Глава 24.0

— Крах!

— Крах!

— Крах!

Во дворе Сяо Мо без устали колол дрова. Под застрехой ветхой деревянной хижины маленькая белая змейка внимательно наблюдала за одиннадцатилетним мальчиком.

Шёл уже третий день её пребывания здесь. Всё это время Сяо Мо каждое утро ловил для неё мышей и менял повязки на ранах. Белая змейка не понимала, почему он так добр к ней. Ведь она была всего лишь пресмыкающимся, а он — человеком...

Прошло ещё полмесяца. Змейка чувствовала, что её раны почти затянулись. Она зубами стащила лоскуты ткани, окутывавшие её тело. Плоть восстановилась, и лишь чешуя ещё не успела отрасти полностью, из-за чего кожа выглядела немного некрасиво.

Впрочем, это её не беспокоило. Маленькая белая змейка взобралась на балку под крышей и посмотрела в сторону Змеиной горы.

«Пора возвращаться, иначе Сяо Цин будет за меня волноваться», — подумала она.

Однако уйти, не попрощавшись, она не могла. Нужно было дождаться его возвращения.

К вечеру солнце коснулось края небес, окрашивая мир в багряные тона заката. Маленький пастух верхом на огромном черном быке неспешно приближался к дому. Привязав верного скакуна у ворот, мальчик вошёл во двор и звонко крикнул:

— Белоснежка, я вернулся!

Змейка соскользнула с балки и подползла к Сяо Мо. Она затрепетала раздвоенным языком, а затем повернулась, демонстрируя свои зажившие раны.

— О? Ты поправилась? — Сяо Мо осмотрел её. Хотя чешуя ещё не окрепла, раны действительно затянулись.

Змейка кивнула и устремила взор на далекие горные пики.

— Ты хочешь уйти? — Сяо Мо сразу понял её безмолвную просьбу.

Она снова кивнула.

— Что ж, иди, — в глазах Сяо Мо промелькнула тень грусти, но он заговорил с детской искренностью: — Беги. Но впредь будь осторожна и постарайся больше не попадать в беду.

«Ш-ш-ш...»

Змейка зашипела, словно давая обещание, и поползла прочь со двора. У самой границы она обернулась, в последний раз взглянув на мальчика. Сяо Мо помахал ей рукой:

— Прощай, Белоснежка! Береги себя!

«Ш-ш-ш...»

Змейка вильнула хвостом, словно прощаясь по-человечески, и скрылась в густой траве.

Когда она исчезла из виду, Сяо Мо тяжело вздохнул.

Как же ему помочь ей в истинном Преображении в Дракона? После этого расставания они могут больше никогда не встретиться. Но силой удерживать её было бы неправильно. Какой путь она найдет рядом с обычным смертным? Если он принудит её остаться, их благая связь лишь превратится в дурную карму.

«Сделай, что должно, и доверься воле Небес. Большего мне не дано».

Сяо Мо отогнал печальные мысли и вошёл в дом. Раз так, пора браться за книги. Староста деревни был старым ученым-сюцаем и обучал местных детей грамоте. Сяо Мо решил навестить его завтра.

***

— Сестрица!

Стоило белой змейке вернуться в горную пещеру, как к ней радостно подползла маленькая зеленая змея и обвилась вокруг неё.

— Сестрица, где ты пропадала целый месяц? — Сяо Цин взволнованно ловила языком запахи, осматривая сестру. — Я искала тебя повсюду, боялась, что с тобой случилась беда!

— Недавно я охотилась на мышей, и на меня напал ястреб. Мне чудом удалось спастись, но я была ранена. Один человек спас меня, — кратко ответила Белоснежка. — Он даже дал мне имя.

— Имя? — Сяо Цин озадаченно склонила голову.

— Да, — кивнула белая змейка. — Он сказал, что я бела, словно снег, и назвал меня Бай Жусюэ. Красиво звучит, правда? Как-нибудь я отведу тебя к нему, пусть и тебе даст имя.

— Ох, сестрица... — Сяо Цин обреченно вздохнула. — Люди — коварные существа. Забыла, сколько их поднимается в горы, чтобы ловить нашего брата?

— Но, Сяо Цин, нельзя судить всех одинаково. Змеи ведь тоже разные: ты зеленая, я белая. Так и с людьми. В этом мире есть как злодеи, так и люди с чистым сердцем.

— Хм! — Сяо Цин отвернулась. — Все люди — зло!

— Но он спас меня.

— Всё равно он злой!

— Но он спас меня...

— Сестрица! — Сяо Цин в ярости ударила хвостом по камню.

— Ну всё, будет тебе, — Белоснежка ласково коснулась кончиком хвоста своей сестры. — Поверь мне, он действительно хороший человек. Он подарил мне жизнь, и я должна отплатить ему добром.

— Но, сестрица, ты же змея! Как именно ты собираешься возвращать долг?

— Эм... — Бай Жусюэ всерьез задумалась. Вдруг её глаза блеснули: — Придумала!

— Что придумала?

— Вот что... — она подняла кончик хвоста, словно указывая в небо. — С этого дня я буду усердно совершенствоваться в Дао, чтобы как можно скорее принять человеческий облик. И тогда я смогу отблагодарить своего спасителя...

***

— Ты хочешь учиться?

В небольшом дворике старый деревенский староста Ван Цань смотрел на Сяо Мо. На каменном столе лежали лечебные травы, которые старик собрал сегодня в горах.

— Да, господин староста, — Сяо Мо поднял голову, и в его глазах читалась жажда знаний. — Я хочу читать книги!

— Тебе-то это зачем, малец?

В этот момент из дома вышла жена старосты.

— И какой прок от этих книг? Посмотри на моего старика: всю жизнь над свитками корпел, а толку? Всего лишь какой-то сюцай. Много он денег заработал? У меня брат в городе кузнецом служит. В следующем году я тебя к нему в ученики пристрою. Овладеешь ремеслом — никогда голодным не останешься.

— Матушка, я тоже хочу учиться! — вмешалась девятилетняя девочка, крутившаяся возле матери.

— Цыц! Девчонкам грамота и подавно ни к чему. Твое дело — мужа хорошего найти, это куда важнее. Главное, не будь как я — не выходи за бесполезного книжника, поняла?

— О-о, — девочка понимающе закивала, хотя мало что поняла.

Сяо Мо и Ван Цань лишь обменялись многозначительными взглядами.

Благодаря памяти прежнего «Сяо Мо», мальчик знал ситуацию в семье старосты. Ван Цаню было пятьдесят три года, а его супруга, Чэнь Хун, была на десять лет моложе. Дочь Ван Янь была их поздним и единственным ребенком. Хотя тётушка Чэнь вечно ворчала на мужа, она никогда не помышляла о том, чтобы уйти от него, и держала хозяйство в образцовом порядке.

— Кто может учиться — пусть учится. Даже если великим ученым не станешь, грамоту знать полезно, — вздохнул староста, обращаясь к Сяо Мо. — Мо-эр, не слушай ворчание тётушки Чэнь. С завтрашнего дня приходи к Соломенной школе. Однако другие дети из нашей и соседних деревень платят за обучение деньгами или мясом. Я не могу позволить тебе сидеть внутри, но ты можешь слушать уроки, стоя под окнами. Согласен?

Сяо Мо просиял и поклонился:

— Благодарю вас, господин староста!

— Пф-ф, учеба, учеба... От неё одни покойники пухнут с голоду, — буркнула тётушка Чэнь и, взяв дочь за руку, ушла в дом.

— Не бери в голову слова своей тёти, — шепнул староста. — Видишь, я же до сих пор не умер с голоду?

У Сяо Мо дернулась бровь. Ему очень хотелось сказать: «Если бы не тётушка Чэнь, вы бы давно протянули ноги».

Но Сяо Мо лишь серьезно кивнул:

— Вы совершенно правы, господин староста!