Нет, мне нельзя засыпать

Книга Сотни Жизней. Селение Каменного Моста.

Ранним утром, стоило Сяо Цин отворить дверь, как в комнату ворвался порыв ледяного ветра. Девушка невольно втянула белоснежную шею в ворот и поплотнее закуталась в одежду. Был лишь канун ноября, но утреннее дыхание зимы уже стало по-настоящему колючим.

В этом году холода, казалось, спешили как никогда прежде.

Сяо Цин обернулась к кровати, где спала её старшая сестра. Та всё так же лежала, свернувшись калачиком под теплым одеялом.

— Сестрица… пора вставать, сестрица… — Сяо Цин подошла к краю и легонько потрясла её за плечо.

— М-м-м… — сонно отозвалась Бай Жусюэ. Не открывая глаз, она лишь глубже зарылась лицом в складки одеяла.

— Сестрица, разве ты не собиралась на ярмарку? Если не поспешим, все овощи разберут.

В душе Сяо Цин росло недоумение. Почему-то этой зимой сестру одолевала необычайная сонливость. Конечно, Зимняя спячка была заложена в самой природе змеиного рода, но ведь совершенствование Бай Жусюэ достигло уже немалых высот. По всем законам Дао, она не должна была поддаваться дремоте так рано. Даже саму Сяо Цин еще совсем не клонило в сон.

— Сестрица, с тобой всё в порядке? — с тревогой спросила младшая. — Может, в твоей практике возникли какие-то трудности?

— Всё хорошо, Сяо Цин. Просто… я немного устала. Сейчас встану…

Собрав всю волю в кулак, Бай Жусюэ приподнялась на постели. Тонкая прядь волос скользнула по её щеке и замерла на высокой груди. Несмотря на то, что она села, её тело слегка покачивалось, а веки всё еще были плотно сомкнуты. Казалось, стоит сестре отвернуться, и она тут же рухнет обратно на подушки.

Сяо Цин решительно откинула одеяло. Ледяной воздух мгновенно коснулся кожи, и Бай Жусюэ вздрогнула всем телом. Теперь она действительно проснулась.

Как и обычно, сестры отправились на рынок в Жёлтое Селение, после чего вернулись домой, чтобы прибраться во дворе, развесить белье и приготовить еду. В свободные минуты Бай Жусюэ, как и всегда, подавала Сяо Мо чай или разминала ему плечи.

Однако Сяо Цин приметила одну деталь: с тех пор, как Сяо Мо вернулся из своей последней поездки, отношения между ним и сестрой стали тоньше и нежнее. Взгляд, которым Бай Жусюэ одаривала юношу, был исполнен такой тихой ласки, которую невозможно описать словами.

Незаметно наступил декабрь. Чем сильнее крепчали морозы, тем глубже становилась сонливость Бай Жусюэ. Она и сама не понимала, что с ней происходит — просто чувствовала непреодолимую тягу к забвению, хотя в прошлые годы такого не случалось.

Приближался Новый год, и в каждом доме закипела работа. Особенно суетно было в семье Сяо Мо. В прежние времена праздничные надписи для деревни писал староста, но теперь, когда в Селении Каменного Моста появился свой Цзеюань, каждый хотел получить каллиграфию от Сяо Мо, надеясь приобщиться к его удаче и свету истинного учения.

Сяо Мо не отказывал. Он вырос здесь, согретый добротой соседей, и написать несколько свитков было для него лишь малой данью уважения. Жители не оставались в долгу, принося птицу, рыбу и мясо. Юноша пытался вежливо отказываться, но устоять перед напором деревенских тетушек было решительно невозможно.

— Жусюэ, с тобой всё хорошо?

В тот день Сяо Мо выводил иероглифы во дворе, когда заметил, что Бай Жусюэ, чинившая одежду, начала клевать носом. Её голова мерно опускалась, а прекрасные персиковые очи почти закрылись.

