Сестрица, брат Сяо… он вернулся…

Фучень ушла.

Сяоцин сидела на каменной скамье во дворе, не сводя глаз с зажатой в ладони пилюли. В её мыслях всё ещё эхом отдавались слова, сказанные даосской.

— Сяоцин! — раздался из-за ворот голос старшей сестры.

Девушка вздрогнула и поспешно спрятала лекарство в рукав.

— Сестрица, ты вернулась! — Сяоцин поднялась, в её глазах промелькнуло мимолётное чувство вины.

— Сяоцин, что-то случилось? — Бай Жусюэ заметила, что младшая сестра ведет себя странно.

— Вовсе нет, — Сяоцин покачала головой. — Давай я помогу тебе развесить белье.

Она сделала шаг вперед, забрала из рук сестры таз и принялась аккуратно развешивать одежду на бамбуковых шестах.

— Сестрица… — Сяоцин украдкой взглянула на профиль Бай Жусюэ и тихо позвала её.

— М-м?

— Только что приходила даосская наставница по имени Фучень, — начала Сяоцин, желая убедиться, действительно ли сестра с ней знакома.

— Наставница Фучень заходила? — Бай Жусюэ была искренне удивлена.

— Ты знаешь её?

— Да. Раньше наставница Фучень уже навещала меня. Она хотела взять меня в ученицы, но я отказалась. Сяо Мо говорил, что она — достойный человек. Позже он упоминал, что в Школе Небесного Таинства есть старейшина, чья истинная сущность — божественная птица Чжуцуэ, и зовут её Фучень. Должно быть, это она и была.

— Вот как… — Сяоцин кивнула и поджала губы. Личность гостьи больше не вызывала подозрений.

— Наставница Фучень сказала тебе что-нибудь важное? — спросила Бай Жусюэ.

— Ну…

Сяоцин посмотрела сестре прямо в глаза.

— Сестрица, старейшина Фучень предупредила, что в этот раз тебе необходимо как можно скорее погрузиться в Зимнюю спячку. После этого пробуждения ты должна переродиться, приняв облик Великого Полоза. Если ты будешь и дальше противиться природе и откажешься от сна, это не только пошатнет сами основы твоего Дао, но и может стоить тебе жизни!

— Сестрица! — Сяоцин крепко схватила Бай Жусюэ за запястье. — Прошу, давай уйдем в горы для спячки. Что же мы будем делать, если с тобой что-то случится до возвращения брата Сяо?

— Сяоцин, а наставница не говорила, сколько продлится этот сон, предваряющий превращение в Полоза? — мягко спросила Бай Жусюэ.

Сяоцин опустила голову, на её лице отразилось смятение. Видя состояние сестры, Бай Жусюэ получила ответ, даже не услышав его. Всё было именно так, как она и предчувствовала. Эта Зимняя спячка затянется на очень, очень долгий срок…

— Сяоцин, со мной всё будет в порядке. Я хочу дождаться его возвращения, — твердо решила Бай Жусюэ.

— Но сестрица… речь ведь идет о твоей жизни… — в глазах Сяоцин заблестели слезы.

Бай Жусюэ с улыбкой покачала головой:

— Понимаешь, Сяоцин, Сяо Мо для меня дороже собственной жизни.

Сяоцин не нашлась, что ответить.

— Ну же, не думай о плохом. Мне всегда везло, авось и в этот раз обойдется? А все эти уровни совершенствования и таланты — разве они когда-нибудь меня заботили?

Заметив, что Сяоцин хочет возразить, Бай Жусюэ нежно приложила кончик пальца к её губам:

— Больше не будем об этом. Я пойду готовить ужин.

Она направилась к кухне. Глядя сестре в спину, Сяоцин до боли сжала кулак, в котором лежала пилюля. Она знала, как важен брат Сяо для её сестры. Знала и то, что, если та уснет сейчас, за время этого сна может пролететь вся жизнь брата Сяо. Но больше всего Сяоцин пугало отчаяние, которое охватит сестру, когда та проснется и не застанет его в живых.

