Цинцзюнь
Глава 953: Цинцзюнь
Трансформация Небесного Демона, Талисман Небесной Колесницы Девяти Драконов, Раскат Грома Ци Меча... Цинь Сан высвободил все навыки, которыми обладал, спасаясь бегством к пути мечей без оглядки.
Если этот человек не Цинчжу, то кто он? Куда делся Цинчжу? Почему Цинчжу стал таким? Почему он задерживается на восьмом уровне, и что он замышляет? Хотя бесчисленные сомнения переполняли разум Цинь Сана, он не колебался ни единого мгновения.
По тону этого так называемого Цинчжу он уже почувствовал враждебность. Всегда осторожный, его первым инстинктом было избежать опасности, а лишь затем обдумывать все остальное.
С его нынешней силой он не имел права торговаться с мастером стадии Зарождения Души. На седьмом уровне находились два эксперта стадии Зарождения Души. Если бы он смог сбежать туда, возможно, у него все еще оставался бы крошечный шанс на выживание. И действительно, его решение оказалось правильным.
Когда Цинчжу увидел, что Цинь Сан так решительно спасается бегством, на его лице промелькнул след удивления, но он быстро сменился холодной усмешкой. Без каких-либо видимых движений он исчез с того места, где стоял, появившись в сотнях чжанов над внешним воплощением.
Фигура воплощения на мгновение замерла, а затем без колебаний подняла кровавый меч, превратившись в алую дугу, которая ударила прямо в жизненно важную точку Цинчжу. Раздался пронзительный крик меча, и алая дуга устремилась вперед с ужасающей мощью.
Внешнее воплощение было далеко не слабым. Владея кровавым мечом, который являлся магическим сокровищем среднего ранга, его сила была на высшем уровне даже среди культиваторов Формирования Ядра. Но, столкнувшись с такой атакой, Цинчжу даже не уклонился.
«Смерти ищешь!» — холодно фыркнул он, бросив один взгляд на алую дугу, прежде чем лениво поднять ладонь.
Черный свет яростно вздымался в его руке, сгущаясь в идеально квадратную печать. Черная Ци клубилась, когда черная печать рухнула с неба, словно молния.
Бум!
С оглушительным грохотом алая дуга мгновенно рассыпалась.
Кровавый меч издал скорбный крик, когда его владелец был отброшен назад быстрее, чем раньше, пробив несколько черных валунов, прежде чем едва смог удержаться на ногах.
Лицо внешнего воплощения стало мертвенно-бледным. Он не выдержал даже одного обмена ударами с Цинчжу. Увидев это, веки Цинь Сана яростно задергались, а его сердце погрузилось в отчаяние.
«Ах!» — Голос Бая раздался из мешочка с трупами-марионетками, полный паники. «Беги! Сила этого человека ничуть не слабее того, кто устроил на тебя засаду ранее. Почему ты всегда провоцируешь таких врагов?»
Бай горько сожалел, что последовал за Цинь Саном. Их клятва была принесена меньше дня назад, а они уже оказались в таком безвыходном положении. Теперь бежать было невозможно. В его сердце поднялось дурное предчувствие. Он чувствовал, что ему предстоит сильно пострадать.
Цинь Сан горько усмехнулся, чувствуя несправедливость. Он всегда старался не привлекать к себе внимания, сосредоточившись исключительно на культивации. