Когда Небо и Земля воссоединятся, я убью тебя собственноручно!

— Эту женщину я беру под свою защиту.

Хэ ЕЕ преградила путь к Бай Жусюэ. Несмотря на то, что Хэ ЕЕ выглядела как совсем юная девочка, едва достигшая возраста «золотой шпильки», и её пухлые щеки казались очаровательными, само её имя заставляло содрогаться.

Имя «Хэ ЕЕ» было тем столпом, который не смел игнорировать ни один практик в обеих поднебесных мирах.

— Хэ ЕЕ, ты уверена, что хочешь пойти на это? — Фэн Цяньцю нахмурился.

В его душе поселилось глубокое сомнение. Хэ ЕЕ всегда была известна своим безразличием ко всему сущему. С тех пор как она покинула родной дом, она целую тысячу лет не возвращалась в Обитель Десяти Тысяч Законов. С чего бы ей вдруг бросаться на помощь Истинной Драконице, рискуя всем ради дела, которое её никак не касалось?

— Повторяю в последний раз, — Хэ ЕЕ крепче сжала косу и сделала шаг вперед. — Слушайте меня, старики. Жизнь этой женщины принадлежит мне. Если у кого-то есть возражения — пусть выскажет их моей косе!

Едва сорвались эти слова с её губ, как она резким движением взмахнула косой позади себя. Раздался оглушительный грохот. Земля содрогнулась, и глубокая расщелина, подобно ране на теле мира, протянулась на десять ли вдаль.

За спиной девочки внезапно воздвигся Облик Небесного Закона. Величественная призрачная фигура в одной руке сжимала эфирную косу, а в другой — связку сахарных яблок. Две длинные косы покоились на плечах колосса, а взор его был полон такого презрения, словно все живое вокруг было лишь пылью под ногами.

Остальные практики в ужасе отпрянули. Они переглянулись и уставились на Фэн Цяньцю, ожидая его решения. Тот долго смотрел в глаза Хэ ЕЕ, и она отвечала ему немигающим, твердым взглядом.

Наконец Фэн Цяньцю покачал головой и тяжело вздохнул:

— Я доложу об этом Великому Союзу Людей. Надеюсь, Владыка города понимает, что делает.

Фэн Цяньцю прекрасно осознавал, что в честном бою ему не одолеть Хэ ЕЕ, и не собирался тратить силы впустую. Как только он развернулся и ушел, остальные присутствующие почувствовали облегчение и поспешили последовать за ним. В их глазах долг был исполнен: Владыка Града Усмирения Оборотней самолично встала на защиту Бай Жусюэ. Теперь, когда даже Фэн Цяньцю отступил, никто не посмеет обвинить их перед Союзом Людей.

— Старики остаются стариками... Скука смертная! — Хэ ЕЕ фыркнула, развеяла Облик Небесного Закона и, убрав косу, повернулась к израненной женщине. — Хм, а ты и вправду красавица. Теперь понятно, почему Сяо Мо так сильно тебя любил. Будь я мужчиной, тоже не устояла бы.

— Кто ты? Зачем спасаешь меня? — медленно произнесла Бай Жусюэ. В её голосе не осталось и тени жизни.

— Не я спасаю тебя, а Сяо Мо, — Хэ ЕЕ спокойно смотрела в её золотистые вертикальные зрачки. — Десятилетия назад Сяо Мо истреблял демонов в Обители Десяти Тысяч Законов, собирая для тебя Заслуги. Он был простым книжником, но каждый раз, ступая на поле брани, он преображался. Он сражался так, будто сама смерть была ему не страшна. Лишь позже я узнала правду: его возлюбленная была ранена, и ему требовались Людские заслуги. Очень много заслуг.

Хэ ЕЕ сделала паузу, вспоминая былое.

