Книжник остался прежним, и дева всё так же в белых одеждах

На возвышении вдовствующая императрица Янь, стоя в стороне, судорожно сжимала края своих рукавов, ледяным взглядом сверля старейшину Хуана. Она не могла постичь, что было на уме у этого человека.

В последние дни её брат не раз упоминал, что старейшина Хуан из Обители Мириада Мечей проявляет непостоянство и даже намекает другим знатным родам, что они могут побороться за место императрицы.

Вдовствующая императрица никак не могла взять в толк причины такого поведения. Клан Янь осыпал Хуана дарами и выказывал ему величайшее почтение, никогда не давая повода для недовольства. Их отношения всегда были доверительными. Что же заставило его переметнуться?

Она перевела взгляд на стоявшего неподалеку Янь Шаньао. Тот лишь мрачно покачал головой — он тоже пребывал в неведении.

На самом деле, в душе старейшины Хуана тоже скребли кошки. Как гласит народная мудрость: «Лучше разрушить десять храмов, чем одну свадьбу». Ему вовсе не хотелось играть роль злодея. К тому же он давал обещание клану Янь поддерживать их... а в итоге лишь вносил смуту в последнее время. После сегодняшнего дня его репутация наверняка рухнет в бездну.

Но если таков приказ Владычицы Секты, что он мог поделать?

Хотя одного Хуан всё же не понимал. Если Владычица не желала видеть одаренную деву клана Янь императрицей Царства Чжоу, ей достаточно было лишь слова. Кто осмелится пойти против её воли? Но Владычица словно чего-то опасалась.

«Ладно, будь что будет», — вздохнул про себя Хуан.

Нужно довести дело до конца, а после найти предлог и немедленно вернуться в Обитель Мириада Мечей. Его не покидало дурное предчувствие, что в Имперской Столице вот-вот разразится буря, и оставаться здесь дольше было опасно.

— Кхм-кхм... — Старейшина Хуан кашлянул, готовясь обосновать свой протест. — Вчерашнее знамение «Парад Девяти Звезд в Круге» действительно имело место, однако семь звезд выстроились в ряд, подобно мечу, зависшему в небесах. Это предвещает, что в самом Пике благоденствия может таиться скрытая угроза. Согласно моим расчетам, сегодня лучше строго следовать установленным ритуалам вашего государства. Не стоит вносить сумятицу и менять порядок церемоний, дабы не навлечь беду.

— Старейшина Хуан глаголит истину. Обряд Байтан — дело нешуточное. Столь торжественную клятву надлежит давать лишь в день официального великого торжества. Прошу Сына Неба трижды подумать!

— Просим Сына Неба трижды подумать!

— Ваше Величество! Где это видано — совершать Байтан сейчас? Предки могут счесть это за глумление над традициями!

Стоило Хуану подать голос, как придворные сановники тут же подхватили его слова. Слушая их многоголосый хор, вдовствующая императрица и Янь Шаньао почернели от гнева. Они оба понимали: чиновники почувствовали, что клан Янь, возможно, лишился безоговорочной поддержки Обители Мириада Мечей.

Без покровительства великой секты, даже несмотря на огромное влияние клана Янь при дворе, объединенные силы других знатных семей могли связать Янь Шаньао руки.

— Ваше Величество, старейшина Хуан прав. Обряд поклонения небу и земле лучше отложить до дня официального вступления в права, — произнесла вдовствующая императрица, выходя вперед.

Сердце её пылало от обиды, но иного выхода не было. Лучше было отступить сейчас и сохранить лицо.

— Раз так велит матушка-императрица, на сегодня оставим это, — кивнул Сяо Мо.

Внешне он оставался невозмутимым, но в душе ликовал. Стало очевидно: Обитель Мириада Мечей более не стоит за кланом Янь горой. Между ними явно пробежала кошка. Не зря холодная Фея Цзян выказывала недовольство при одном упоминании этой семьи. Если они еще не рассорились окончательно, то лишь ради соблюдения приличий.

