Откуда у нее теперь возьмется это время?

Бай Жусюэ застыла, не отрывая взгляда от стремительно приближающейся Сокровенной Пагоды. В тот самый роковой миг, когда артефакт готов был обрушиться и раздавить ее своей мощью, лицо внезапно овеял прохладный ветерок.

В воздухе разлился тонкий, едва уловимый аромат туши, дарующий покой и ясность уму.

Когда Сокровенная Пагода замерла всего в нескольких локтях от Бай Жусюэ, она словно натолкнулась на невидимую преграду. Этот свежий порыв, подобный шелесту переворачиваемых страниц, обратился парой незримых исполинских рук, надежно удержавших пагоду на весу.

Даос Тяньцюн нахмурился и резко обернулся.

Там, вдали, показался мужчина в бирюзовых одеждах. В руке он сжимал длинный меч, неспешно шагая вперед. С каждым его шагом фигура мгновенно преодолевала десятки локтей, словно само пространство сокращалось перед ним.

Не дожидаясь, пока Даос Тяньцюн промолвит хоть слово, книжник в бирюзовом занес меч и обрушил его вниз.

Сердце Тяньцюна екнуло; инстинкт велел ему уклониться, но удар был подобен вспышке молнии — среагировать вовремя оказалось невозможно. Исполинский Облик Небесного Закона принял на себя всю ярость этого сокрушительного удара. По огромному телу фантома, подобно трещинам на изысканном фарфоре, разбежалась густая паутина разломов.

Книжник едва заметным движением кисти вновь взмахнул мечом.

Раздался резкий гул. Острая аура меча вспорола воздух и прицельно ударила в корпус Сокровенной Пагоды. От этого могучего толчка артефакт отлетел назад, а его сияние тревожно замерцало, то угасая, то вспыхивая вновь.

Глядя на знакомый силуэт, Бай Жусюэ пребывала в оцепенении, словно видела сон наяву. Ей казалось, что разлука с Сяо Мо произошла лишь вчера. Однако, когда ее взор коснулся его лица, на котором запечатлелись следы былых невзгод, и серебристых нитей седины, пробившихся в черных волосах, сердце девушки сжалось от невыразимой боли. Она лишь гадала, через какие испытания ему пришлось пройти за эти годы.

Сяо Мо посмотрел на белого дракона, припавшего к земле, и его губ коснулась нежная улыбка. Сделав шаг, он мгновенно оказался рядом с ней.

— Сяо Мо… Твоя шея… — Бай Жусюэ приняла человеческий облик, ее взгляд дрожал.

Она протянула руку и кончиками пальцев, едва ощутимо, коснулась глубокого шрама от меча на его горле.

— Пустяки, — успокаивающе улыбнулся Сяо Мо. Голос его был ровен. — Как можно выйти из битв не на жизнь, а на смерть без единого шрама? Это не страшно. Видишь, я стою перед тобой в целости и сохранности.

Бай Жусюэ крепко сжала побледневшие губы, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства.

— Ну всё, теперь предоставь остальное мне, — Сяо Мо ласково коснулся ее тонкого запястья и быстро заговорил, поясняя ситуацию: — Малышка Цин отправилась мстить сектам, что когда-то вторглись в Северное море, не зная, что попала в искусно расставленную ловушку. Их истинной целью всегда была ты. Она послужила лишь приманкой, чтобы ты, почувствовав смертельную опасность для сестры, покинула свои владения. К счастью… я успел вовремя.

Глаза Бай Жусюэ застлала влажная пелена.

— Но даже так… тебе не стоило приходить.

Сяо Мо посмотрел в ее золотистые драконьи зрачки и тихо ответил:

— Тебе тоже не стоило.

— Это другое, — покачала головой она, и голос ее сорвался на шепот. — Малышка Цин — моя родная сестра.

— В чем же разница? — Улыбка Сяо Мо стала теплее, а взгляд — пронзительнее. — Ты — женщина, которую я люблю.

Бай Жусюэ хотела что-то ответить, тысячи слов теснились в груди, но в итоге она лишь склонила голову и с бесконечной нежностью пробормотала:

— Глупец…

— Всё хорошо, я здесь, — Сяо Мо по-отечески взъерошил ее длинные волосы. — Кстати, одолжи мне на время свой меч.

— Мое — это твое.

— Хорошо.

Сяо Мо сжал в руке Меч Погибели Бессмертных и решительно обернулся, устремив пылающий взор на Даоса Тяньцюна, парящего в небесах.

Тяньцюн вытер кровь с губ и в ярости прокричал:

— Сяо Мо! Что ты творишь? Ты, почитаемый святой Школы Ученых, смеешь открыто покрывать этих яо?!

