Испытание Благородного мужа

Путь от Обители Белого Оленя до Академии Конфуцианства занял у Сяо Мо и его спутников около месяца.

Дело было не в том, что дорога оказалась слишком долгой. Просто в течение этого месяца они часто останавливались, то и дело сталкиваясь с различными происшествиями. Порой это были пустяковые дела — например, помочь потерявшейся в городе девочке найти мать, — а порой и более серьезные, такие как изгнание злых духов из чьего-нибудь дома.

Хотя за очищение от скверны обычно брались даосские монахи или странствующие заклинатели, конфуцианские книжники тоже не оставались в стороне. Встретив беду на своем пути, они помогали делом, не придавая этому особого значения.

Было ли это частью скрытого испытания Академии Конфуцианства или нет — троица не знала, да и не особо заботилась об этом.

Кроме того, Сяо Мо с товарищами не раз поднимались в горы, чтобы истребить разбойничьи гнезда или уничтожить оборотней-яо, что повадились охотиться на людей. Трое молодых людей напоминали благородных мужей из преданий, покинувших свои обители, чтобы познать мир и нести в него порядок.

Однако за время странствий Сяо Мо заметил, что мир вокруг стремительно меняется. Хотя великая война между человечеством и племенами яо еще не разразилась, в воздухе уже отчетливо ощущалось предгрозовое напряжение. Не только великие секты, но и каждое государство в Мире смертных готовилось к грядущей битве, от исхода которой зависело само выживание рода людского. Эта тревожная атмосфера просачивалась даже в самые захолустные деревни.

Никто не знал, когда именно вспыхнет пламя войны и как долго оно будет бушевать.

Когда путники уже подходили к землям Академии Конфуцианства, им встретилась демоница-крольчиха. В конечном итоге Ло Ян решил отпустить её.

— С одной стороны, наш старший брат очень добр, — Шан Цзюли, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди, с улыбкой наблюдала за Ло Яном. — Но когда дело касается людоедов или жестоких тварей, он обнажает меч не моргнув глазом, точно заправский палач.

Она сделала паузу, прищурив глаза:

— Но стоит ли называть брата решительным и суровым, если сейчас он дарует жизнь этой крольчихе? Брат, неужели ты не боишься, что в будущем она станет причинять вред людям?

— Чего мне бояться? — Ло Ян спокойно убрал меч в ножны. — Она не вредила людям, лишь усердно совершенствовалась, впитывая эссенцию солнца и луны. Если я убью её сейчас, чем я буду отличаться от тех кровожадных яо, которых мы истребляем?

Он двинулся вперед, бросив через плечо:

— Что она совершит в будущем — дело будущего. Никто не может знать наверняка, что случится завтра. Я пекусь лишь о том, что вижу перед собой в данный миг.

Шан Цзюли покачала головой и шепнула Сяо Мо:

— Твой старший брат просто обожает напускать на себя таинственный и крутой вид.

Сяо Мо усмехнулся:

— Не знаю, как насчет остального, но в одном я с ним согласен.

— В чем же?

— «Я пекусь лишь о том, что вижу перед собой», — повторил Сяо Мо.

Шан Цзюли лукаво взглянула на него, в её глазах заплясали искорки:

— Младший брат, неужели ты так тонко намекаешь на свои чувства к старшей сестре? Что ж, это вполне допустимо, но тебе стоит заранее подумать, как ты будешь объясняться с госпожой Бай, когда мы вернемся.

— ... — Сяо Мо на мгновение опешил, осознав, куда клонит сестра.

Он лишь покачал головой и ускорил шаг, следуя за Ло Яном.

— Эй! Младший брат, не беги так быстро! Я же серьезно, неужели ты даже не подумаешь об этом? — Шан Цзюли со смехом припустила за ним, хотя в её голосе не было ни капли серьезности.

Спустя три дня Сяо Мо, Ло Ян и Шан Цзюли достигли подножия горы, где располагались врата Академии Конфуцианства. Здесь собралось множество книжников из самых разных мест. Это были не только ученики Четырех Великих Обителей Знаний, но и представители тысяч других, менее известных учебных заведений со всего света. Все эти школы, большие и малые, находились под началом Академии Конфуцианства.

