Глава 148.0

Над бескрайними просторами мертвой пустоши Сяо Мо и Даос Тяньцюн сошлись в яростной, не знающей пощады схватке.

— Грохот!

Второй разряд Небесного Бедствия с чудовищной силой обрушился на Бай Жусюэ. Серебристая чешуя, подобно хлопьям снега, разлеталась во все стороны, по телу дракона зазмеились глубокие трещины, но она, не ведая страха, вновь вскинула голову навстречу испепеляющей молнии.

Следом, один за другим, грянули третий и четвертый удары Грозовой Скорби. Из-за того, что удача рода драконов пребывала под печатью, мощь этого испытания стократно превосходила всё, с чем сталкивались обычные практики Царства Вознесения. Казалось, само Великое Дао вознамерилось стереть Бай Жусюэ из бытия, не оставив от её души и тела даже пепла.

Лишь чудом сохранившаяся в её жилах частица Людских заслуг даровала незримую защиту. Благодаря этой благодати и крепости своего тела, что было куда сильнее, чем у обычных цзяо-драконов, она всё ещё находила в себе силы держаться.

Пятый разряд с ревом ударил в землю.

— Р-р-а-а-а!

Бай Жусюэ издала яростный клич, бросая вызов небесному своду. Она не отступила ни на шаг. Выдержав пятый удар, её некогда ослепительно-белое тело превратилось в обугленную плоть, но золотые искры в её глазах пылали всё тем же непокорным огнем.

Даже Даос Тяньцюн, наблюдавший за этим со стороны, невольно ощутил тень изумления. Обычно цзяо-драконы обращались в прах уже после пятой молнии, но эта дева не просто выжила — в её израненном теле всё еще теплилась жизнь.

Шестой разряд ударил безжалостно. Громадное тело Бай Жусюэ было вбито в землю, оставив глубокий кратер посреди равнины. Сяо Мо рванулся было к ней, но вовремя обуздал порыв. Он понимал: стоит ему вмешаться в Небесное Бедствие, и он не только не поможет Жусюэ, но и сам мгновенно сгорит дотла.

А следом пришла седьмая молния. Она обернулась ревущей рекой из чистого электричества, которая захлестнула израненного дракона, пытаясь утопить его в ярости стихии.

— А-а-а-а!

Бай Жусюэ зашлась в истошном крике боли. Когда отголоски седьмого удара наконец затихли, восьмой замер в облаках, накапливая мощь, готовясь нанести решающий, сокрушительный удар.

Бай Жусюэ, шатаясь и истекая кровью, вновь поднялась. Волоча по земле истерзанное тело, она из последних сил рванулась к небесам. Восьмой разряд Грозовой Скорби принял облик пятнадцати древних свирепых зверей. Оглашая воздух ревом, они бросились на неё. Каждый раз, когда Бай Жусюэ ценой неимоверных усилий разрывала одного из них, молниеносная тварь взрывалась, нанося новые раны.

Теперь на её теле не осталось ни единого целого клочка чешуи. Сквозь обугленные раны местами белели обнаженные кости. Несколько раз Бай Жусюэ была на грани обморока, готовая сдаться и погрузиться во тьму. Но всякий раз, бросая взгляд вниз и видя, как слабеет Сяо Мо под натиском Тяньцюна, как тускнеет и тает его величественный Облик Небесного Закона, она стискивала зубы и заставляла себя жить.

Она знала: она обязана пройти через это. Она не боялась смерти, но она не могла позволить Сяо Мо снова погибнуть у неё на глазах!

Восьмой круг испытания завершился. В небесах воцарилась тишина. Но Бай Жусюэ понимала — это лишь затишье перед концом. Она встряхнула тяжелой головой, не отрывая золотых глаз от облаков.

В следующее мгновение тучи разошлись. На вершине небосвода, сотворенные из живого грома, предстали призрачные лики древних Мудрецов человеческого рода. Эти воплощения не имели разума, они были лишь орудием Воли Небес. Но в их взорах, устремленных на дракона, дерзнувшего бросить вызов законам мира, читался смертный приговор.