— В прошлом Дин Чэнь из Школы Ученых ослушался приказа Главы Академии и самовольно повел двенадцать сект в Северное море, истребив сотни тысяч невинных демонических практиков. Сегодня род драконов Северного моря пришел за расплатой, и я не стану их винить, — спокойный голос Сяо Мо разнесся над миром. — Куда важнее то, что вы, почтенный, тайно подстроили всё так, чтобы главы Секты Красного Лотоса, Секты Водного Леса и других получили тяжелые ранения. А затем вы подкинули эти сведения драконам Северного моря. Вы решили руками яо устранить конкурентов и захватить их благодатные земли и наследие. А после — под предлогом защиты — выманить и вырезать весь драконий род, чтобы забрать их эссенцию и плоть. Какая утонченная и подлая игра.

— Наглая ложь! — взревел Даос Тяньцюн. — Я лишь очищаю Мир Десяти Тысяч Законов от скверны оборотней-яо! Сяо Мо, ты порочишь честное имя старца своими домыслами! Разве так подобает вести себя святому мужу?

— Ложь это или истина — твое сердце знает ответ.

Сяо Мо не собирался тратить время на пустые споры. Когда он встретился с Шан Цзюли и услышал ее подозрения, он и сам почуял неладное. Он изучил множество бумаг и секретарских отчетов о ранениях глав сект, предоставленных Шан, и по пути к Секте Черной Горы окончательно сложил этот пазл.

Даос Тяньцюн прищурился, в его глазах блеснул холодный огонь. Он не желал продолжать этот разговор:

— Сяо Мо, я помню, что ты — самый молодой святой нашей Школы и герой войны. Если ты уйдешь сейчас, я забуду о том, что ты помогал этим тварям.

— А если я откажусь?

— Наглый мальчишка! Неужели ты думаешь, что я не найду на тебя управу?

Тяньцюн стремительно сплел пальцами печать, и Сокровенная Пагода вновь вспыхнула ослепительным светом, обрушиваясь на Сяо Мо и Бай Жусюэ с мощью целой горы.

— Р-р-а-а-а-х!

Раздался оглушительный драконий клич. Из-за спины Сяо Мо в небо взмыл исполинский дракон, сотканный из чистейшего чернильного Светлого Духа праведности. Он яростно столкнулся с падающей пагодой. В то же мгновение Сяо Мо взмахнул мечом, посылая в Даоса Тяньцюна клинок света, способный разорвать небеса.

Бай Жусюэ мгновенно приняла облик белого дракона и ринулась в бой плечом к плечу с Сяо Мо.

Как практик Царства Вознесения, Сяо Мо вкладывал в каждый взмах меча волю самого Дао. Однако спустя несколько минут боя Тяньцюн своим острым чутьем заметил: что-то не так. Колебания духовной энергии Сяо Мо становились всё хаотичнее, а его лицо приобрело нездоровую бледность. Было ясно, что он изнурен старыми ранами и лишь насилу сдерживает их, продолжая сражение.

Сяо Мо и не надеялся убить Тяньцюна одним ударом. Во-первых, старый даос находился на поздней стадии Царства Вознесения, превосходя его на два малых ранга. Во-вторых, собственное тело Сяо Мо едва выдерживало такой накал борьбы.

Улучив мимолетный миг, Сяо Мо вложил все силы в один удар.

*Бум!*

Меч рассек пространство, и луч света точно поразил «птичью клетку», накрывавшую Секту Черной Горы. Барьер разлетелся вдребезги.

— Уходите! — крикнул Сяо Мо сородичам Бай Жусюэ.

Одновременно с этим он взмахнул рукой, и потоки Светлого Духа праведности устремились к облакам. Мгновение — и пять огромных драконов, созданных из белоснежных облаков, с ревом ринулись вниз, на практиков-людей, прорубая путь для отступления яо.

— Уходим! — Малышка Цин и остальные драконы не колебались. Они понимали, что сейчас станут лишь обузой. Драконы обратились вспышками света и бросились врассыпную. Те практики, что хотели броситься в погоню, наткнулись на яростное сопротивление облачных змеев.

— Нам тоже пора! — почувствовав, что сородичи в безопасности, Сяо Мо схватил Бай Жусюэ за руку и устремился в сторону Диких земель.

Бай Жусюэ тут же приняла форму дракона, позволяя Сяо Мо вскочить ей на спину. Сяо Мо прикусил палец и начертал в воздухе собственной эссенцией крови каллиграфический иероглиф «Ветер». Кровавый знак растворился, наполнив тело белого дракона невероятной скоростью.

Однако Даос Тяньцюн не собирался их отпускать. Используя свой артефакт, он раз за разом пронзал пространство, мгновенно преодолевая огромные расстояния, и вновь преградил им путь. Сплетя печати, он создал десятки иллюзорных воплощений, полностью отрезая все пути к отступлению.

— Придется пробиваться.

