Да ты, похоже, влюбилась в него!

На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись земли, Сяо Мо, как обычно, устроился во дворике за чтением. Краем глаза он заметил, как в ворота неспешно вошла Бай Жусюэ, ведя за собой юную девушку в длинном платье цвета молодой листвы.

Личико Бай Жусюэ сияло от искренней радости. В то время как её спутница, напротив, шла с низко опущенной головой. В каждом её движении сквозило напряжение и едва скрываемая неохота.

Заметив Сяо Мо, Бай Жусюэ ускорила шаг и, потянув девушку за собой, вошла в центр двора.

— Сяо Мо, познакомься, это моя младшая сестра — Бай Цинлю. Она только недавно достигла совершеннолетия. Я обычно зову её Сяо Цин, и ты тоже можешь её так называть.

Обе сестры обладали исключительной красотой, но их очарование было совершенно разным. Бай Жусюэ, статная и обольстительная, порой казалась очаровательно наивной, будто её ничего не стоило обхитрить. Сяо Цин же была более хрупкой и тонкой; её взгляд, полный настороженности и осторожности, выдавал в ней куда более проницательную натуру.

— Рад встрече, дева Цин, — Сяо Мо поднялся со своего места и вежливо сложил руки в приветственном жесте.

— Хм! — Сяо Цин лишь вздернула подбородок.

«Так вот он, тот самый негодник, который увел у меня сестру! Из-за него я вижу её теперь лишь раз или два в месяц. Каждую ночь мне приходится спать в одиночестве, свернувшись клубком! Если бы не тоска по сестре и не смертная скука от медитаций в горах, ни за что бы не спустилась в этот мир людей!»

Заметив, что губы сестры вот-вот коснутся носа от возмущения, Бай Жусюэ незаметно выпустила кончик своего белоснежного хвоста и легонько шлепнула им проказницу пониже спины.

Сяо Цин вздрогнула от неожиданности, прикусила губу и, вспомнив наставления сестры о человеческом этикете, присела в глубоком поклоне.

— Сяо Цин... приветствует господина... В будущем нам с сестрой придется... часто беспокоить вас...

— Дева Цин, вы слишком официальны. Скорее уж это ваша сестра постоянно заботится обо мне, — улыбнулся Сяо Мо. — Боюсь только, что комнат у меня не так много, поэтому, боюсь, вам придется потесниться и спать в одной комнате с сестрой.

— О, это вовсе не проблема! — поспешно воскликнула Белоснежка, отвечая за сестру. — Мы с самого детства спим вместе, нам так привычнее.

Сяо Цин тоже согласно кивнула:

— Мне нравится спать рядом с сестрой.

— Вот и славно, — мягко произнес Сяо Мо. — Чувствуйте себя здесь как дома. Отныне мы все — одна семья.

— Кто это с тобой «одна семья»?! — едва слышно прошипела Сяо Цин, но на полуслове осеклась: кончик хвоста Бай Жусюэ снова звонко припечатал её по мягкому месту.

В уголках глаз бедной девушки задрожали слезинки. Ей казалось, что после таких «воспитательных мер» сестры она еще долго не сможет нормально сидеть.

— Сяо Мо, ты читай, не отвлекайся. А я пока покажу сестренке её комнату, — с лучезарной улыбкой бросила Бай Жусюэ.

Она подхватила Сяо Цин под локоть и потащила в дом. Раздался громкий хлопок закрывшейся двери. Проводив их взглядом, Сяо Мо невольно усмехнулся:

— Похоже, дева Цин относится ко мне с некоторым предубеждением.

...

Внутри комнаты Бай Жусюэ, уперев руки в бока, строго надула губки и воззрилась на сестру:

— Сяо Цин, ты помнишь, что обещала мне перед уходом?

— Помню, — буркнула та, потирая пострадавшее место.

— Тогда повтори по порядку.

— Первое: ни в коем случае не раскрывать нашу истинную сущность.

— Верно. Дальше?

— Второе: относиться к Сяо Мо так же, как к тебе, и не доставлять ему лишних хлопот.

Бай Жусюэ слегка наклонилась к ней, заглядывая в глаза:

— А значит, ты должна быть послушной. И слушаться тебе нужно не только меня, но и Сяо Мо. Ты меня поняла?

— Поняла я, поняла... — нехотя отозвалась Сяо Цин.

— Глупенькая моя... — Бай Жусюэ ласково погладила сестру по голове. — Сяо Мо — замечательный человек, он очень добрый.

— Но сестра! Мы — демоны, а он — человек. Разве гоже нам жить под одной крышей? А что, если он нас раскусит?

— Ой, да не переживай ты так, — Белоснежка выпрямилась и ободряюще похлопала сестру по плечу. — Он совсем простофиля, обычный книжный червь. Ничего он не заметит. Посмотри на меня: я живу здесь уже столько времени, и он до сих пор ни о чем не догадался!

— ...

Сяо Цин посмотрела на самодовольное лицо сестры и не нашла слов. Она хотела что-то возразить, но лишь открыла и закрыла рот.

«И правда... Как это сестра, будучи такой наивной, умудрилась не выдать себя? Может, этот Сяо Мо еще глупее, чем она?» — пронеслось в её голове.

— В общем, главное — не показывай хвост, а если захочешь полакомиться мышкой, делай это втайне от него. И тогда всё будет хорошо, ясно? — в последний раз напутствовала её Бай Жусюэ.

— Ясно, сестра.

Сяо Цин тяжело вздохнула. Раз уж всё так сложилось, придется подчиниться и попробовать пожить в мире людей. По крайней мере, какое-то время.

— Пойдем, сестрица научит тебя выбирать продукты, а в обед покажу, как готовить и стирать. Слушай меня внимательно, в этом деле полно своих хитростей и тонкостей!

С этими словами Бай Жусюэ увлекла сестру прочь из дома.

Спустя четверть часа они, вооружившись плетеной корзиной, добрались до Жёлтого Селения.

— Жители всех окрестных деревень приходят сюда торговать. Я всегда закупаюсь именно здесь, — наставляла Белоснежка. — Но будь начеку: некоторые старушки так и норовят обсчитать, поэтому нужно уметь сбивать цену. Смотри и запоминай.

Бай Жусюэ обернулась и с приветливой улыбкой окликнула пожилую женщину у прилавка:

— Бабушка Ли, почем этот карась? Что?! Тридцать три медных монеты? Я вижу, что рыба жирная и потянет на все три цзиня, но это же грабеж! Отдадите за двадцать пять — и я его забираю.

— Ну нет, бабушка, двадцать восемь — это тоже дорого. Только двадцать пять! Бабушка Ли, ну миленькая, ну уступите мне... Ну посмотрите на него, какой он бедняжка... Если его сейчас не съесть, он же измучается в этой лохани... Бабушка Ли-и-и! — Белоснежка легонько потрясла старушку за рукав, состроив самую просительную гримасу.

— Вот и славно! Спасибо вам, бабушка Ли! — радостно воскликнула она, отсчитав монеты.

Бай Жусюэ подхватила рыбину и ловко опустила её в корзину. Затем она с нескрываемой гордостью посмотрела на сестру:

— Ну как? Видела? Вот так и нужно торговаться.

— ... — Сяо Цин лишь молча взирала на этот спектакль.

Хоть она и мало знала о мире людей, ей почему-то казалось, что «торговля» выглядит несколько иначе.

— Сестра, по-моему, в этом нет ничего сложного, — заметила Сяо Цин.

— Как это — ничего сложного? Это целое искусство! — возразила Бай Жусюэ. — Хотя, признаю, с тех пор как Сяо Мо стал Возвышенным ученым, торговаться стало на порядок проще. В округе его все уважают и стараются во всем нам потакать.

— Сестра, а если торговец — мужчина, ты тоже так... ластишься к нему?

— Еще чего! — Бай Жусюэ возмущенно фыркнула. — С ними разговор короткий: не нравится цена — иду к другому. Я нежничаю только с одним мужчиной в этом мире.

— И кто же он? — полюбопытствовала Сяо Цин.

— Глупенькая, — Белоснежка легонько щелкнула сестру по лбу. — Конечно же, это Сяо Мо!

Напевая под нос, Бай Жусюэ упорхнула дальше вдоль торговых рядов. И действительно, как она и говорила, со старушками и тетушками она вела себя как ласковое дитя, а вот с торговцами-мужчинами была суха и решительна: называла свою цену, и если те не соглашались, тут же разворачивалась и уходила.

Вернувшись домой, Сяо Цин помогала сестре с обедом. Она знала, что Бай Жусюэ никогда не отличалась особым умом, но то, с какой ловкостью та управлялась с печью и утварью, говорило о долгих часах практики и немалом труде.