К этому времени к границам поля боя уже начали стягиваться практики Трех Высших Царств, привлеченные невероятным возмущением энергии. Среди них был даже один мастер Царства Вознесения. Увидев ужасающую картину в небе, они замерли в оцепенении, их сердца пропустили удар. Интуиция подсказывала им: это девятый разряд, финал. Никто из них прежде не видел, чтобы цзяо-дракон смог дожить до этого мгновения.

Призрачные лики Мудрецов устремились вниз, неся окончательное очищение. Бай Жусюэ, чьи силы были почти на исходе, вступила в свой последний бой. Она была слаба, а её противники, созданные молнией, сохранили часть магических техник, которыми владели при жизни. Сейчас это было равносильно тому, как если бы Бай Жусюэ в одиночку сражалась против девяти великих мастеров Царства Вознесения.

Это была верная смерть.

События развивались именно так, как предрекал разум. Призрачный лик буддийского Лоханя сделал шаг вперед, и воплощенные из грома дракон и тигр намертво вцепились в передние лапы Бай Жусюэ, лишая её возможности двигаться. Следом Мудрец из Школы Ученых раскрыл фантомную книгу. Книжный бриз вмиг обратился в мириады грозовых цепей, что приковали тело дракона к небесному своду.

В финале Бессмертный меча с длинным клинком в руках медленно направился к Бай Жусюэ, словно палач к эшафоту.

Именно в этот миг Сяо Мо, разорвав дистанцию с Даосом Тяньцюном, бросился на помощь.

— Сяо Мо! Что ты творишь?! Жизнь надоела?! — вскричал Фэн Цяньцю, глава Школы Небесного Таинства и предводитель даосов. Прибыв на место и увидев горы трупов оборотней-яо и Владычицу Северного моря, он мгновенно осознал суть происходящего.

— Сяо Мо, не подходи! — хрипло выдохнула Бай Жусюэ.

Но он лишь мягко улыбнулся ей.

Грянул гром! В тот самый момент, когда Меч Бессмертного должен был снести голову дракона, Сяо Мо вскинул Меч Погибели Бессмертных, принимая удар на себя. Молнии брызнули во все стороны, кожа Сяо Мо покрылась сетью трещин, словно иссохшая от жажды земля. Глядя на его едва не рассыпающуюся спину, Бай Жусюэ замерла, её сознание помутилось от ужаса за любимого.

Сяо Мо резким взмахом отбросил противника. Все призрачные Мудрецы обратили взоры на него.

На глазах у потрясенных свидетелей Сяо Мо начал неистово сжигать свою Эссенцию крови. Его Истинная Ци Хаожань хлынула наружу подобно океанскому приливу, и несколько Чернильных драконов устремились в зенит. А затем Сяо Мо вонзил правую руку в собственную грудь и вырвал наружу Сердце Мудреца, сияющее чернильным блеском!

— Сяо Мо, зачем ты это делаешь?! Остановись! — Бай Жусюэ в отчаянии рвалась из небесных цепей.

— Неужели он... — Фэн Цяньцю побледнел как полотно и в ярости закричал: — Сяо Мо! Ты лишился рассудка?! Ты, Мудрец Школы Ученых, идешь на такое ради какой-то твари?! Ты хоть понимаешь, что случится, если печать с удачи драконов будет снята?!

Сяо Мо не удостоил его ответом. Его сердце парило в воздухе, источая мягкий свет и аромат туши, который разнесся по всему Миру Десяти Тысяч Законов.

— Сяо Мо, ты хорошо подумал? — раздался в вышине величественный голос. Это заговорил осколок души одного из древних Мудрецов.

— Я всё решил.

Сяо Мо сложил руки в вежливом поклоне и низко склонился. Его голос, исполненный непоколебимой воли, разнесся между небом и землей:

— Младший Сяо Мо, поднося Сердце Мудреца, оберегает Бай Жусюэ в её Небесном Бедствии!