Я тоже отправлюсь туда

Императорский дворец Царства Цинь.

Старшая сестра обмолвилась, что правитель этих земель ведет себя странно, и велела все разузнать. Поэтому последние несколько дней Малышка Цин провела в тени, неустанно следя за каждым шагом и словом владыки Цинь.

Слова сестры подтвердились: на троне действительно восседала женщина.

Нельзя было не признать — Императрица была ослепительно хороша. В глазах Малышки Цин ее сестра всегда оставалась прекраснейшей женщиной в мире, но, увидев правительницу Цинь, она поняла, что та ни в чем ей не уступает. Однако если сестра была воплощением нежности и изящества, то в чертах лица этой женщины читалась решительность и истинно героическая отвага.

Государыня, которую звали Цинь Сыяо, правила твердой рукой. Несмотря на юный возраст, она обладала поразительным политическим чутьем и действовала молниеносно. Ее авторитет при дворе был непререкаем: даже седовласые старейшины из числа министров трепетали в ее присутствии.

Впрочем, это было неудивительно. Она не раз лично вела войска в бой, облаченная в доспехи, и значительно расширила границы своих владений. Нынешнее величие Царства Цинь целиком и полностью зиждилось на ее воле. А слава, добытая на полях сражений, — самый прочный фундамент для власти.

Сестра упоминала, что Князь Цинь ступила на путь совершенствования и достигла немалых высот. Однако, судя по наблюдениям Малышки Цин, эта женщина находилась лишь на седьмом уровне Закалки Ци. Как и большинство земных монархов, она, казалось, была не в силах совершить Возведение Основания.

Что же касается предположений сестры о ее притязаниях на Царство Чжоу, то и они выглядели беспочвенными. Сейчас отношения Цинь с Царством Янь были крайне натянутыми, и все помыслы двора были заняты тем, как сокрушить соседа. До земель Чжоу им не было дела. На утренних советах обсуждали лишь одно: после поглощения Янь взять передышку для восстановления сил, а затем продолжить экспансию на восток и запад.

Малышка Цин предположила, что они просто не решаются трогать Чжоу, зная, что те ищут покровительства у Секты Мириада Мечей. За все это время Цинь Сыяо ни разу не произнесла имени «Сяо Мо». Она явно не имела к брату Сяо никакого отношения.

«Сестра, должно быть, просто слишком мнительна», — к такому выводу пришла Малышка Цин спустя несколько дней слежки.

Решив, что тратить время больше не стоит и пора возвращаться с докладом, она напоследок задумала еще раз проверить правительницу.

Тем утром Цинь Сыяо после аудиенции вернулась во внутренние покои. Она устроилась в саду и принялась за картину, выводя тушью горные хребты и потоки воды. Малышка Цин извлекла из своего пространственного хранилища крошечный, размером с вышивальную иглу, летучий меч.

— Лети!

Легким щелчком пальцев она направила клинок прямо в голову Цинь Сыяо. Хотя дворец защищали магические массивы, для практика Стадии Бессмертного, вооруженного мечом полубожественного ранга, устранить смертного монарха было проще простого — защиты дворца даже не шелохнулись бы.

Острое жало неумолимо приближалось к цели. Но в тот миг, когда оно должно было пронзить висок, меч внезапно замер, не продвинувшись вперед ни на цунь. Цинь Сыяо же продолжала рисовать, словно ничего не произошло.

Малышка Цин отозвала оружие, окончательно успокоившись. Она намеренно выпустила каплю своей ауры и жажды крови. Будь противник хотя бы на стадии Возведения Основания, он бы почувствовал угрозу. Но эта женщина осталась в полном неведении.

Развернувшись, Малышка Цин покинула императорский дворец.

Однако стоило ей уйти, как правительница Цинь подняла голову и посмотрела вдаль — именно туда, где только что исчезла гостья. На ее губах заиграла едва заметная улыбка. Спустя мгновение она снова склонилась над свитком, продолжая уверенно наносить мазки, будто и впрямь ничего не заметила.

Закончив с пейзажем, она сосредоточилась, выписывая у берега ручья фигуру мужчины. Прошел целый час, прежде чем последний штрих лег на бумагу.

— Ваше Величество...

Как только Цинь Сыяо отложила кисть, к ней подошла доверенная фрейлина и склонилась в глубоком поклоне.

— Говори, — кивнула императрица. — Что стряслось?

— Верховный канцлер и остальные прислали новые прошения, — тихо произнесла девушка.

— О чем они пекутся на этот раз? — Цинь Сыяо любовалась своей работой, и с каждым мгновением картина нравилась ей всё больше.

Эту фрейлину звали Хуа Сюн. Лишь ей, как самому близкому человеку, дозволялось просматривать доклады, прежде чем они лягут на стол государыни.

— Речь снова о Вашем гареме, — честно ответила Хуа Сюн. — Министры умоляют Ваше Величество как можно скорее принять наложниц. Они твердят, что внутренние покои не могут пустовать, а Царству Цинь нужен наследник. Желаете ли Вы ознакомиться с бумагами?

— Ха-ха-ха... — негромко рассмеялась Цинь Сыяо. — Нет нужды. Впредь подобные прошения можешь мне даже не показывать.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Кстати, Хуа Сюн, подойди. Взгляни, хороша ли картина?

— Ваша рабыня посмеет высказать мнение, — фрейлина подошла ближе. — Ваше Величество преуспели во всех искусствах, но Ваше мастерство владения кистью... Пожалуй, лишь глава Шан из Обители Белого Оленя мог бы состязаться с Вами.

Хуа Сюн не льстила — она действительно так считала.

— Хе-хе, красиво, правда? Это он меня научил, — уголки губ императрицы дрогнули в нежной улыбке.

«Опять "он"», — подумала Хуа Сюн. Она знала тайну своей госпожи: знала, что та — женщина, знала о ее невероятных талантах и о том, что она тайный практик. Но личность того таинственного «его», о котором императрица вспоминала с такой теплотой, оставалась для нее загадкой.

Фрейлина присмотрелась к рисунку. У ручья стоял мужчина в бирюзовых одеждах; он заложил руки за спину, созерцая бег воды. К сожалению, лица на картине видно не было.

— Хуа Сюн, — позвала Цинь Сыяо.

— Да, Ваше Величество.

— Что слышно о делах в Царстве Чжоу?

Фрейлина на мгновение замерла и с опаской огляделась по сторонам.

— Не бойся, та женщина ушла. Говори как есть, — отмахнулась императрица.

Еще когда Малышка Цин только проникла во дворец, Цинь Сыяо тайным звуком приказала Хуа Сюн не упоминать при ней ни о Чжоу, ни о тайном совершенствовании госпожи.

— Ваше Величество, в Чжоу готовятся к великому торжеству. Поговаривают, правитель Чжоу намерен взять в жены дочь из Клана Янь и провозгласить ее императрицей. Весь двор сейчас занят подготовкой к свадьбе.

— О? Свадьба, значит, — Цинь Сыяо коснулась пальцами нарисованного мужчины. — Поистине радостное событие. Покойный Император поддерживал связи с Чжоу, так что и мне подобает выразить почтение.

— Что Вы прикажете?

— Передай Министру Обрядов, господину Яну, пусть готовит дары. Мы отправим посольство в Чжоу.

Цинь Сыяо нежно провела ладонью по шелку картины.

— И еще... Я тоже отправлюсь туда.