Какие баоцзы желает отведать Фея?

— Приветствую фею Цзян.

Глядя на стоящую перед ним заклинательницу из Секты Мириад Мечей, Сяо Мо вежливо поклонился.

Цзян Цинъи, чьё лицо скрывала тонкая вуаль, продолжала хранить молчание, пристально взирая на юношу. Как и при их прошлой встрече, Сяо Мо казалось, будто её взгляд пронзает его насквозь. Это странное чувство заставляло его ощущать себя так, словно когда-то в прошлом он совершил по отношению к ней нечто непростительное.

— Фея Цзян? — вопросительно окликнул её Сяо Мо, видя её заминку.

— Хм, — лишь спустя долгое время она пришла в себя и направилась к воротам своей новой резиденции. — Раз уж Сын Неба прибыл сюда, прошу войти и присесть, если не возражаете.

— Благодарю.

Сяо Мо последовал за ней. Вэй Сюнь тоже намеревался войти в Обитель Государственного Наставника, но путь ему преградила незримая, но острая волна энергии меча. Стражнику ничего не оставалось, кроме как замереть у входа.

«Хоть эта госпожа и холодна как лед, большинство адептов пути меча именно такие, — рассудил Вэй Сюнь. — К тому же, у неё нет причин враждовать с Его Величеством, вряд ли она решится на него напасть».

Вскоре из Обители стали выходить служанки. Они объяснили, что Государственный Наставник любит тишину и не терпит суеты в своём дворе.

В тихом саду поместья Сяо Мо присел рядом с Цзян Цинъи. Они неспешно пили чай, сохраняя между собой вежливую дистанцию.

В глазах Сяо Мо эта ученица Секты Мириад Мечей выглядела не просто отстранённой, а скорее надменной, словно она ни во что не ставила правителя Царства Чжоу. Впрочем, это было объяснимо: учитывая мощь её школы, тот факт, что Секта Мириад Мечей согласилась взять Царство Чжоу под своё крыло, многие считали великой милостью для страны.

Её холодность была лишь малой бедой. Сяо Мо слышал, что иные Государственные Наставники, из числа более порочных, порой требовали, чтобы им прислуживали императрицы, вдовствующие королевы или принцессы. Чтобы заставить подобного человека смотреть на себя как на равного, Сяо Мо прежде всего должен был вернуть себе абсолютную власть и укрепить мощь государства. Уважение заслуживают лишь сильные.

— Позвольте спросить, Фея Цзян, почему вы решили разместить Обитель Государственного Наставника именно в пределах Внутреннего Гарема? — поинтересовался Сяо Мо.

— Никакой тайны в этом нет. Здесь спокойнее, а в вашем Гареме всё равно почти нет наложниц, — холодно ответила Цзян Цинъи. Её взгляд, острый, как лезвие клинка, на миг задержался на лице Сяо Мо. — Я слышала, Сын Неба увлечен поисками Дао?

Сяо Мо лишь слегка улыбнулся:

— В стенах дворца мне особо нечем заняться. Изучение законов Дао помогает мне обрести душевное равновесие.

— Понимаю, — кивнула Цзян Цинъи. Она слегка приподняла край вуали, чтобы сделать глоток чая.

Сяо Мо украдкой попытался рассмотреть её лицо, но, к своему сожалению, так ничего и не увидел. Снова воцарилось молчание. Юноша чувствовал себя крайне неловко в её компании.

— Что ж, не буду более утомлять Фею Цзян своим присутствием. Если вам что-то понадобится, просто передайте через служанок, — Сяо Мо поднялся, намереваясь отправиться на Помост Созерцания Дао для тренировки с мечом. — Позвольте откланяться.

— Я проголодалась.

Стоило Сяо Мо встать, как до него донесся её голос.

— Что бы Фея Цзян желала отведать? Я прикажу императорской кухне немедленно всё приготовить, — Сяо Мо посмотрел на женщину, всё ещё сидевшую на каменной скамье.

Цзян Цинъи на мгновение задумалась, а затем медленно произнесла:

— У вас есть баоцзы?

— Баоцзы? — Сяо Мо опешил. — Какие именно баоцзы предпочитает Фея?

— Обычные, с мясом, — Цзян Цинъи подняла голову, встречаясь с ним взглядом. — Не спешите уходить. Разделите трапезу со мной.

