Рассеется ли душа в прах? Что ж, пусть будет так

Когда Бай Жусюэ миновала Реку Весенних Сосен и вошла в Воды Ло, Гай Саньцю и Вэй Юань действительно прекратили преследование.

Будучи Божествами Рек и Гор, они не могли покидать пределы вверенных им земель. Раз белая змея ушла, их власть вершить правосудие над ней исчерпалась.

— Почтенные, прошу простить мне мою дерзость, — Сяо Мо взмахнул широким рукавом, развеивая Чернильного дракона, и отвесил Гай Саньцю и Вэй Юаню глубокий поклон.

Гай Саньцю и Вэй Юань поднялись, со сложным чувством глядя на этого смертного праведника.

— Сяо Мо, ты всю жизнь копил людскую благодарность и Силу Гор и Рек. Неужели ты действительно считаешь, что потратить всё это ради какой-то белой змеи — достойная цена? — спросил Гай Саньцю.

Хотя Гай Саньцю прежде почти не сталкивался с Сяо Мо и видел его лишь мельком, когда тот впервые пришел к Реке Весенних Сосен, он не мог не испытывать уважения к человеку, который отдал все силы и помыслы служению простому народу.

Сяо Мо мягко улыбнулся:

— Если это ради того, что дорого твоему сердцу, то цена не имеет значения.

— Эх, ты... Смертной плотью посмел вмешаться в Преображение Дракона. Сейчас ты преградил путь нам, но что будет потом? Чем больше ты тратишь Силу Гор и Рек, тем слабее становится твое совершенствование. У этого Великого Полоза невероятный талант, на неё уже наверняка положили глаз многие сильные секты. Когда запасы силы иссякнут, сравнится ли твоя мощь хотя бы с уровнем Зарождающейся Души? Сможешь ли ты защитить её на самом деле? Смотри, как бы всё не закончилось тем, что твоя собственная душа развеется прахом, — в последний раз попытался вразумить его Вэй Юань.

Сяо Мо кивнул:

— Я знаю. Но если я могу помочь хоть немного — я помогу. Всё равно этот старик уже одной ногой в могиле.

— Хм! — Вэй Юань тяжело вздохнул, гневно взмахнул рукавом и растворился в воздухе.

Гай Саньцю добавил:

— Сяо Мо, постарайся, чтобы твоя душа не исчезла бесследно. Сохрани искру хотя бы для следующей жизни.

Сяо Мо с улыбкой сложил ладони:

— Мо постарается.

Гай Саньцю ответил поклоном и погрузился в речные глубины. Когда оба Владыки Рек ушли, Сяо Мо обернулся и посмотрел в сторону Вод Ло. Сделав шаг, он словно по воздуху заскользил к горизонту.

Остался лишь последний отрезок пути. Силы Гор и Рек должно хватить.

Грохот!

Над Водами Ло вновь прогремел гром. По мере того как Великое Шествие Бай Жусюэ достигало середины реки, небесная кара становилась всё яростнее, словно желая разорвать сам небосвод в клочья.

— Еще один полоз решился на Великое Шествие, — раздался мелодичный голос.

Поток речной воды взметнулся вверх. Влага закрутилась, словно под резцом невидимого мастера, отсекая лишнее, пока не обрела облик прекрасной женщины. Звали её Мэн Цяньцянь.

Ходили легенды, что Мэн Цяньцянь была сестрой самого основателя Царства Ци. В те смутные времена, когда страна стонала от войн и внутренних распрей, она была отдана в жены правителю Северного Манья ради мира и возможности для страны окрепнуть. Обладая редкой красотой, мудростью и красноречием, она сумела завоевать полное доверие северного владыки. Долгие годы перемирия были её неоспоримой заслугой.

Однако война всё же вспыхнула. Когда армия Северного Манья вошла в Воды Ло, она попала в засаду, устроенную Царством Ци. Разумеется, сведения о передвижении войск передала Мэн Цяньцянь. Правитель севера пал в этих водах, и его армия была наголову разбита.

Государь Ци хотел забрать сестру домой, но Мэн Цяньцянь ответила, что исполнила свой долг верности перед родиной, и теперь пришло время исполнить долг преданности перед мужем. Она бросилась в пучину Вод Ло. Тронутый её поступком народ воздвиг храм в её честь, а Государь Ци официально провозгласил её Владычицей Вод Ло.