Спустя время, необходимое для сгорания двух благовонных палочек, все этапы свадебного торжества были завершены без сучка и задоринки. Чиновники разошлись, а Жусюэ под присмотром вдовствующей императрицы покинула залу.

Сяо Мо вернулся в свои покои, сменил торжественное одеяние на просторный халат Дао и направился в Императорский кабинет. Хотя он всем сердцем стремился к самосовершенствованию и почти не касался дел управления, существовали важные государственные указы, требовавшие оттиска его нефритовой печати. Время от времени ему приходилось разбирать кипу Прошений.

Однако из-за того, что Сяо Мо ускорил ход времени в Книге Сотни Жизней, его дух был истощен. К тому же неудача при встрече Небесного Бедствия нанесла сильный удар по его состоянию. Просмотрев несколько свитков, он уронил голову на руки прямо за столом, решив немного вздремнуть, чтобы восстановить силы.

В это же время в Зале Духовного Сердца Янь Жусюэ уже сняла подвенечный наряд, облачившись в привычное длинное платье. Обменявшись парой слов с вдовствующей императрицей, она в сопровождении наставницы Хуан направилась к выходу из дворца.

Проходя мимо внешней стены Императорского кабинета, она невольно замедлила шаг. Заметив это, наставница Хуан с улыбкой произнесла:

— Госпожа, я слышала, что Сын Неба сейчас трудится над государственными делами. Не желаете ли заглянуть к нему?

— Разве это дозволено? — спросила Жусюэ . — Согласно этикету Чжоу, до завершения всех брачных обрядов нам с Его Величеством не полагается видеться наедине.

— По букве закона — да, но правила созданы людьми, а люди — создания живые, — мягко ответила наставница. — К тому же, сегодня столько сановников пренебрегли волей императрицы, что она в великом гневе. Кому теперь дело до мелких условностей?

Янь Жусюэ , чуть склонив голову, на мгновение задумалась, а затем улыбнулась:

— Что ж, пусть будет по-вашему, наставница Хуан.

Получив согласие, наставница Хуан тотчас подала знак дворцовым девам. Те поспешили вперед, чтобы отослать служанок у дверей и увести Вэй Сюня под благовидным предлогом.

Когда перед кабинетом не осталось лишних глаз, Жусюэ пересекла площадь. Подойдя к дверям, она уловила едва слышное, мерное дыхание спящего мужчины. Улыбнувшись, она не стала стучать, а лишь осторожно толкнула створку и бесшумно вошла внутрь.

Сяо Мо крепко спал, привалившись к письменному столу. Внезапно его брови дрогнули, лицо исказилось в болезненной гримасе — должно быть, его настигло тяжелое сновидение.

Жусюэ протянула руку и нежно коснулась пальцами его лба. Теплая духовная энергия плавно перетекла в тело Сяо Мо. Вскоре его лицо разгладилось, и он погрузился в глубокий, спокойный сон.

Дева аккуратно подобрала подол платья и присела рядом. Сложив руки на краю стола и положив на них подбородок, она своими прекрасными персиковыми очами, не мигая, смотрела на спящего.

Солнечный свет пробивался сквозь оконную раму, подсвечивая пылинки, танцующие в полуденных лучах, и мягко ложился на плечи двоих. Глядя на него, девушка не удержалась и легонько ткнула пальцем в его щеку. Спящий Сяо Мо почувствовал щекотку, потерся лицом о рукав и продолжил спать.

Она тихо рассмеялась, продолжая безмолвно любоваться им.

Семь тысяч лет назад в маленькой деревушке жил книжник, который любил читать в своем саду. У него была привычка: когда усталость брала свое, он засыпал прямо за каменным столом. В те мгновения юная дева в белом платье, словно кошка, подкрадывалась к нему, заглядывала в лицо и время от времени касалась его щеки.

Точно так же, как и сейчас.

Прошло семь тысяч лет.

Пусть книжник стал императором.

Пусть дева обрела власть над Четырьмя Морями.

Но, кажется...

Книжник остался прежним.

И дева всё так же в белых одеждах.