Тем временем в Обители Министра Обрядов, на берегу пруда с карпами-кои, женщина в белоснежном платье неспешно бросала в воду корм, крупинку за крупинкой.

— Сестрица, — бесшумно, словно тень, за её спиной появилась Сяоцин. — Помещения для Государственного Наставника в Гареме Царства Чжоу подготовлены. Цзян Цинъи сегодня вошла во дворец.

— Хорошо, — кивнула Янь Жусюэ , продолжая размеренно кормить рыб.

— Сестрица, а вдруг Цзян Цинъи причинит вред брату Сяо... — в голосе Сяоцин слышалась тревога.

Янь Жусюэ покачала головой:

— Не причинит. Прошлое Цзян Цинъи предопределило её чувства. Увидев Сяо Мо, она неизбежно испытает смятение. Сейчас она хочет быть ближе к нему, но в то же время боится этой близости. Она даже не решается открыть ему своё истинное лицо, хотя Сяо Мо не помнит прошлую жизнь и ни за что не узнал бы её. Так что в ближайшее время она ему не угрожает.

Сяоцин промолчала, переваривая услышанное.

— Не беспокойся, она всего лишь девчонка, которой едва исполнилось три тысячи лет, — Янь Жусюэ обернулась, и в её глазах промелькнула нежная усмешка. — Когда я войду во дворец, я должным образом займусь её воспитанием. Научу её, как следует почитать наставников и следовать Пути. В конце концов, это мой долг как супруги её учителя.

— Ах да, Сяоцин, есть одно дело, которое тебе нужно разузнать, — добавила Янь Жусюэ.

— Слушаю, сестрица, — отозвалась та.

— Ты знаешь правителя Царства Цинь?

— Вы о том императоре, чья красота, по слухам, превосходит красоту прекраснейших дев Поднебесной?

— Ха-ха-ха... Превосходит женскую красоту, — уголки губ Янь Жусюэ изогнулись в загадочной улыбке, а в глазах зажегся странный огонек. — Кто знает, мужчина ли на самом деле этот владыка Цинь или женщина.

— Но даже если так, сестрица, что в этом правителе особенного?

— Сяоцин, ты слышала о Священном Теле Памяти Веков? — спросила Янь Жусюэ.

— Конечно. Тот, кто рождается с таким даром, с первого вздоха владеет памятью обо всех своих прошлых воплощениях. Для таких людей само совершенствование — лишь повторение уже пройденного когда-то пути. Это и есть Священное Тело Памяти Веков. Но, сестрица, этот человек — монарх. С конца эпохи Древности законы Неба и Земли изменились. Пока человек занимает трон, он не может встать на путь совершенствования, если только не отречется от власти. Если бы этот правитель действительно обладал памятью веков, он бы давно покинул престол ради Великого Дао.

— Глупышка, — Янь Жусюэ легонько коснулась пальцем лба сестры. — А что, если я скажу тебе, что в незапамятные времена жила одна Императрица, которая смогла не только достичь высот в самосовершенствовании, но и вступила в пределы Высшего Царства?

Сяоцин запуталась еще сильнее:

— Но как это касается нас?

— Я и сама пока не уверена, потому и прошу тебя всё разведать, — Янь Жусюэ покачала головой, глядя вдаль. — Этот человек постоянно расширяет свои земли, и экспансия движется именно в сторону Царства Чжоу. У меня есть предчувствие... что этот правитель идет за Чжоу.

В то же самое время, во дворце Царства Цинь.

В большинстве человеческих империй евнухам дозволено посещать передние и средние залы дворца, но доступ во Внутренний Гарем строго ограничен и требует особых записей. Однако во дворце Цинь не было ни одного евнуха — все должности занимали женщины-чиновницы.

Завершив утренний прием, владыка Царства Цинь вернулся во внутренние покои и направился к высокой картинной галерее. У правителя была привычка: время от времени он создавал новую картину, помещал её в эту галерею, а в часы досуга приходил туда в одиночестве.

— Оставьте меня, — приказал владыка Цинь сопровождающим дамам.

— Слушаемся, Сын Неба, — те поклонились и удалились.

Правитель открыл тяжелые двери и вошел внутрь. Стены галереи были увешаны множеством свитков, написанных тушью. И на каждом из них был изображен один и тот же мужчина. Лицо человека на всех портретах было идентичным.