Если бы ценой была лишь утрата магических сил, Сяоцин бы не колебалась. Но на кону стояла жизнь. Лицо Бай Жусюэ в последнее время становилось всё бледнее. Как долго она сможет продержаться? Глубокая зима уже вступила в свои права, и саму Сяоцин всё сильнее клонило в сон, силы были на исходе. Что станется с сестрой, когда она сама впадет в забытье?

«Нет! Я не позволю сестрице подвергать себя такой опасности!» — Сяоцин решительно сжала пилюлю. Её взгляд стал непоколебимым.

…

Тем же днем Бай Жусюэ сидела во дворе, подшивая обувь для Сяо Мо. Сяоцин растерла пилюлю в порошок, растворила его в воде и вынесла чашу во двор.

— Сестрица, выпей воды.

— Благодарю, — Бай Жусюэ приняла чашу.

Под напряженным взглядом младшей сестры она выпила теплую воду до последней капли. Вкус показался ей необычайно сладким, но она не придала этому значения. Поставив глиняную чашу, она вернулась к шитью.

Сяоцин присела рядом, делая вид, что читает книгу, но на самом деле она ни на секунду не спускала глаз с сестры. Прошел час, и Бай Жусюэ почувствовала, как наваливается невыносимая усталость. Она тряхнула головой, умылась ледяной водой и, взбодрившись, снова села на скамью. Однако сонливость вернулась почти мгновенно.

Тогда она взяла со стола стручок жгучего перца и откусила кусок. Бай Жусюэ, всегда боявшаяся острого, болезненно поморщилась, но даже эта резкая боль помогла лишь на мгновение. Веки становились свинцовыми. В этот раз желание уснуть было во сто крат сильнее, чем когда-либо прежде. Тело отказывалось подчиняться, у неё не осталось сил даже на то, чтобы ущипнуть себя.

Сердце Сяоцин сжалось от боли, когда она увидела, как отчаянно сестра борется за каждую секунду бодрствования.

— Сяоцин… — Бай Жусюэ потянулась к руке сестры. — Ущипни меня… посильнее…

— Сестрица… — глаза Сяоцин застила туманная дымка.

Видя, что та медлит, Бай Жусюэ схватила со стола толстую иглу, намереваясь вонзить её в собственную плоть. Сяоцин перехватила её руку:

— Сестрица, молю… просто усни…

— Нельзя…

Бай Жусюэ с трудом приподняла голову. Её голос был едва слышен, а сознание истончалось, подобно нити, готовой вот-вот оборваться.

— Обувь… я ещё не закончила…

— Он всё еще в Столице… я должна дождаться его возвращения…

— Мне нельзя спать… никак нельзя…

— Я дала обещание… он будет винить меня…

Голос становился всё тише, голова — тяжелее, а мысли путались. Видя её страдания, Сяоцин, словно раненая, крепко прижала сестру к себе.

— Сестрица… Брат Сяо ни в чем не будет тебя винить. Это всё моя вина… Прости меня, сестрица… Прости…

Голос Сяоцин доносился до Бай Жусюэ словно издалека. В её угасающем сознании, будто в калейдоскопе, замелькали обрывки воспоминаний.

Их первая встреча.

Как они впервые вместе ехали верхом на быке.

Как он впервые учил её читать и писать.

Как он впервые похвалил её стряпню…

…

— Сяо Мо, а что значит — «состариться вместе до белых волос»? — спросила юная девушка той далекой весной.

— Состариться до белых волос — значит прожить всю жизнь рука об руку, пока оба не станете стариками, — ответил он.

— Значит, и мы состаримся вместе?

Мужчина на мгновение замер, а затем нежно коснулся её волос и улыбнулся:

— Обязательно.

…

— Я обещала ему… что мы встретим седину вместе… — прошептала Бай Жусюэ, и её веки окончательно сомкнулись.

В последний миг перед тем, как тьма поглотила её, перед глазами мелькнул знакомый силуэт.

— Он вернулся…

Сяоцин вздрогнула и подняла голову, глядя на пустой двор за воротами. Слезы градом катились по её щекам.

— Да… сестрица… брат Сяо… он… вернулся…