Глава 82.0

Грянул последний удар Грозовой Скорби.

Тяжелые тучи в вышине начали рассеиваться. Сквозь облачный покров пробились первые лучи солнца, которые, словно божественные столпы света, озарили морскую гладь.

Бай Жусюэ ступила на поверхность воды и медленно пошла вперед. Ее тело было покрыто ранами, кровь в уголках губ уже запеклась. Капля Истинной Драконьей Крови внутри нее пульсировала, по крупицам восстанавливая истерзанную плоть, сквозь которую местами белели кости.

Фучень, наблюдая за тем, как Бай Жусюэ приближается к ней шаг за шагом, невольно вздохнула.

Только что Бай Жусюэ , бросившись к самым небесам, действительно сумела защитить Божественную душу Сяо Мо и направила его дух обратно в круг перерождения. Ценой этого подвига стала ее собственная жизнь — она едва не сгинула навсегда, едва не лишилась души.

Подойдя к Фучень, Бай Жусюэ словно не заметила ее и прошла мимо.

Фучень обернулась и, глядя в спину уходящей женщине, негромко произнесла:

— Ты сберегла Божественную душу Сяо Мо, но это перерождение произошло вопреки законам Великого Дао. Его возвращение может закончиться неудачей. Даже если он добьется успеха, неизвестно, сколько времени это займет. Жусюэ , сколько лет ты готова потратить на его поиски? Сможешь ли ты отыскать его в бескрайнем море людских душ?

Беловолосая женщина замерла.

— Сто лет, тысячу или десять тысяч — я буду искать его вечно.

Фучень печально покачала головой:

— Тебе придется искать очень, очень долго.

Бай Жусюэ вновь двинулась вперед, и ее голос донесся издалека:

— Мне все равно.

Покинув Северное море, Бай Жусюэ летела вперед, повинуясь лишь инстинктам своего тела. В ее мыслях царила пустота; она даже не осознавала, куда держит путь. И лишь когда она подняла голову, то обнаружила, что незаметно для самой себя вернулась в небо над Селением Каменного Моста, что в Уезде Лазурных Гор.

Бай Жусюэ приняла человеческий облик. К этому моменту благодаря поразительной силе исцеления ее внешние раны затянулись. Хотя внутренние повреждения все еще требовали долгого восстановления, внешне она ничем не отличалась от обычной женщины. Лишь ее волосы, когда-то черные и густые, словно ночной водопад, теперь стали абсолютно белыми, как чистый снег.

Она медленно опустилась на землю у ограды старого, обветшалого двора. Глядя на этот простой крестьянский дом, она видела то, что хранило ее сердце.

В ее глазах там, во дворе, на каменной скамье сидел книжник в бирюзовых одеждах. Он держал в руках свиток и сосредоточенно читал. А рядом женщина в белом платье закатала рукава, обнажая белоснежные руки, и, собрав волосы в узел, доставала белье из таза. Она с силой выжимала ткань, капли воды стекали по ее предплечьям и падали на землю, а затем она аккуратно развешивала одежду на бамбуковых шестах. Еще там была юная девушка в изумрудном платье с большой корзиной в руках. Полная задора, она кормила кур и уток смесью из проса и дикого гороха.

Но подул ветер. Когда наваждение рассеялось, Бай Жусюэ увидела лишь пустой двор. Там никого не было.

Толкнув калитку, она вошла внутрь. Как и прежде, она заколола волосы, подоткнула рукава и принялась за уборку. Подмела две единственные комнаты, тщательно выжала тряпку и вытерла мебель. Она протерла даже каменный стол во дворе, не оставив ни пылинки.

Закончив с делами, Бай Жусюэ приготовила нехитрый обед из того, что осталось в погребе, сварила немного риса и принялась за еду, сидя во дворе и откусывая крошечными кусочками. Раньше здесь всегда звучал смех и велись беседы троих людей, но теперь во дворе была лишь ее одинокая тень.