В один и тот же миг Сяо Мо и Бай Жусюэ, достигнув полного единения душ, высвободили свою самую грозную ауру и бросились в атаку. Оба явили миру свои Облики Небесного Закона.

— Я взрастил в себе Светлый Дух праведности, коей велик и непоколебим. Взращенный правдой и не знающий преград, он заполняет всё пространство между небом и землей! — громогласно зачитал Сяо Мо строки из конфуцианских канонов.

Истинное Слово воплотилось в жизнь. Потоки праведности, подобно приливу, накрыли тело огромного белого дракона. В этот миг Бай Жусюэ словно облачилась в незримые, но несокрушимые доспехи, приняв на себя смертоносный удар меча Тяньцюна. Следом ее мощный хвост, неся в себе ярость бури и грома, сокрушительно обрушился на воплощение Даоса.

Тяньцюна отбросило назад, он выглядел жалко. С трудом сдерживая дрожь, он направил Бессмертное оружие — Сокровенную Пагоду — прямо на голову Сяо Мо!

— Учитель, стоя на берегу реки, молвил: «Все утекает подобно этой воде, не зная отдыха ни днем, ни ночью»! — Сяо Мо вновь воззвал к канонам.

Перед ним на десяток локтей раскинулась призрачная гладь великой реки. Время в этом потоке замедлилось почти до полной остановки. Сяо Мо грациозно уклонился от пагоды, и в его руках из ниоткуда возник тяжелый лук. То был «Лук, Пронзающий Солнце» — полубессмертное сокровище, добытое им когда-то в схватке с могучим яо Стадии Бессмертного.

Левой рукой он сжал древко, правой — натянул тетиву. Золотая стрела соткалась из чистого света. Тетива запела, и стрела сорвалась с места!

С того момента, как он начал читать каноны, до выстрела не прошло и вздоха. Как только призрачная река исчезла и время вернуло свой бег, золотой луч света уже пронзил грудь Даоса Тяньцюна.

— Кха! — Тяньцюн брызнул кровью, его аура мгновенно увяла. Он поспешно проглотил бессмертный эликсир, подавляя рану.

— Не зря тебя зовут святым, — прохрипел Даос, утирая кровь. Его взгляд был полон ненависти. — Будь ты в расцвете сил, я бы уже бежал, поджав хвост. Но увы, Сяо Мо, ты слишком изранен. Та великая битва в Царстве Вознесения подорвала твои основы!

Не дожидаясь ответа, Тяньцюн сложил печати и подбросил в небо кроваво-красную жемчужину. Она взорвалась рубиновыми искрами, исчезая в вышине. Затем Даос растопырил пальцы и словно когтями вцепился в само солнце. И палящее светило, неся в себе мощь, способную испепелить всё сущее, начало падать прямо на Сяо Мо и Бай Жусюэ.

— Гр-р-а-а!

Три чернильных дракона праведности взмыли вверх, подставляя свои могучие тела под падающее «солнце», из последних сил сдерживая его падение.

Бай Жусюэ заслонила собой Сяо Мо, ее лицо было суровым.

— Не бойся, — Сяо Мо одарил ее спокойной улыбкой. — Это солнце — лишь морок, созданный жемчужиной. Жусюэ, открой свое сознание и прими мою силу.

— Что? — она на миг растерялась, но тут же кивнула: — Хорошо!

Несмотря на полное непонимание, ее доверие к Сяо Мо было абсолютным. Она полностью убрала ментальные барьеры. И человек, и яо открывают душу лишь тем, кому доверяют больше, чем самим себе.

Сяо Мо нежно взял ее за руку. В тот же миг поток теплой, мирной энергии хлынул в тело Бай Жусюэ. Эта сила растекалась по ее органам, жилам и меридианам, омывая каждую частицу существа.

Бай Жусюэ прикусила губу. Ощущения были непередаваемо приятными. Она чувствовала, как пагубное дыхание и застарелая злоба, терзавшие ее годами, стремительно растворяются в этом тепле.

Это были Заслуги!

Бай Жусюэ вмиг всё осознала: Сяо Мо без остатка отдавал ей все Людские заслуги, которые копил долгие годы. Она посмотрела на профиль любимого, и в ее глазах отразилась целая гамма чувств. Все эти годы он, должно быть, совершал свои подвиги лишь ради того, чтобы собрать эту силу и исцелить её.

Всё заняло не больше двух ударов сердца. К тому времени, как Даос Тяньцюн понял замысел врага и попытался вмешаться, последняя тень пагубного дыхания покинула тело драконицы.

Однако на лице Тяньцюна не было досады — лишь ледяная усмешка.

Скверна ушла, но раны, нанесенные ее основам за долгие годы, требовали как минимум полугода полного покоя.

А здесь и сейчас — откуда у нее теперь возьмется это время?