— Когда Обитель Десяти Тысяч Законов была на грани падения, он постиг Путь Конфуцианства и стал Святым. Без него Крепость Вечного Рубежа пала бы. А если бы пал Рубеж, в обороне мира возникла бы брешь, и нынешняя война выглядела бы совсем иначе. Перед его уходом я спросила, чего он хочет взамен на свою службу. И он выбрал это.

Хэ ЕЕ достала из-за пазухи подвеску в форме двух рыб Инь и Ян.

— Этот амулет можно использовать лишь однажды. Он позволяет пересечь границу между двумя мирами. Но есть у него и иное значение: он обязывает меня исполнить одну его просьбу, если я на то соглашусь. Сяо Мо умолял меня защитить твою жизнь, когда его не станет. Я дала слово. И сегодня я его сдержала.

Хэ ЕЕ присела и положила подвеску перед ней. Бай Жусюэ смотрела на артефакт глазами, похожими на стоячую воду:

— Он мертв.

— Я знаю, — кивнула Хэ ЕЕ.

— Его божественная душа развеялась, не оставив следа. Я больше никогда его не найду...

— Я знаю, — Хэ ЕЕ подняла взор к безбрежному синему небу.

— Он был смыслом моей жизни. Теперь, когда его нет, зачем мне жить? — глухо прошептала Бай Жусюэ.

— А вот этого я не знаю, — Хэ ЕЕ отвела взгляд от небес. — Я никогда никого не любила. Я была рождена для битв и убийств. Мне неведомо, что такое любовь. Я обещала Сяо Мо спасти твою жизнь, но если ты твердо решила умереть, я не стану тебя удерживать.

Хэ ЕЕ внимательно посмотрела на Драконицу:

— Однако помни, Бай Жусюэ. На мой взгляд, в этом мире умереть может кто угодно, но только не ты.

Она развернулась и пошла прочь. Её силуэт вскоре растаял вдали, но голос продолжал звучать эхом между небом и землей:

— Живи. Ты обязана жить. Сяо Мо был твоим смыслом жизни, но и ты была для него всем миром. Если ты умрешь, то и Сяо Мо исчезнет по-настоящему.

***

В Высших Небесных Чертогах Божество отозвало свое сознание из нижнего мира. Сделав шаг, Оно переместилось в самую западную часть Небесного Царства. Там, перед Его взором, вопреки всем законам текла вспять великая лазурная река. Каждая искра в её водах была душой практика, чей дух был сокрушен и развеян. Когда этот звездный свет достигал конца горизонта, он окончательно сливался с Великим Дао, растворяясь в ткани мироздания.

Божество подошло к самому краю лазурного потока. Острым ногтем Оно полоснуло по кончику своего пальца, и капля эссенции божественной крови упала в реку. Среди бесчисленных осколков душ некоторые искры, словно услышав зов, начали отделяться от общего течения. Они кружились и сгущались, пока наконец не приняли облик юноши в бирюзовых одеждах.

Под властью законов Дао, восстановленная божественная душа книжника устремилась вниз, к путям перерождения и круговорота сансары. Но в тот миг, когда дух в бирюзовом уже готов был исчезнуть, Божество щелчком отправило еще одну нить эссенции крови в его суть.

Книжник обретет новую жизнь, подобно любой обычной душе. Но отныне, как только Божество пожелает, Оно сможет почувствовать его присутствие в любом уголке мира. Ему больше не придется искать его — сколько бы лет ни прошло.

Даже для такого могущественного существа насильственное воссоединение души Святого в условиях разделения Небес и Земли не прошло бесследно — лицо Его побледнело. Но Божеству было все равно. Оно развернулось, и подол Его одеяния скользнул по облакам. В мгновение ока Оно вернулось в свой пустой тронный зал.

Божество вновь воссело на трон и медленно закрыло глаза, погружаясь в сон.

«Думал, сможешь так легко исчезнуть, развеяв душу? Когда я проснусь и когда Небо и Земля вновь воссоединятся... Я убью тебя собственными руками!»