— Пойдемте, — Ло Ян взглянул на вершину горы, окутанную густым облаком Благодати Просвещения, и повел спутников внутрь.

Территория Академии была колоссальной: она охватывала не только обширные горные хребты, но и прилегающие равнины.

Предъявив свои нефритовые жетоны и пройдя регистрацию, Сяо Мо был вынужден разделиться со старшими. Ло Ян и Шан Цзюли отправились на испытание для получения звания Глава Обители. Успешно пройдя его, они получили бы право основать собственную школу в любом уголке мира и официально набирать учеников.

Сяо Мо же предстояло Испытание Благородного мужа. Те, кто выдерживал его, получали почетный титул «Благородный муж». Те же, кто демонстрировал выдающиеся результаты, удостаивались права добавить к нему почетное определение, становясь «Истинным Благородным мужем». Впрочем, большинство соискателей ограничивалось первым титулом, а для получения звания «Истинного» требовалось пройти через дополнительные, куда более суровые проверки.

Под руководством старших братьев Академии Сяо Мо прибыл на Пик Благородных мужей. Оглядевшись, он увидел других претендентов: здесь были и совсем юные юноши лет пятнадцати-шестнадцати, и седовласые старцы. Это чем-то напоминало императорские экзамены в Мире смертных, но с одним важным отличием — от каждого присутствующего здесь исходила ощутимая аура Благородного духа.

Из разговоров с другими книжниками Сяо Мо узнал, что здесь собралась лишь половина тех, кто изначально держал путь в Академию. Остальные были признаны «недостойными» еще в пути и отправлены назад для дальнейшего обучения.

Через некоторое время гомон голосов затих. С неба плавно спустился пожилой наставник и, застыв в воздухе, церемонно поклонился собравшимся. Претенденты поспешили ответить глубоким поклоном. На поясе старика висел нефритовый жетон с выгравированной надписью: «Наставник-распорядитель Академии».

— Вы проделали долгий путь, и это достойно уважения. Наше испытание состоит из двух этапов, — медленно произнес старец, обводя толпу взглядом. — Первый этап проверит ваши познания в конфуцианских канонах. Прошу всех пройти в учебные залы и занять любые свободные места. Через час вам раздадут свитки с заданиями.

После этих слов старец исчез. Сяо Мо вошел в один из залов и сел за свободный стол.

Спустя час в зал вошли несколько распорядителей и раздали экзаменационные листы. Сяо Мо внимательно изучил вопросы. Темы были глубокими и весьма непростыми, но главная трудность заключалась в другом. С каждым прочитанным иероглифом Сяо Мо чувствовал, как по капле истощаются его духовные силы.

Когда он взял в руки кисть, она показалась ему невероятно тяжелой. Это была не обычная принадлежность для письма, а Кисть Литературного духа — точь-в-точь такая же, какую он использовал несколько лет назад при поступлении в Обитель Белого Оленя.

Глубоко вздохнув, Сяо Мо сосредоточился и начал писать.

На выполнение задания отводилось время, пока горят три палочки благовоний. К середине первой палочки многие книжники уже покрылись холодным потом, а их лица мертвенно побледнели. Когда же первая палочка догорела и старший ученик зажег вторую, некоторые и вовсе не выдержали — они без чувств падали прямо на свои столы.

Глядя на теряющих сознание учеников, распорядитель лишь разочарованно качал головой, словно сокрушаясь о том, насколько слабым оказалось нынешнее поколение.

Однако были и те, кто держался стойко. Взгляд распорядителя остановился на юноше у окна в самом конце зала. Тот писал не спеша, с удивительным спокойствием. На его лбу выступила испарина, но он был далек от изнеможения. Было видно, что его повседневное совершенствование было необычайно прочным.

Но больше всего распорядителя озадачило другое: почему от этого юноши едва уловимо исходило Драконье величие?