Неужели я и вправду могла бы увести чужого возлюбленного?

Бай Жусюэ стояла у ворот двора Шан Цзюли. Она и сама не знала, сколько времени провела здесь в неподвижности. В груди зияла пустота, а мысли путались, оставляя после себя лишь странное оцепенение. Время словно замерло, перестав существовать для неё.

Лишь когда двери Бамбукового терема с негромким скрипом отворились, Жусюэ вздрогнула, приходя в себя. Сердце испуганно забилось. Повинуясь внезапному порыву, она поспешно скрыла своё присутствие, растворяя ауру в ночной прохладе, и скользнула в тень раскидистого дерева.

Сяо Мо и Шан Цзюли вместе спустились по лестнице и вышли со двора. Остановившись у ворот, юноша почтительно поклонился спутнице:

— Всё это время я обременял вас, старшая сестра. Благодарю за труды.

— Сказать, что это было легко, — значит солгать, но ты, младший брат, и впрямь на редкость талантлив, — Шан Цзюли лениво прикрыла рот ладонью, подавляя зевок. — К тому же, мои ночи в последнее время были весьма... насыщенными.

Сяо Мо промолчал. Будь это раньше, он бы непременно возразил на столь двусмысленное замечание своей наставницы, но теперь он просто привык к её манере речи.

— Отдыхайте, старшая сестра, я откланиваюсь, — Сяо Мо достал из-за пазухи сияющую жемчужину. — Эта вещь мне больше не нужна, возвращаю её вам.

Когда Сяо Мо нужно было незаметно покидать двор, чтобы не попасться на глаза Бай Жусюэ, Шан Цзюли одолжила ему этот артефакт, скрывающий следы.

— Может, оставишь её себе? — с лукавой улыбкой предложила Шан Цзюли. — Вдруг тебе снова станет одиноко глубокой ночью?

— Прошу вас, сестра, не шутите так, — Сяо Мо лишь покачал головой.

— Ну хорошо, — она забрала жемчужину. — Ступай. А я пойду высплюсь. Ты изматывал меня целых два месяца, наконец-то я смогу насладиться покоем.

— Не утруждайте себя проводами.

Сяо Мо развернулся, намереваясь уйти, но не успел сделать и нескольких шагов, как в серебристом свете луны заметил край девичьего платья, выглядывающий из-за ствола дерева. Порыв ветра качнул ветви, и в воздухе на миг мелькнули длинные белоснежные пряди, отливающие призрачным блеском.

— Жусюэ? — позвал он.

Девушка за деревом вздрогнула всем телом и, не оглядываясь, бросилась прочь. Сяо Мо, мгновенно догадавшись, что произошло, поспешил следом за ней.

— Надо же, всё-таки попались. Похоже, у младшего брата сегодня будет непростая ночь, — Шан Цзюли с интересом смотрела им вслед, в её глазах читалось явное любопытство.

Затем она перевела взгляд на огромный валун неподалёку:

— Кстати, брат Ло, не слишком ли это — подглядывать за чужими разговорами из тени?

Едва её слова отзвучали, как из-за камня вышел Ло Ян.

— Брат мой, в такой час ошиваться у чужого двора — поступок, не достойный благородного мужа, — с усмешкой заметила Шан Цзюли.

Ло Ян проигнорировал колкость. Вместо ответа он протянул ей письмо. Шан Цзюли перехватила конверт, на котором красовалась печать Академии Конфуцианства.

— Я только что вернулся из Академии. Владыка велел передать это тебе. Я не хотел мешать вашей беседе с младшим братом, чтобы не ставить вас в неловкое положение, и простоял здесь целый час. А в ответ слышу лишь обвинения в «недостойном поведении», — Ло Ян сокрушённо покачал головой. — Готовься. Через два месяца Академия проведёт твоё испытание на звание Главы Обители.

— Так скоро? — удивилась Шан Цзюли.

