Даже если он не вспомнит меня, главное, что я помню его

После ухода Цзян Цинъи Янь Жусюэ отвела карету обратно к месту происшествия и привела в чувство мать, служанку и стражников.

Едва очнувшись, госпожа Янь вздрогнула от ужаса и принялась расспрашивать дочь о случившемся. Янь Жусюэ объяснила, что на них напали наемные убийцы, но, по счастливой случайности, мимо пролетал бессмертный заклинатель, который и спас их всех.

Услышав, что с дочерью всё в порядке, госпожа Янь наконец облегченно вздохнула. Она больше не помышляла о визите к Святой Деве в Храм Сотни Светильников и поспешила вернуться в поместье, чтобы обо всем доложить супругу.

Министр обрядов Янь Чжэнь немедленно отправился в резиденцию Верховного канцлера.

Узнав о случившемся, Янь Шаньао пришел в ярость и приказал провести тщательное расследование. Покушение на членов семьи высокопоставленного чиновника — тяжкое преступление, не говоря уже о том, что целью была будущая Императрица Царства Чжоу!

Он подозревал, что другие великие кланы, недовольные растущим могуществом семьи Янь, подослали убийц к Жусюэ.

Описывая нападавших, Янь Жусюэ сказала, что их лица были скрыты масками, и она ничего не разглядела. Что же касается того, почему она не упомянула Цзян Цинъи... девушка понимала: в этом нет смысла. Цзян Цинъи — Владычица Секты Мириада Мечей, кто посмеет бросить ей вызов?

На данный момент Жусюэ знала, что не может совладать с Цзян Цинъи. Та, в свою очередь, понимала, что не в силах подчинить Жусюэ. В такой ситуации лучше сохранять это хрупкое равновесие и не раздувать пламя вражды. Единственное, чего по-настоящему желала Янь Жусюэ — это спокойно и торжественно провести свадьбу с Сяо Мо. Это было ее незыблемым пределом.

Если же та женщина посмеет вновь встать у неё на пути...

Глаза девушки сузились, и в золотистых вертикальных зрачках вспыхнуло величие, полное леденящей угрозы.

— Госпожа... — раздался голос служанки за дверью, когда Янь Жусюэ в своей комнате занималась вышивкой.

— Входи, — зрачки девушки мгновенно приняли обычный вид.

Дверь отворилась, вошли Сяо Чунь и наставница Хуан, а следом за ними — несколько дворцовых служанок.

— Приветствую вас, госпожа Янь, — поклонилась наставница Хуан.

— Приветствую, наставница Хуан, — Жусюэ ответила легким реверансом, переводя взгляд на вошедших следом.

— Госпожа Янь, поскольку Церемония коронации была отложена на несколько месяцев, Палата Ткачества внесла изменения в вашу фениксовую корону и расшитое облаками одеяние. Прошу вас, примерьте их. Если что-то не понравится, мы всё исправим, — с улыбкой произнесла наставница Хуан.

— Хорошо, давайте примерим, — кивнула Жусюэ.

— Помогите госпоже переодеться, — распорядилась наставница Хуан.

Служанки закрыли двери и помогли девушке снять повседневное платье. Увидев её кожу, они не смогли скрыть благоговейного восхищения. Им никогда не доводилось видеть столь ослепительно белую и нежную кожу, напоминавшую чистейший снег или тончайший шелк.

Спустя время, необходимое для того, чтобы догорели две ароматические палочки, Жусюэ была полностью облачена, и служанки нанесли ей торжественный макияж.

Когда девушка в подвенечном наряде предстала перед присутствующими, все замерли. Красота Янь Жусюэ была поистине неземной; в ней сочетались достоинство, благородство, властность и утонченная книжная мудрость. Если не такая женщина должна стать Императрицей Царства Чжоу, то кто же еще?

Обсудив с наставницей Хуан мелкие детали, Жусюэ сняла облачение, и гости из дворца откланялись.

— Госпожа, вы в этом наряде так прекрасны! Хоть я и сама девушка, но у меня прямо сердце замирает, — радостно воскликнула Сяо Чунь, потянув хозяйку за рукав.

— Что толку в твоих восторгах? Главное, чтобы Сын Неба счел это красивым.

— Государь обязательно оценит! Быть может, он, как в старинных хрониках, после этого и вовсе забудет дорогу в зал утренних приемов, — поддразнила её Сяо Чунь.