За обедом Белоснежка старательно выуживала лучшие кусочки мяса и перекладывала их в чашу Сяо Мо, сама же к мясу даже не прикасалась. И лишь когда Сяо Мо откладывал палочки, она доедала то, что осталось. Впрочем, Сяо Цин заметила, что и юноша вел себя странно: он словно невзначай оставлял в тарелке именно те овощи и закуски, которые больше всего любила сестра.

После полудня Сяо Цин помогала с уборкой. От комнат до самого дальнего угла двора — Бай Жусюэ вычищала всё с невероятным рвением. Закончив с делами, она брала книгу и садилась рядом с Сяо Мо. Но Сяо Цин видела: хоть сестра и смотрела в книгу, все её мысли были заняты лишь человеком рядом. Стоило Сяо Мо потянуться к столу — и в его чаше тут же оказывался свежий чай. Стоило ему размять затекшую шею — и руки сестры уже мягко массировали его плечи. Казалось, она предугадывала каждое его движение, каждый вздох.

Ближе к вечеру снова настала пора хлопотать на кухне. После ужина Бай Жусюэ, закатав рукава, принялась греть воду, чтобы Сяо Мо мог принять ванну. Глядя на эту бесконечную вереницу мелких, будничных забот, Сяо Цин чувствовала лишь скуку и раздражение.

Прошло семь дней с её появления в Селении Каменного Моста. Однажды вечером, когда сестры вместе нежились в большой купальной бадье, Сяо Цин не выдержала:

— Сестра, ты изо дня в день занимаешься одним и тем же. Тебе разве не осточертело?

— Осточертело? С чего бы это? — Бай Жусюэ удивленно захлопала ресницами. — Мне очень нравится так жить.

— Но почему?! — Сяо Цин искренне не понимала. — Готовка, стирка, бесконечная уборка, таскание тяжелых ведер с водой... Что в этом может быть радостного?

— Ну, как бы тебе сказать... — Бай Жусюэ задумчиво терла спину младшей сестры, подбирая слова. — Я и сама толком не знаю. Просто... когда я рядом с ним, когда могу что-то для него сделать, пусть даже самую малость, на душе становится так светло и радостно.

Сяо Цин молчала, не в силах до конца постичь смысл этих слов. Однако шли дни, и она начала замечать, что этот человек и впрямь не так уж плох.

У Сяо Мо был удивительно кроткий нрав, а с его лица почти никогда не сходила мягкая, благодушная улыбка. Когда Сяо Цин изъявила желание выучить грамоту, он проявил безграничное терпение, наставляя её в чтении и письме.

Прошло еще десять дней, и Сяо Цин с удивлением обнаружила, что совершенно привыкла к такой жизни.

Но на семнадцатый день её пребывания в Селении Каменного Моста случилась беда. Тем вечером, во время созерцания и поглощения лунной эссенции, Бай Жусюэ допустила досадную оплошность. Потоки энергии в её теле смешались, и утро она встретила бледной как полотно. Силы покинули её, и со стороны казалось, будто она подхватила тяжелую простуду, как обычная смертная.

— Сестрица, сегодня тебе нужно хорошенько отдохнуть. Я сама управлюсь по хозяйству, — с сокрушением произнесла Сяо Цин, глядя на изможденную сестру.

К счастью, недуг не был опасным — парой дней покоя можно было всё исправить.

— Но, Цин-эр... ты уверена, что справишься? — с сомнением спросила Бай Жусюэ. Ей самой в свое время потребовалось два месяца, чтобы полностью освоить домашние дела, а сестра помогала ей лишь немногим больше двух недель.

— Конечно справлюсь! Ложись и отдыхай. В таком состоянии ты всё равно работать не сможешь. А ну как силы покинут тебя окончательно, и хвост покажется? Что тогда делать будем?

— Ну... ну хорошо, — сдалась Бай Жусюэ.

Укрыв сестру одеялом, Сяо Цин вышла из комнаты. Как раз в это время проснулся Сяо Мо. Девушка сообщила ему, что сестрица занемогла, но заверила, что это пустяки: звать лекаря не нужно, пара дней в постели — и она будет на ногах.

Сяо Мо зашел проведать Бай Жусюэ. Она подтвердила, что с ней всё в порядке, мол, такое случалось и раньше. Сяо Мо догадался, что дело в заминке при совершенствовании, но тревогу бить не стал — иначе Сяо Цин волновалась бы куда сильнее него.

