Ощущение, будто он никогда её не встречал

Сяо Мо и его спутники прибыли к берегам Озера Лазурной Весны.

Будучи величайшим водоемом Имперской Столицы Царства Чжоу, это место всегда было излюбленным пристанищем для горожан, ищущих отдыха и услады для глаз. А теперь, когда расцвели цветы, именуемые «Осенним Вестником», берега и вовсе наполнились толпами людей.

Плакучие ивы вдоль кромки воды нежно покачивались на ветру, и их изумрудные гибкие ветви походили на искусно заплетенные косы юных дев. Седовласые старцы неспешно удили рыбу, перебрасываясь шутками с соседями. Молодые женщины, собрав волосы в аккуратные узлы, вели за руки своих чад, наслаждаясь тихой прогулкой. Немало здесь было и мужей ученых, литераторов и поэтов; они занимали беседки, где за кувшином вина или чашей ароматного чая вели возвышенные беседы о каллиграфии и слагали оды.

Цветы «Осеннего Вестника» по форме напоминали хризантемы, но таили в себе изящество роз. Их стебли не тянулись к небу, а стелились по самой земле, отчего бутоны казались крошечными живыми фонариками, рассыпанными по траве. Множество этих соцветий пестрыми каплями украшали изумрудный ковер берега.

Зрелище и впрямь было чарующим.

Почувствовав прикосновение теплого летнего бриза, Сяо Мо ощутил, как напряжение последних дней невольно покидает его.

— Сын Не... господин, — почтительно обратился Вэй Сюнь, вовремя спохватившись. — Не желаете ли, чтобы ваш верный слуга нашел место для отдыха? Выпить чашу вина, созерцая пейзаж — истинное удовольствие.

Сяо Мо лишь отмахнулся:

— Не стоит. Я просто хочу немного пройтись.

— Слушаюсь, господин.

Раз такова воля императора, Вэй Сюню оставалось лишь следовать за ним по пятам. Два телохранителя, достигшие стадии Возведения Фундамента, бдительно следили за окружением, не забывая при этом присматривать и за самим Сяо Мо. Юноша прекрасно понимал: эти люди — глаза и уши Янь Шаньао. Стоит ему вернуться, как каждое его слово и каждый шаг будут доложены полководцу.

Сяо Мо шел вдоль берега, заложив руки за спину. Благодаря его выдающейся внешности и благородной осанке, многие прохожие, особенно женщины, украдкой бросали на него взгляды, гадая, из какой именитой семьи происходит этот статный юноша.

Внезапно Сяо Мо поднял голову. В небе парил бумажный змей, постепенно набирая высоту. Однако, не успел он подняться достаточно высоко, как нить оборвалась, и яркая игрушка, кувыркаясь, запуталась в ветвях векового дерева удутун, росшего у самой воды.

Сяо Мо перевел взгляд на тех, кто запускал змея. Это были две девушки. Они подошли к дереву и замерли в растерянности, глядя на мощный ствол столетней святыни, взмывавшей вверх на добрых четыре чжана. Девушка в наряде служанки выглядела крайне обеспокоенной, в то время как её госпожа сохраняла полное спокойствие и даже мягко утешала спутницу. По движению её губ можно было прочесть: «Ничего страшного».

«Так это они», — мгновенно узнал их Сяо Мо.

Трудно было не узнать девушку столь редкой красоты. Даже в его прошлом мире, на Голубой Звезде, где процветали искусство ретуши и всевозможные фильтры, она затмила бы любую признанную красавицу.

Сяо Мо кивнул телохранителю:

— Сними змея.

— Будет исполнено, господин.

Воин в несколько прыжков взлетел по ветвям, сорвал бумажного змея и, легко приземлившись, передал его в руки императора.

Девушки проследили за движением воина и увидели статного господина, который с ветром в волосах направлялся к ним, держа их потерю.

Янь Жусюэ посмотрела на него, и в её глазах на миг отразилось узнавание. Её персиковые очи мягко блеснули, но лицо осталось безмятежным. Зато Сяо Чунь, её служанка, изумленно вскрикнула и даже ткнула пальцем в сторону Сяо Мо:

— Я вас знаю! Вы тот самый Дао...

На полуслове Сяо Чунь осеклась, вспомнив наставление хозяйки. Этот «даос» на самом деле был нынешним Сыном Неба... Девушка в ужасе зажала рот ладонью и испуганно посмотрела на госпожу. Её взгляд молил о прощении: «Госпожа, что мне делать? Я снова забылась!»