— У тебя сильная кровь. Я не хотела бы мешать тебе, но долг обязывает. Посмотрим, хватит ли у тебя сил пройти мимо меня, — Богиня взмахнула рукавом, и тысячи мечей, сотворенных из речной воды, устремились к Бай Жусюэ .

Белая змея взметнула хвост, создавая мощный водоворот, а её чешуя вспыхнула ослепительным светом, принимая на себя первый удар. Водяные клинки полосовали её тело, выбивая брызги алой крови.

— Какая упрямая, — Мэн Цяньцянь коснулась кончиками пальцев воздуха. Воды Ло забурлили и сомкнулись вокруг Бай Жусюэ , образуя нерушимую клетку.

В следующий миг из воды соткались призрачные воины с мечами, копьями и алебардами, бросившись на пленницу. Зрачки Бай Жусюэ сузились до нитей, а под брюхом внезапно лопнули четыре кожных мешка. С резким звуком, разрывая чешую, наружу вырвались четыре когтистые лапы!

Рев!

Змеиный крик сокрушил водяную темницу, обратив тысячи призрачных солдат в обычные брызги.

— Еще не стала Цзяо-драконом, а уже отрастила когти? — Мэн Цяньцянь была искренне поражена. Она чувствовала мощь её крови, но не ожидала, что талант этой змеи окажется столь исключительным.

Тело Бай Жусюэ начало бледнеть — верный признак скорой Линьки. Под полупрозрачной старой кожей уже сверкала новая драконья чешуя, сияющая подобно искусно ограненным драгоценным камням.

— У-у-ух! — это был уже не змеиный свист, а настоящий драконий рык.

Она упорно рвалась вперед, преодолевая бешеное сопротивление встречного течения. Слой за слоем старая змеиная шкура сползала с её тела. С мощным всплеском Бай Жусюэ сокрушила водяное воплощение Мэн Цяньцянь и устремилась к низовьям реки.

Богиня вновь собралась из водяной пыли. Легким движением руки она создала цепи из тяжелой воды, которые захлестнули лапы, голову и уязвимое сердце змеи, пытаясь остановить её бег. Но Бай Жусюэ вскинула голову и выдохнула ослепительно белую молнию, вдребезги разнося оковы.

— Богиня Мэн, мы прибыли на помощь!

Как раз в тот момент, когда Бай Жусюэ почти вырвалась из засады, с небес спустились трое старцев. Видя их чиновничье облачение и плотную ауру Силы Гор и Рек, Мэн Цяньцянь слегка поклонилась:

— Благодарю за содействие, Наместники.

— Пустяки, — улыбнулся Ван Вэй и, взглянув на белую змею, преодолевшую уже сто пятьдесят ли по реке Ло, громогласно выкрикнул: — Тварь! Покорись воле закона!

Его голос, усиленный мощью государственных земель, обрел физическую форму. Словно небесный гром, золотой иероглиф «Схватить» обрушился на преображающегося полоза.

— Гр-р-а! — Бай Жусюэ взревела, вдребезги разбивая золотое клеймо звуковой волной.

— Еще не достигла моря, а уже столь своенравна, — удивился Чжугэ Цин. — Друзья, давайте закончим с этим поскорее.

— Согласны! — отозвались Ван Вэй и Сюй Шаньгао.

Трое мужчин одновременно подбросили в воздух свои Наместничьи печати. Три артефакта из синего нефрита разрослись до размеров гор, и на их доньях проступили вырезанные слова: «Едины с народом, пред Небом и Землей».

— Пади!

Печати заперли само пространство вокруг Бай Жусюэ и, подобно трем колоссальным пикам, начали давить на неё сверху. Глядя на приближающиеся печати власти, Бай Жусюэ поняла, что не сможет их отразить — ей оставалось лишь изо всех сил рваться вперед.

— «Словно за ночь весенний ветер пришел — на тысячах деревьев груши расцвели...»

И как раз в тот миг, когда печати готовы были раздавить Бай Жусюэ , в воздухе неспешно прозвучал старческий голос. В одно мгновение из пустоты возникли сотни цветущих грушевых деревьев. Их ветви, усыпанные белыми лепестками, подперли тяжелые печати, не давая им опуститься ни на цунь.

Старик, заложив руки за спину, стоял на вершине самого высокого дерева и негромко кашлял. Когда трое Наместников разглядели его лицо, их сердца пропустили удар:

— Учитель?..