— А? — вздрогнула она, услышав его голос, и мгновенно выпрямилась.

— Нет… всё в порядке… — она покачала головой, но тут же вскрикнула: — Ох! Твой синий халат! Как же я так криво прошила…

Сяо Мо тепло улыбнулся:

— Ничего страшного. Я вижу, ты совсем засыпаешь на ходу. Иди приляг, главное — не уколись иголкой.

— Нет-нет, — заупрямилась Бай Жусюэ. — До праздника осталось всего восемь дней, у меня еще столько дел. Я совсем не хочу спать.

Она взглянула на небо:

— Надо же, уже почти полдень…

Девушка поспешно сложила шитье на стол и убежала к очагу:

— Сяо Мо, я пойду готовить обед, а халат закончу после полудня.

Глядя ей в спину, Сяо Мо нахмурился. Он знал, что змеям положен зимний сон, но Сяо Цин была полна энергии и с самого утра помогала тетушке Ван собирать яйца. Почему же Жусюэ, чья ступень развития была выше, находилась в таком состоянии?

В кухне Бай Жусюэ раз за разом плескала в лицо ледяной водой. Капли стекали по её нежной коже. Глядя на свое отражение в чане с водой, она тревожно сдвинула брови: «Да что же со мной творится?»

В прошлом году она почувствовала сонливость лишь в середине января и проспала всего полмесяца. Но сейчас лишь декабрь…

— Нет, мне нельзя засыпать… — Бай Жусюэ легонько похлопала себя по щекам.

Внутри росло нехорошее предчувствие, что эта спячка будет не похожа на все предыдущие. Она не знала, в чем именно будет разница, но сердце сжималось от необъяснимой тревоги.

«Нужно продержаться эту зиму! С приходом весны морок рассеется», — подбадривала она себя, сжимая кулачки. — «Весной, когда Сяо Мо вернется с Великого экзамена, он возьмет меня в жены…»

В последующие дни, как только сон начинал туманить разум, она тайком откусывала кусочек жгучего красного перца. Она терпеть не могла острое, но резкая боль мгновенно возвращала ей ясность чувств.

Двадцать шестого декабря, за три дня до Нового года, из Столицы пришло письмо. Его доставил лично Уездный начальник Сунь.

Письмо пришло от самого Ханьлиня — глубоко уважаемого господина Чжан Цяньчжи. Прочитав его, Сяо Мо на мгновение помрачнел.

— Сяо Мо, что пишет господин Чжан? — спросил Сунь, заметив перемену в его лице.

Сяо Мо спрятал письмо в рукав:

— Господин Чжан желает, чтобы я отправился в Столицу сразу после праздников. Он хочет встретиться со мной до середины февраля.

— Так это же прекрасная новость! — обрадовался Уездный начальник. — Я слышал, что после Нового года господина Чжана назначат Наместником Провинции Северного Моря, и это случится как раз в середине февраля. То, что он хочет видеть тебя перед вступлением в должность, говорит о его великом расположении. Почему же ты так печален?

Сяо Мо грустно улыбнулся:

— Я хотел провести больше времени с семьей.

— Эх, Сяо Мо… Верность близким — это добродетель, но приглашение господина Чжана — это то, о чем мечтает каждый книжник империи Великого Ци. Ты еще молод, у тебя впереди вся жизнь, чтобы быть с семьей. К тому же Великий экзамен в марте, ты просто уедешь на полмесяца раньше. Не соверши ошибку по недомыслию…

Сяо Мо почтительно поклонился:

— Я понимаю, господин.

— Вот и славно, — Сунь покровительственно похлопал его по плечу. — Староста говорил мне, что по возвращении с экзамена ты намерен просить руки девы из дома Бай. Когда ты добьешься успеха, вернешься на красном коне с алым цветком на груди. Твой свадебный кортеж растянется на десять ли, и весь город украсят праздничными фонарями. Союз такого таланта и такой красавицы станет легендой всей Провинции Южного Заречья!