— Всё в порядке, — тихо произнесла Янь Жусюэ, обращаясь к служанке. — Считай, что перед нами просто благородный господин.

— Но...

В душе Сяо Чунь царил хаос. Разве так можно?

— Мы снова встретились, прекрасные девы, — Сяо Мо подошел к ним и вежливо поклонился. — Кажется, нити ваших змеев обрываются подозрительно часто.

— Приветствуем вас, господин, — Янь Жусюэ ответила изящным реверансом. — Они рвутся не так уж часто. Просто всякий раз, когда это случается, нам везет встретить вас.

Сяо Мо улыбнулся и протянул ей змея:

— Прошу.

— Благодарю, — Янь Жусюэ приняла игрушку и передала её Сяо Чунь. Затем, взглянув на юношу, она добавила: — Вы дважды выручили меня. Позвольте в знак благодарности угостить вас чашей чая.

Сяо Мо кивнул:

— Что ж, не стану отказываться от столь любезного приглашения.

— Прошу вас, господин.

— После вас.

Он последовал за ней к раскидистой иве. На траве было расстелено покрывало, в центре которого стояла небольшая жаровня для чая. Сяо Мо и Янь Жусюэ сели на подушки друг против друга. Сяо Чунь, Вэй Сюнь и стражники остались стоять поодаль, за спинами своих господ.

Янь Жусюэ разожгла огонь, влила родниковую воду из тыквы-горлянки и принялась за приготовление чая. Каждое её движение — от заваривания до разлива — было столь изящным и отточенным, что за ним хотелось наблюдать бесконечно. Сяо Мо невольно вспомнил строки: «Нежные руки подливают чай, словно на картине» и «Прекрасный чай всегда подобен красавице». Сегодня эти слова обрели для него истинный смысл.

— Прошу, господин, — Янь Жусюэ поднесла чашу, одной рукой придерживая её за дно, а другой — изящно прикрывая рукав.

— Благодарю, — Сяо Мо принял дар и сделал глоток.

— Как вам вкус?

— Превосходно, — кивнул он. — Чай хорош, но ваше искусство обращения с ним еще лучше.

— Вы мне льстите, — кротко улыбнулась девушка и, придерживая широкий рукав, снова наполнила его чашу.

Заметив рядом стопку книг, Сяо Мо спросил:

— Вы любите чтение?

— Не могу сказать, что питаю к этому страсть, — ответила Янь Жусюэ, и её голос был подобен весеннему ветру. — Но один человек как-то сказал мне: «Лишь познав книги, познаешь суть вещей». Женщине нужно много читать, чтобы стать достойной спутницей благородного мужа.

— Вот как, — одобрительно кивнул Сяо Мо. — Что ж, думаю, вы этого уже достигли.

— Мне еще далеко до идеала, — она прикрыла рот ладонью, тихо рассмеявшись.

— Если даже вы не считаете себя образованной и благородной, то в Поднебесной едва ли найдется пара человек, достойных этого звания.

Янь Жусюэ снова склонилась над чайником, и складки её платья подчеркнули её изящный, гибкий силуэт.

— Раз вы так настаиваете, я приму вашу похвалу.

— И всё же, какие книги вы предпочитаете? — Сяо Мо отпил еще немного чая.

— Читаю разное, без особого порядка. Но чаще всего возвращаюсь к поэзии, — она выпрямилась, величественная и спокойная, словно ива рядом с ней.

— Поэзия... И какие же строки вам ближе всего? — Сяо Мо почувствовал искренний интерес.

Он поймал себя на мысли, что говорит непривычно много. Но в этой девушке было нечто странное — необъяснимое чувство близости и узнавания. Он не мог понять, откуда оно берется. Ведь он точно знал: они никогда раньше не встречались.

— Хм... — Янь Жусюэ на мгновение задумалась. — Пожалуй, есть лишь четыре строки, что затронули моё сердце.

— О? Позвольте узнать, какие же?

Голос девушки зазвучал мягко и нараспев:

— Первые две — из оды «Встреча у затона»: «Стройная, милая дева — доброму мужу невеста».

— А другие две?

Она посмотрела прямо на Сяо Мо, и на миг её взгляд замер. Чистые, глубокие персиковые очи были подобны зеркальной глади озера, по которой пробежала легкая рябь.

— А другие две звучат так...

— «Держаться за руки и вместе состариться».