого риса, которое прислал уездный начальник Сунь. Зная, что Сяо Мо не большой любитель хмельного, а в доме живут две дамы, он выбрал сорт легкий и мягкий, от которого голова оставалась ясной.

После обеда сестры принялись убирать посуду. Сяо Мо порывался помочь, но Жусюэ мягко выставила его из кухни, заявив, что это женская забота. Оставшись один во дворе, он невольно засмотрелся на мелькающий в дверном проеме белый силуэт.

Время пролетело незаметно. С того дня, как он спас её, прошло уже восемь лет. Та маленькая Белоснежка превратилась в прекрасную девушку.

— Брат Сяо, ну чего ты так смотришь на сестрицу? — донесся из кухни насмешливый голос Сяо Цин.

Младшая знала об их уговоре: весной, когда Сяо Мо вернется с экзаменов, он возьмет Бай Жусюэ в жены.

— Твоя сестра очень красивая, — просто ответил Сяо Мо.

В отличие от него, Бай Жусюэ мгновенно залилась краской. Она легонько потянула сестру за рукав:

— Пусть смотрит. Давай домывать.

— Хи-хи-хи... — Сяо Цин зашлась мелким смехом, поглядывая на смущенную сестру. Она заметила, что с тех пор, как они спустились с гор, Жусюэ всё больше становилась похожа на обычную смертную женщину. Особенно в последнее время, когда та осознала свои чувства к Сяо Мо — её застенчивость была неописуемо очаровательна.

Весь остаток дня они провели за играми. Сяо Мо раскладывал на земле медные монеты и кусочки серебра, а девушки пытались набросить на них деревянные кольца. Кому удавалось — тот забирал добычу себе. Тот же, кто промахивался, должен был наклеить на лицо бумажную полоску. К вечеру лицо Сяо Мо было так густо обклеено красными бумажками, что он с трудом видел дорогу, чем вызывал звонкий смех сестер.

Наступила ночь. Небо затянуло темным полотном, по которому, точно мелкий песок, рассыпались звезды. Зимой они всегда казались ярче, чем летом.

Бай Жусюэ принесла таз с горячей водой, собираясь омыть ноги Сяо Мо. Он хотел было отказаться, но девушка, покраснев, прошептала: «После свадьбы мне всё равно придется это делать». Сяо Мо замер, глядя на её робкий и нежный облик, и не стал возражать.

— Вот и всё, отдыхай, — сказала она, вытирая его ноги полотенцем. Она уже собралась уходить с тазом, как вдруг он окликнул её:

— Жусюэ...

— Да? — Она удивленно склонила голову набок.

Сяо Мо помедлил, подбирая слова:

— Жусюэ, боюсь, мне придется отправиться в столицу послезавтра.

— Послезавтра? — Она захлопала ресницами. — Почему так скоро?

— Господин Чжан из министерства в середине второго месяца покидает столицу, чтобы занять пост в Провинции Северного Моря. Он прислал письмо — хочет видеть меня перед отъездом. Поэтому мне нужно выехать на полмесяца раньше...

К концу фразы взгляд девушки поник. Сяо Мо ясно видел разочарование в её персиковых очах. Он быстро поднялся:

— Прости, Жусюэ, я...

— Всё хорошо, — она покачала головой и, подняв лицо, ободряюще улыбнулась. — Я слышала о господине Чжане. Он уважаемый ученый, и государь к нему благоволит. Кажется, именно он отметил твою работу, когда ты стал Цзеюанем?

— Так и есть, — кивнул Сяо Мо.

— Тогда поезжай, — она поставила таз и мягко сжала его ладони. — Хоть я и простая женщина, не знающая мудрых книг, я знаю, что служба при дворе — твоя мечта. Подумаешь, на полмесяца раньше... Это пустяки.

— Жусюэ...

— Не извиняйся, — улыбнулась она. — Тётушка Чэнь говорила, что главное для жены — понимать мужа.

Договорив, она почувствовала, как жар заливает лицо до самых кончиков ушей. Голос её стал совсем тихим:

— Хоть мы ещё не обвенчались... но... я должна привыкать.

Сердце Сяо Мо дрогнуло. Он нежно коснулся её волос:

— Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Хм, я буду ждать.

Конечно, ей хотелось провести с ним больше времени, но Бай Жусюэ верила — впереди у них долгие годы. Полмесяца разлуки ничего не изменят. Она обязательно его дождется.

Этой ночью Жусюэ не ложилась. Она торопливо вышивала мешочек с благовониями и дошивала новое платье. Ей хотелось, чтобы в столицу Сяо Мо отправился в обновке.

Свеча в комнате дрожала. Когда сон начинал туманить глаза, Жусюэ жевала острый перец или умывалась ледяной водой.

— Сестрица, дошьешь завтра... — с жалостью проговорила Сяо Цин, видя, как та изнемогает от усталости. Змеиному племени зимой полагалось спать, и бороться с природой было мучительно.

— Нет, — Жусюэ покачала головой, не выпуская иглы. — Нужно закончить сегодня. Завтра Сяо Мо примерит его, и если будет не по размеру, у меня останется время, чтобы поправить.

Сяо Цин знала — спорить бесполезно. В том, что касалось брата Сяо, её сестра была невероятно упряма.

— Тогда я помогу, — младшая слезла с кровати и села рядом.

— Иди спи, Цин-эр.