В иерархии Академии Конфуцианства было множество ступеней. От низших к высшим они шли так: Мудрец, Благородный муж, Истинный Благородный муж, Глава Обители, Наставник-распорядитель, Верховный наставник, Сопричтенный к святым, Ректор Обители и, наконец, Владыка Академии Конфуцианства.

Шан Цзюли уже носила титул Истинного Благородного мужа. Она полагала, что следующее испытание ждёт её не раньше чем через четыре года.

— С твоими талантами это вовсе не скоро, — возразил Ло Ян. — Думаю, и Сяо Мо скоро призовут на испытание Благородного мужа.

— Всего лишь пустые звания, — Шан Цзюли равнодушно убрала письмо. — Но всё равно спасибо, что доставил весть.

— Не стоит благодарности, — Ло Ян не спешил уходить.

— Что-то ещё? — спросила она.

— Кажется, ты слишком высоко ценишь младшего брата Сяо? — спокойно произнёс Ло Ян.

— О чём ты, брат? — рассмеялась она. — Он ведь наш единственный младший брат.

Ло Ян, прижимая к груди Меч Благородного мужа, слегка склонил голову набок:

— Поначалу ты, возможно, и впрямь видела в нём только соученика. Но теперь, после двух месяцев ночных встреч наедине... я уже не уверен. Впрочем, Сяо Мо действительно притягивает взгляды. Его манеры и талант... В Обители Белого Оленя немало дев, что тайно вздыхают по нему.

— Если бы ты не ходил вечно с таким ледяным лицом, нашлись бы те, кто полюбил бы и тебя, — парировала Шан Цзюли.

— Женщины лишь замедляют скорость, с которой я листаю книги и обнажаю меч.

Ло Ян поднял взор и серьёзно посмотрел на неё:

— Сестра, запомни: Обратная чешуя владычицы Северного моря — не на её собственном теле. Её единственная уязвимость — это Сяо Мо. Сейчас отношения между людьми и оборотнями-яо кажутся мирными, но под ними бурлят тёмные течения. Северное море сохраняет нейтралитет и даже склоняется на нашу сторону лишь потому, что Сяо Мо — человек.

— Я это прекрасно понимаю, — Шан Цзюли прислонилась к изгороди. — Говорят, правительница Севера сурова и рассудительна, но перед ним она превращается в маленькую девочку, покорную, словно кроткий кролик. Признаться, при первой встрече я даже подумала, что обозналась.

Ло Ян покачал голвой:

— Практики не лишены чувств. Встретив того, кто дорог сердцу, даже самый суровый муж или дева проявят свою мягкость, и уровень развития здесь ни при чём. Но не обольщайся — такой она бывает только с ним.

— Неужто и ты, брат, начал разбираться в делах сердечных? — поддела его Шан Цзюли.

Ло Ян промолчал.

— Ладно-ладно, не буду больше подшучивать. С твоим характером любовь тебе не грозит, — она прикрыла рот ладонью, посмеиваясь. — Но ведь и в Северном море не всё гладко. Вражда людей и драконов пустила глубокие корни. Сможет ли Бай Жусюэ действительно удержать власть?

— Это не наша забота, — Ло Ян посмотрел ей прямо в глаза. — Просто помни: Сяо Мо для тебя — лишь соученик. Не допускай лишних мыслей.

Шан Цзюли прищурилась, и её глаза превратились в два лукавых полумесяца:

— Брат, ты несправедлив ко мне. Неужели я и впрямь могла бы увести чужого возлюбленного?

Ло Ян долго смотрел на неё, ничего не говоря, а затем развернулся. Когда он уже скрылся в сумерках леса, до неё донёсся его голос:

— Кто знает...

Слова его растаяли в ночном воздухе. Ночной ветер шевелил подол платья Шан Цзюли. Она подняла голову, глядя на чистый лик луны. Её тонкий силуэт в лунном свете напоминал гибкий стебель изумрудного бамбука.

Спустя долгое время она негромко произнесла, улыбаясь самой себе:

— Ведь он всего лишь младший брат...