Когда Сяо Мо ушел, Бай Жусюэ осталась в комнате. Через окно она видела, как ловко Сяо Цин снимает с веревок выстиранную одежду Сяо Мо и аккуратно, вещь к вещи, складывает её. Сестра справлялась превосходно.

Но на сердце у Бай Жусюэ стало как-то неспокойно. Ведь это она должна была всё это делать... Это была её привычная забота.

К полудню Бай Жусюэ почувствовала себя лучше. Ей не сиделось на месте, она порывалась пойти на кухню, чтобы приготовить обед для Сяо Мо. Но Сяо Цин мягко, но решительно выпроводила её:

— Отдыхай, сестрица. Сегодня я здесь хозяйка.

Вскоре из кухни потянулись аппетитные ароматы. Сяо Цин вынесла накрытый поднос.

— Старший брат Сяо, сестрица, я готовлю не так искусно, так что не судите строго.

— Что ты, Сяо Цин, пахнет чудесно, — улыбнулся Сяо Мо.

— Правда? Тогда ешь побольше!

— Обязательно.

— И ты, сестрица, ешь.

— А... да, конечно... — Бай Жусюэ принялась лениво ковырять палочками в чашке.

Еда и впрямь была отменной. И то, что Сяо Мо ел с аппетитом, должно было радовать. Но внутри у Бай Жусюэ всё ныло, словно в груди застрял тяжелый ком.

После обеда, снова лежа в постели, она наблюдала через окно, как Сяо Цин подливает Сяо Мо чай, как заботливо разминает ему плечи. Видела, как он наставляет её в чтении, и слышала, как то и дело хвалит: «Младшая сестра Цин, а ты весьма смышленая».

С каждым добрым словом, обращенным к сестре, тяжесть в груди Бай Жусюэ становилась всё невыносимее.

«Почему? Что со мной происходит? Неужели я заболела сильнее, чем думала?» — терзалась она сомнениями.

К вечеру в гости заглянула Тетушка Чэнь. Услышав о недуге Жусюэ, она не могла не проведать девушку.

— Ах ты, горе луковое! — запричитала Тетушка Чэнь, входя в комнату. — Здоровье-то у тебя всегда было крепкое, как же ты ухитрилась простудиться в самую жару? Я тут травок заварила, в горшочек налила. Выпей чашку перед сном, а утром разогрей остатки — мигом на ноги вскочишь.

— Спасибо, Тетушка Чэнь, — Бай Жусюэ приняла подарок с кроткой улыбкой, но тут же опустила голову, явно о чем-то печалясь.

— Что такое, Жусюэ? — прищурилась женщина.

— Ничего, всё хорошо, — поспешно затрясла головой девушка.

— Ну уж нет, — фыркнула Тетушка Чэнь. — Ты душа нараспашку, у тебя всё на лице написано. Думаешь, я не вижу, что у тебя кошки на сердце скребутся? Говори живей. Болезнь да печаль — дурная пара, так и залежаться недолго.

Бай Жусюэ прикусила губу, теребя край одеяла. Она колебалась, не зная, как облечь свои чувства в слова. Тетушка Чэнь терпеливо ждала, не торопя её.

— Тетушка Чэнь... — наконец тихо позвала девушка.

— Слушаю тебя, милая.

— Сегодня Цин-эр вместо меня заботилась о господине Сяо. Она и одежду сложила аккуратно, и обед приготовила вкусный, и во дворе прибралась... Мне бы радоваться за неё, но почему-то на душе пусто и тоскливо. Грудь так сдавило, что порой вздохнуть трудно. — Она крепко сжала пальцами одеяло. — Тетушка, что же это за болезнь такая?

— А? — Тетушка Чэнь на мгновение опешила, но тут же лукавая улыбка тронула её губы. — Дай-ка угадаю... Тебе дышать трудно именно тогда, когда Сяо Цин крутится рядом с Сяо Мо или когда они о чем-то мило беседуют?

— М-м... да...

— И когда Сяо Мо хвалит её, ты вроде и рада за сестру, но на сердце при этом становится горько и одиноко?

— Да, именно так!

Тетушка Чэнь ткнула пальцем в сторону груди девушки:

— И внутри всё будто сводит от кислинки, словно ты уксуса пригубила, верно?

— Точно! Раньше я никогда такого не чувствовала... Тетушка, откуда вы знаете?

— Глупенькая... — Тетушка Чэнь вздохнула и ласково коснулась лба девушки. — Это не болезнь. Ты просто влюбилась в него.