— Не пойду. Пока ты не спишь, и я не буду. Скажи, что мне делать?

— Хорошо... — Жусюэ задумалась. — Сшей вот эти два куска ткани и вышей на них бамбук. Я хочу сделать ему внутренний карман.

— Слушаюсь!

Сяо Цин взялась за иглу, но не прошло и часа, как её веки отяжелели. Спустя ещё час она уже мирно сопела, уткнувшись лицом в стол.

— Так я и знала, — Бай Жусюэ нежно улыбнулась и кончиком пальца коснулась носа сестры.

Зима вошла в полную силу. С её уровнем самосовершенствования Сяо Цин через пару дней должна была уйти в глубокую Зимнюю спячку на горе. Она и так боролась со сном последнюю неделю, куда ей было состязаться с сестрой в ночных бдениях.

Жусюэ перенесла сестру на кровать и укрыла одеялом. При свете догорающей свечи она продолжала стежок за стежком шить бирюзовое одеяние для своего любимого.

Утром, когда прокричали первые петухи, Бай Жусюэ разогнула спину и размяла затекшие плечи. Платье было готово. Как только Сяо Мо проснулся, она заставила его примерить обновку. Увидев, что одежда сидит безупречно, она облегченно вздохнула.

— Удобно? — спросила она. — Может, где-то тянет?

— Очень удобно, — Сяо Мо осмотрел себя. — Всё идеально, Жусюэ.

— Брат Сяо, ещё бы не идеально! Сестрица всю ночь глаз не смыкала, — вставила Сяо Цин.

— Слишком много болтаешь, — Жусюэ шутливо шлепнула сестру по руке.

— Жусюэ, тебе не стоит так утруждаться. Теперь у нас достаточно денег, можно купить готовое, — мягко сказал Сяо Мо.

— Ничего, — она подошла к нему, поправляя рукава и ворот. — Чужие руки шьют без души, мне так неспокойно.

Сяо Мо сглотнул ком, подступивший к горлу. Слова застряли в груди, и он лишь смог вымолвить:

— Спасибо тебе. Ты очень старалась.

— К чему эти благодарности между нами? — Она с нежностью посмотрела на него.

Сяо Мо знал, что это лишь жизнь внутри Книги Сотни Жизней, но подумал: если бы у него была такая жена на самом деле, о чем ещё можно мечтать?

— Когда завтра выезд? — спросила Жусюэ.

— В час Дракона. Уездный начальник Сунь пришлет за мной экипаж.

— Говорят, путь до столицы долог и опасен. Тебя будут сопровождать?

— Начальник Сунь обо всём позаботился, не волнуйся.

— Вот и хорошо. Завтра я соберу тебе узлы с вещами. Их будет много, но ты не смей ворчать — там только самое необходимое.

Сяо Мо лишь вздохнул — он знал, что Жусюэ всегда собирает его так, будто он уезжает навсегда, вплоть до мешочков от комаров.

Весь первый день нового года Бай Жусюэ занималась обычными домашними делами. За едой она улыбалась, стараясь скрыть печаль, но она не умела притворяться. И Сяо Мо, и Сяо Цин видели, как тяжело ей дается эта разлука.

На следующее утро она встала раньше всех и приготовила завтрак. Вскоре у ворот остановилась карета в сопровождении нескольких конных стражников. Настал час расставания.

После завтрака Бай Жусюэ провожала Сяо Мо до самого выхода из деревни. Из-за спешки мало кто знал об отъезде, поэтому провожающих не было. Стражники тактично держались впереди, давая паре возможность побыть наедине.

— В столице питайся вовремя, не перехватывай куски на бегу.

— Хорошо.

— На улице холодает, одевайся теплее.

— Не волнуйся, твои вещи очень теплые.

— Я положила тебе два горшочка меда. Хоть это и мелочь, но господину Чжану будет приятно. Нельзя приходить в дом с пустыми руками.

— Помню.

— И... не ходи в веселые дома.

— Не пойду.

— Если не сдашь экзамен — не беда. Не падай духом, я всегда жду тебя дома.

— Хорошо.

Сяо Мо остановился и повернулся к ней:

— Жусюэ, дальше не иди. Возвращайся.

Девушка прикусила губу:

— Я... я пройду ещё немного...

— Ты проводила меня уже на пять ли, — Сяо Мо покачал головкой.

Она опустила голову, нервно перебирая пальцами края одежды. Её длинные ресницы дрожали. Наконец она подняла на него взгляд:

— Возвращайся скорее.

Сяо Мо отступил на два шага, поправил полы новой одежды и отвесил ей глубокий, торжественный поклон. Выпрямившись, он не стал больше ничего говорить — лишние слова лишь растравляли душу. Он развернулся и решительно зашагал к карете.

— Пошел! — крикнул кучер.

Под стук копыт карета покатилась по заснеженному полю. Бай Жусюэ инстинктивно подалась вперед, но заставила себя остановиться. Экипаж удалялся, превращаясь в маленькую черную точку, пока совсем не исчез из виду.

— Сестрица, брат Сяо уехал. Пойдем домой, — тихо сказала Сяо Цин.

— Подожди... Я ещё посмотрю...

— Но его уже даже не видно.

— Ничего... — Жусюэ крепко сжала подол платья, не отрывая взгляда от горизонта. — Я ещё немножко... Посмотрю ещё чуть-чуть.