Можно ли считать, что мы вместе дожили до седин?

Зима постепенно вступала в свои права.

Сяо Цин уже знала о решении сестры отправиться в Великое Шествие, чтобы добыть Росу Драконьего Грома для старшего брата Сяо. Она всем сердцем поддерживала Жусюэ, ведь и сама не желала расставаться с Сяо Мо. За долгие годы он стал для неё по-настоящему родным человеком.

Однако Великое Шествие — дело нешуточное. Малейшая оплошность могла обернуться гибелью тела, угасанием Дао и окончательным рассеиванием души. Поэтому всё это время Бай Жусюэ неустанно совершенствовалась, готовясь к грядущему испытанию.

Сяо Мо наставлял сестёр, подробно описывая опасности предстоящего пути и те трудности, с которыми им придётся столкнуться. Он объяснял, как противостоять Мечу, Поражающему Драконов, и обходить Цепи, Сковывающие Драконов.

Не то чтобы Сяо Мо не хотел избавить её от этих ловушек заранее — он просто не мог. Эти преграды были воздвигнуты Палатой Небесного Надзора Царства Ци, и простому смертному они были не под силу. Палата Небесного Надзора стояла особняком, не подчиняясь обычным чиновникам. И хотя Сяо Мо занимал пост Верховного канцлера, его власть на них не распространялась.

К тому же, чтобы заставить их убрать Меч и Цепи, требовались веские основания. Но что он мог сказать? «Моя невеста — из рода змей, она собирается совершить Преображение в Дракона, так что будьте добры, помогите ей»?

Сяо Мо достиг вершин власти, но и врагов при дворе у него хватало. Стоило бы ему заикнуться об этом, и на следующий же день посыпались бы доносы от сотен сановников. Впрочем, Сяо Мо не сидел сложа руки — те приготовления, что он вёл последние сорок лет, по его мнению, должны были принести плоды.

Дни сменяли друг друга, и здоровье Сяо Мо становилось всё слабее. С первыми морозами его начал бить тяжёлый кашель. Видя бледность его лица, Бай Жусюэ терзалась тревогой, желая отправиться в путь хоть завтра. Но для великого испытания нужно было выбрать правильный срок — нельзя полагаться на случай, когда речь идёт о судьбе. Дату следовало вычислить по расположению звёзд и знакам рождения.

К счастью, Сяо Мо заранее попросил старейшину Фученя рассчитать благоприятный день. Для Бай Жусюэ идеальным временем для начала Великого Шествия было третье число третьего месяца следующего года. К тому же, на том участке пути, который выбрал Сяо Мо, в начале второй луны льды начнут таять, а к началу третьей наступит весна — пора пробуждения всего живого.

Время летело незаметно. Отпраздновали Новый год, и наступил конец первого месяца. Сяо Цин ушла на Горные пастбища в зимнюю спячку, но Бай Жусюэ , благодаря своему уровню совершенствования, больше в этом не нуждалась.

В доме остались лишь они двое. До Великого Шествия оставался всего один месяц.

Двадцать восьмое число первого месяца. В ту ночь на Селение Каменного Моста обрушился мощный снегопад. Казалось, это был последний вздох уходящей зимы. Сяо Мо чувствовал, что этот снег может стать последним и в его жизни.

Утром, едва проснувшись, он увидел, что Бай Жусюэ , как обычно, уже согрела воду для умывания. После завтрака она хотела было приняться за уборку двора, но Сяо Мо мягко остановил её, взяв за руку:

— Оставь это, уберём, когда вернёмся. Давай немного прогуляемся.

— Прямо сейчас? — Жусюэ с беспокойством взглянула на бушующую метель. — Но Сяо Мо, снег же валит стеной.

— Ничего страшного, — покачал он головой. — Я просто постарел, но тело моё ещё крепкое.

Бай Жусюэ промолчала.

— Со мной правда всё будет хорошо. К тому же, ты ведь всё равно не отпустишь меня одного, верно? — улыбнулся Сяо Мо.

— Ладно... — нехотя согласилась она.

Она всё ещё тревожилась за его здоровье, но видя его решимость, могла лишь сопровождать его. Впрочем, она твёрдо решила: если он хоть немного побледнеет, она тут же уведёт его домой, и никакие возражения не помогут.

— Идём.

— Подожди, я возьму зонт.

— Не нужно.

— Сяо Мо... снег же слишком сильный...

— Всё в порядке.

Он вывел её за ворота. Спустя четверть часа они вышли к берегу озера. Это было Озеро Снежной Лазури. Раньше у него не было имени, но в тот день, когда Сяо Мо стал Чжуанъюанем, уездный начальник Сунь решил расширить водоём в честь этого события и спросил совета у героя дня. Сяо Мо и дал озеру это имя. С тех пор там обустроили дамбы, поставили изящную беседку и высадили ивы. За эти годы Озеро Снежной Лазури стало любимым местом для прогулок жителей Вечных Гор.

Они шли вдоль берега, а снежные хлопья, мягко опускались им на плечи. Жусюэ время от времени заботливо стряхивала снег с его одежды, не сводя глаз с его профиля. Один круг, второй... Сяо Мо вёл её вокруг озера снова и снова.

Их следы глубоко впечатывались в сугробы, а снег под ногами издавал мерный хруст.

— Сяо Мо, ты не замерз? — спросила Жусюэ .

— Нет, — отозвался он.

— Если замерзнешь — скажи, мы сразу вернёмся.

— Хорошо.

На третьем круге она снова подняла на него взгляд:

— Ты не устал?

— Нисколько.

Когда они пошли на четвёртый круг, метель усилилась. Жусюэ уже всерьёз намеревалась повернуть назад.

— Сяо Мо, давай вернёмся. Снег слишком густой, ты можешь простудиться.

— Пустяки. Двадцать лет назад я видел метели и посильнее этой.

На пятом круге тревога Жусюэ достигла предела:

— Сяо Мо, прошу, пойдём домой.

Он лишь мягко улыбнулся, его взгляд был безмятежен:

— Давай пройдём ещё один раз, последний. И сразу домой.

— Хорошо... — она понурила голову.

Она решила: это действительно последний круг. Даже если он заупрямится, она утянет его силой! Сяо Мо размеренно шагал вперёд, а Жусюэ следовала тенью за его плечом. Она не понимала, зачем он кружит здесь, её мысли были заняты лишь его слабостью и холодом.

— Жусюэ, я кое-что вспомнил, — внезапно произнёс Сяо Мо.

— Что именно? — она удивлённо моргнула.

— Когда-то ты задала мне один вопрос, — улыбнулся он. — Ты спросила, сможем ли мы вместе дожить до седин.

Бай Жусюэ опустила голову, её щёки залил нежный румянец:

— Спрашивала... И ты обещал мне...

— Да, я обещал.

Сяо Мо поднял голову к небу, где неистово кружились белые хлопья. Снег густо ложился на их волосы, прядь за прядью окрашивая их в чистый, серебристый цвет. Когда они дошли до конца тропы, Сяо Мо наконец остановился. Он повернулся и посмотрел в её глаза, прекрасные, словно лепестки персика:

— Жусюэ , скажи...

— Разве сейчас мы не кажемся парой, что вместе дожила до самых седин?