Глава 149.0

— Младший Сяо Мо, вверив Сердце Мудреца, защитит Бай Жусюэ в час ее Грозовой Скорби!

Голос Сяо Мо раскатился эхом между небом и землей.

Как только слова затихли, последний отблеск души древнего Мудреца Школы Ученых отвел взор от Сяо Мо и посмотрел на бескрайний небосвод. Его глаза светились запредельной глубиной.

— Видно, такова воля Небес, — прошептал он.

Остатки души великого праведника развеялись по ветру. Сердце Мудреца в груди Сяо Мо тоже начало исчезать, превращаясь в чистый поток чернильного ветра. Этот ветер, подобно острейшему клинку, разом перерубил цепи, сковывавшие Бай Жусюэ, а затем обратился в величественного чернильного дракона, устремившегося ввысь.

Громовой удар сотряс небеса!

Следом раздался звон, напоминающий треск разбитого вдребезги драгоценного стекла. Казалось, этот чернильный дракон протаранил саму ткань мироздания.

— Р-р-а-а-а! — Драконий клич потряс мир.

Этот клич доносился из самых высших сфер — это пробудилась Драконья доля, томившаяся под гнетом печатей долгие десять тысяч лет. Обезумевшая мощь древнего рока хлынула вниз, неистовым потоком вливаясь в тело Бай Жусюэ.

Обессиленная и израненная, девушка почувствовала, как дух и внутренняя энергия стремительно восстанавливаются, а боль от ран начинает утихать.

Призрачные лики древних героев человечества, сотканные из молний, отвели взгляды от небес и вновь уставились на Бай Жусюэ. Их фигуры начали распадаться, сливаясь воедино и принимая форму простого, на вид древнего меча.

Разве мог Сяо Мо не узнать его? Это был Меч, Поражающий Драконов, некогда выкованный великими предками людей. И пусть сейчас он состоял лишь из чистой ярости молний, его мощь в подавлении драконьего племени ничуть не уступала подлиннику.

Без малейшего промедления меч прочертил в небе лазурную дугу и ударил прямо в Сяо Мо.

Для Небесного Бедствия Сяо Мо стал нарушителем, посмевшим вмешаться в ход испытания. И закон Небес был суров: сперва покарать безумного практика, вставшего на пути Грозовой Скорби, а затем прикончить и саму Цзяо-драконицу.

Глядя на летящее в него острие, Сяо Мо оставался невозмутим. В его глазах не было ни страха, ни печали.

— Р-р-а-а-а!

За спиной Сяо Мо раздался яростный рев. Огромная тень белого дракона взмыла ввысь, преграждая путь карающему мечу. Она не позволила бы молнии коснуться своего возлюбленного даже на волосок!

Под гнетом иссиня-черных туч, в сумерках расколотого неба, вспыхнула молния, на мгновение озарив весь мир. В этом ослепительном свете застыли серебристо-белая драконья голова и лазурный клинок, разделенные едва ли парой футов.

Грохот столкновения оглушил землю. Белоснежная энергия и синее пламя молний разошлись кругами, словно рябь от камня, брошенного в тихую гладь озера. Эти волны ширились, пока не растворились у самого горизонта.

Дон… Дон… Дон…

Голос Великого Дао, подобно звону древнего колокола, доносился из глубин небес — торжественный, древний и глубокий. Слой облаков наконец разошелся, и луч солнца пробился сквозь завесу, освещая израненную кожу Бай Жусюэ.

Лазурно-зеленое сияние, подобное мириадам светлячков, начало впитываться в тело белого дракона. На глазах у всех ее раны затягивались с невероятной скоростью. Обугленные чешуйки осыпались вниз, словно начался снегопад, а на их месте прорастала новая серебристая чеша, плотно прилегающая друг к другу.

Облик, в котором раньше угадывались черты змеиного рода, преобразился. Голова белого дракона обрела истинное величие и благородство. Короткие рожки разветвились, превратившись в великолепные рога, подобные морским кораллам или оленьим ветвям — чистые и прозрачные, как драгоценный кристалл.

На лапах вместо четырех когтей появилось пять. Вдоль всей спины, от шеи до кончика хвоста, пролегли изящные плавники. Прежнее тело длиной в триста чжанов вытянулось, достигнув четырех сотен.

Серебристая чешуя Истинной Драконицы сияла в солнечных лучах. Она казалась безупречным творением Создателя, воплощением самой гармонии. У всех, кто созерцал это чудо, в голове воцарилась пустота.

Спустя десять тысяч лет Истинная Драконица вновь явилась миру. Преображение Бай Жусюэ означало одно: оковы, наложенные предками людей на драконий род, пали. Отныне дети драконов больше не будут беззащитными агнцами, которых практики могут безнаказанно истреблять.

— Какая красота… — прошептал Сяо Мо, глядя на величественное создание. Его губы тронула слабая улыбка.

Как только последние крупицы духовных сил иссякли, Сяо Мо начал падать. Но его взгляд по-прежнему был прикован к белоснежному, святому образу драконицы. Казалось, он хотел запечатлеть эту картину в своей памяти перед самым концом.

Бай Жусюэ бросилась к нему. Когда ее голова почти коснулась Сяо Мо, драконий облик начал распадаться белыми лентами, подобно отступающей морской пене. Сквозь это сияние потянулась тонкая женская рука. Она подхватила его, крепко прижала к себе и плавно опустилась на землю.

В вышине застыли практики. Они окружили их, но никто не решался напасть. Пораженные увиденным и опасаясь неведомой мощи переродившейся драконицы, они лишь выжидали.

На земле Бай Жусюэ баюкала Сяо Мо. Глядя на его пустую, бездыханную грудь, она сглатывала подступающий к горлу ком. Ее золотистые глаза с вертикальными зрачками затуманились, и крупные слезы покатились по щекам, разбиваясь о его лицо.

— Глупыш, ну чего ты плачешь… — Сяо Мо с трудом поднял руку и смахнул ее слезу. — Видишь, всё случилось так, как мы и мечтали в Обители Белого Оленя. Я стал мудрецом, а ты — Истинной Драконицей.

Он улыбнулся, любуясь ее неземной красотой:

— И я ведь говорил… В обличье дракона ты просто прекрасна.

— Отныне… Отныне я буду такой только для тебя. Пока тебе не надоест, всю жизнь… — голос Бай Жусюэ прерывался от рыданий. Слезы капали на его бирюзовые одежды, пропитывая ткань.

— Всю жизнь, значит…

Сяо Мо смотрел на нее с бесконечной нежностью.

— Жусюэ, жизнь — это и слишком долго, и слишком коротко. Для дракона столетие — как один год, а для человека сто лет — это целая вечность. Прошу, когда меня не станет, не будь так одержима прошлым, как в ту нашу встречу. Ты должна жить. Жить счастливо.

— Сяо Мо… О чем ты… что ты такое говоришь?..

Сердце девушки пропустило удар. Страшная догадка вспыхнула в ее разуме.

— Глупая девочка, неужели ты и вправду думала, что я ничего не знаю?

Сяо Мо зашелся в тяжелом кашле, сплевывая кровь. Он нащупал на груди амулет — ту самую серебристую чешуйку.

— Жусюэ, тысячи лет назад, когда ты отдала мне ее, ты сказала: если я устану от тебя, если захочу прогнать — просто положи чешуйку под подушку. Ты увидишь ее и тихо уйдешь сама.

Сяо Мо прикрыл глаза.

— Но в этот раз, Жусюэ… Кажется, мне придется прогнать тебя самому. Прошу… больше никогда не ищи меня.