Завершив обед и вымыв посуду, она снова села на каменную скамью, устремив взгляд на тропинку, ведущую к дому. Каждую травинку и каждое деревце на этой дороге она знала уже наизусть.

— Сестрица Бай! — донесся до нее детский голосок.

На тропинке показались четверо детей, которые радостно бежали к ее дому.

— Сестрица Бай, ты вернулась! — воскликнула Шэнь Лили, забегая во двор.

— Да, — Бай Жусюэ с улыбкой кивнула. — Я вернулась.

— Сестрица Бай, а почему твои волосы стали белыми? — полюбопытствовал Ху Хуэй.

— Просто со мной кое-что случилось, вот они и побелели, — терпеливо объяснила она.

— О-о-о... — Ху Хуэй понимающе закивал. Он не стал расспрашивать дальше. Отец и мать всегда говорили: если взрослые отвечают туманно, детям не стоит проявлять лишнее любопытство. К тому же, хоть серебристо-белые волосы и выглядели необычно, они очень подходили Сестрице Бай, делая ее еще прекраснее.

— Странно, Сестрица Бай, а где дедушка Сяо? — Хуэй-Хуэй удивленно захлопала ресницами. — Дедушка Сяо говорил, что пошел тебе помогать. Почему он не вернулся вместе с тобой?

При упоминании его имени сердце Бай Жусюэ болезненно сжалось, словно его кусали тысячи муравьев, а в глазах на мгновение отразилось смятение.

— Сестрица Бай, что с тобой? Тебе плохо? — Ци Мин с тревогой посмотрел на нее.

— Нет, все хорошо, — она покачала головой и ласково погладила Хуэй-Хуэй по голове. — Дедушка Сяо... он очень устал, пока помогал мне. Сейчас он отдыхает в одном очень далеком месте и вернется нескоро.

— А, вот оно что...

Дети дружно кивнули, но в их искренних глазах промелькнула грусть. Им очень нравилась красивая и добрая Сестрица Бай, но они также любили и мудрого дедушку Сяо. И хотя разница в возрасте между ними была огромной, почему-то, когда они стояли рядом, детям казалось, что так и должно быть. Будто они — две части одного целого.

— Сестрица Бай, у тебя, наверное, настроение плохое? — Лили заглянула ей в глаза.

Бай Жусюэ грустно улыбнулась:

— Наверное, есть немного.

Хуэй-Хуэй завертела головой, придумывая, как развеселить сестрицу. Вдруг ее глаза радостно блеснули:

— Сестрица Бай, пока тебя и дедушки Сяо не было, у нас тут одна песенка появилась, очень красивая! Хочешь послушать? Может, тебе станет легче.

Бай Жусюэ кивнула:

— Хорошо, спой мне.

— Тогда слушай и чур не смеяться, если я испорчу!

Хуэй-Хуэй прочистила горлышко и запела голоском, звонким, как у иволги:

— Лунный свет, Первый Магистр,

На белом коне через пруд он спешит.

На берегу порей золотой,

Карп в восемь чи блещет чешуей.

Дружной семьей захмелеют от вин,

В дом свой невесту введет господин.

Сквозь годы шагает, в былое глядя...

Песенка неслась над тихим двором, и остальные дети начали негромко подпевать. Но когда последний звук затих, Лили испуганно вскрикнула:

— Ой! Сестрица Бай? Почему ты плачешь?

— Плачу? Разве? — Бай Жусюэ поспешно начала вытирать щеки, но слезы продолжали катиться вопреки ее воле. — Вовсе нет. Просто ветер дунул, и соринка в глаз попала.

— Правда не плачешь? — переспросила Лили.

— Правда, — Бай Жусюэ легонько ущипнула девочку за щеку. — Мне нельзя плакать.

— Почему?

— Потому что... если он увидит это с небес, он будет очень беспокоиться.