Глава 216.0

В ту ночь Сяо Мо сидел в саду Усадьбы Владыки Града Кленового Листа.

Он не предавался медитации, а лишь безмолвно взирал на ночное небо. Взгляд Сяо Мо становился всё глубже, и невозможно было угадать, какие думы терзали его душу.

— Пятый брат, — раздался в тишине двора голос Цянь Чжэньхао.

— Четвертый брат, — Сяо Мо отвел взгляд от звезд и посмотрел на пришедшего.

— Чем это ты тут занимаешься? — с улыбкой спросил Цянь Чжэньхао, присаживаясь рядом.

— Ничем особенным, просто размышляю о разном, — Сяо Мо покачал головой. — Ты пришел ко мне по какому-то делу?

— Ха-ха-ха, что за тон? Неужели я не могу просто зайти к брату, чтобы поворошить прошлое? — мягко отозвался Цянь Чжэньхао.

Сяо Мо не ответил, лишь сделал глоток остывшего чая.

— Впрочем... — глаза Цянь Чжэньхао блеснули. — Ты угадал. У меня действительно есть кое-что важное, о чем я хотел тебе поведать.

— Говори прямо.

— Это великая удача для тебя. Вот, возьми, — Цянь Чжэньхао достал из широкого рукава сосуд с эликсиром. — Это Пилюля Очищения Крови. Она укрепляет жизненную силу, изгоняет из тела нечистоты и приносит огромную пользу организму. Принимай по одной в день. Через четыре дня Старшая сестра устроит тебе испытание. Если пройдешь его, сможешь вступить в Секту Реки Забвения.

Сяо Мо принял лекарство, откупорил стеклянный флакон и внимательно осмотрел содержимое. Будучи не чужд Дао алхимии, он мгновенно понял, что эта пилюля — далеко не благословение.

Четвертый брат не солгал: она действительно разгоняла кровь и очищала тело. Однако этот состав был лишь подготовкой к превращению человека в Сосуд для парного совершенствования. Когда-то ученицы с Пика Тысячи Цветов уже пытались обманом заставить его принять нечто подобное, но тогда он их раскусил.

Если он выпьет это, через четыре дня тот, кто решит поглотить его силы, добьется куда более впечатляющих результатов.

— Спасибо, четвертый брат, — Сяо Мо закрыл флакон и спрятал его, сделав вид, что ничего не заметил.

— Не стоит благодарности, — Цянь Чжэньхао покровительственно похлопал его по плечу. — Мы же братья, к чему эти формальности?

Когда он произносил это, в его глазах на мгновение мелькнула тень вины, но она быстро сменилась привычным спокойствием.

Понятия «Сосуд» и «Истощение» не имели ничего общего с истинными практиками парного совершенствования, принятыми у последователей Дао. Настоящий совместный путь приносит пользу обоим, гармонизируя Инь и Ян, и через него тоже можно постичь Истинное Дао. Но такой путь слишком долог.

Поэтому Старшая сестра намеревалась попросту выпить Сяо Мо, использовав его как живое топливо. После такого ритуала Основа Дао жертвы разрушается, путь к вершинам закрывается навсегда, а уровень развития падает. Если же провести истощение несколько раз, Эссенция крови будет выпита до капли, и практик превратится в иссохший труп.

«Пятый брат, о пятый брат... Не я желаю тебе зла, но приказу Старшей сестры я противиться не в силах. У меня нет выбора. Но не волнуйся, когда тебя не станет, я продолжу наш путь, проживая жизнь и за тебя тоже».

Успокоив совесть этими мыслями, Цянь Чжэньхао почувствовал, как тяжесть отступила.

— Пятый брат, в ближайшие дни я буду очень занят и, возможно, не смогу навещать тебя. Прошу, не серчай, — обратился он к Сяо Мо.

Тот кивнул:

— Ничего страшного. Занимайся своими делами, не беспокойся обо мне.

— Вот и славно. Отдыхай. Если что понадобится — только скажи служанкам, они меня найдут. Не буду тебе мешать.

Цянь Чжэньхао хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Я провожу тебя, — Сяо Мо встал следом.

Они шли через поместье. Стрекот ночных насекомых и крики птиц вплетались в серебристое кружево лунного света, а в чистой глади прудов дрожали мягкие блики.

— Четвертый брат, — позвал Сяо Мо, глядя на сияющий диск луны.

— М-м? — тот с любопытством обернулся.

— Ничего... Просто детство вспомнилось.

— Детство... — Цянь Чжэньхао спрятал руки в рукава. — Нелегко нам тогда жилось. Ходили в обносках, каждый день в горы — то за травами, то на охоту, лишь бы выручить хоть какие-то цяни. А когда голод становился невыносимым, воровали баоцзы и монеты. Вечно терзались мыслью, где добыть пропитание и как дожить до завтрашнего дня.

— Да, всё именно так, — Сяо Мо кивнул и глубоко вздохнул. — Но, четвертый брат, ты помнишь, что говорил нам Старший брат?

— Что он говорил? — Цянь Чжэньхао усмехнулся. — Он много чего болтал.

— Он и правда был ворчлив и многословен, но слова, которые он повторял чаще всего, я помню до сих пор.

В глазах Сяо Мо отразилась тоска по прошлому.

— Как бы бедны, голодны и несчастны мы ни были, Старший брат всегда твердил: не смейте красть цяни у бедняков и отбирать у них еду. Мы сами нищие, а нищие должны сочувствовать друг другу, ведь всем и так приходится несладко. Поэтому мы воровали только у богатых домов.

— Ха-ха-ха, теперь и я припоминаю, — Цянь Чжэньхао закивал, и в его лице проступила тень былой теплоты. — У Старшего брата всегда были какие-то нелепые принципы.

— Хоть они и казались нелепыми, он всегда им следовал.

Сяо Мо посмотрел на далекие звезды.

— В то время мы были нищими, но не были нищими духом. Мы мечтали разбогатеть, взять в жены красавиц... Мы голодали, но любая еда, будь то даже маньтоу из грубых отрубей, казалась нам изысканным яством. Даже один черствый коржик мы, пять братьев, всегда делили поровну.

— Теперь в этом нет нужды, — Цянь Чжэньхао ободряюще хлопнул его по спине. — Теперь у меня есть и деньги, и власть, и всё, чего пожелаю. Больше не нужно делить одну лепешку на пятерых. Видишь этот нефрит на ступенях? Отколи хоть кусочек — и этого хватит простому люду на всю жизнь!

— Да, денег у тебя теперь в достатке... Но, четвертый брат, неужели деньги — это всё? Неужели ради пути совершенствования действительно можно отринуть всё человеческое?

Сяо Мо остановился и посмотрел брату прямо в глаза. Цянь Чжэньхао опешил:

— С чего вдруг такие речи?

— Ни с чего, — Сяо Мо покачал головой. — Просто нахлынуло.

С этими словами Сяо Мо, прижимая к себе клинок, отвесил брату церемонный поклон:

— Четвертый брат, я не пойду дальше. Доброй дороги.

— Пустяки. Ступай отдыхать. Прощай, — Цянь Чжэньхао ответил учтивым поклоном, сложив руки.

— Счастливого пути, — Сяо Мо выпрямился.

Кивнув, Цянь Чжэньхао направился к своим покоям. Сяо Мо тоже развернулся. Два брата уходили в разные стороны, и пропасть между ними становилась всё шире.