— О чем ты только болтаешь, бесстыдница, — Янь Жусюэ легонько щелкнула служанку по лбу и, присев в кресло, раскрыла книгу.

— Госпожа, я видела, что многие ученые мужи читают этот «Трактат о Единстве Познания и Деяния». Слышала, как господин говорил, что среди трудов ученых-конфуцианцев эта книга входит в десятку лучших и каждый ученик обязан её прочесть. Но почему в ней не указано имя автора? — полюбопытствовала Сяо Чунь.

Услышав вопрос, Янь Жусюэ на миг замерла. Спустя долгое время она подняла голову и мягко произнесла:

— Это потому, что давным-давно ученый, написавший эту книгу, совершил нечто такое, что разгневало очень многих.

— И что же он сделал? — глаза Сяо Чунь загорелись любопытством. — Расскажите, госпожа!

Янь Жусюэ покачала головой:

— Это лишь легенда, не факт, что в ней есть правда.

— Ничего страшного, я обожаю легенды! — не унималась служанка.

— Хорошо, — улыбнулась Жусюэ и, собравшись с мыслями, начала рассказ. — Эта история началась четыре тысячи лет назад. Мир людей называли Миром Десяти Тысяч Законов, а земли, где обитали оборотни, — Миром Оборотней-яо. В те времена отношения между людьми и яо были крайне враждебными. И вот, в такой обстановке, один бедный ученый из маленькой рыбацкой деревушки отправился в Окружной город Провинции Северного Моря, чтобы пройти испытания в Обитель Белого Оленя...

***

Гора Сияющей Пустоты, Храм Сотни Светильников.

Сгущались сумерки, и паломников в храме становилось всё меньше. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, настоятель Хуэймин проводил последнего прихожанина и запер тяжелые ворота.

Он вошел в главный зал. Прямо перед ним возвышалась величественная золотая статуя Будды. У её подножия на молитвенном коврике сидела девушка в монашеском одеянии. Она смотрела прямо в глаза изваянию.

У ног девушки свернулся странный комочек плоти с крыльями. Его звали Хуньдунь — бесполое создание, один из четырех великих ужасов древности. Тысячу лет назад, когда Хуэймин еще служил в Храме Громового Послушания, он видел, как эта дева вернулась из странствий в сопровождении этого древнего зверя.

— Благодарю почтенную наставницу за то, что сегодня даровали наставления мирянам и братьям нашего храма, — Хуэймин, выглядевший как семидесятилетний старец, сложил ладони и совершил глубокий поклон перед девушкой, чей облик едва ли достиг шестнадцати весен.

— М-м, — кратко кивнула она, не отрывая взгляда от Будды.

— Наставница... — Хуэймин достал из рукава письмо. — Учитель просит вас вернуться. Он говорит, что дни его сочтены, и он желает увидеть вас в последний раз.

— Дедушка снова лжет, — девушка опустила взор. — Монаху не пристало говорить неправду, а он обманом зазывал меня домой уже четыре раза.

Хуэймин не нашелся что ответить. Его учитель действительно был весьма своеобразным монахом. Но даже при этом он оставался главой всего буддийского пути.

Настоятель сменил тему:

— Недавно прибыл чиновник из дворца. Через четыре месяца правитель Царства Чжоу берет в жены Императрицу. Если наставница еще будет в наших краях, мы надеемся на ваше благословение для молодых.

Девушка промолчала. Хуэймин не стал настаивать. Он подошел ближе, положил письмо учителя и приглашение из дворца рядом с ней, еще раз поклонился и, негромко читая молитву, удалился.

В огромном зале она осталась одна.

— Ми-гу... — спустя время Хуньдунь проснулся и взлетел к лицу девушки.

— Проснулся? — спросила она.

«Ми-гу», — круглое существо качнулось, словно кивая.

— Сейчас мы в Царстве Чжоу, в Храме Сотни Светильников.

«Ми-гу».

— Да, мы останемся здесь на какое-то время. У меня есть предчувствие... именно здесь мы сможем найти его.

«Ми-гу! Ми-гу!» — маленький Хуньдунь радостно закружился в воздухе. Но вскоре он замер, поник крыльями и печально пискнул.

— Ты боишься, что если мы его найдем, он меня не узнает?

Святая Дева тихонько моргнула и протянула руку, нежно поглаживая Хуньдуня.

— Это не страшно. Даже если он не вспомнит меня... главное, что я помню его.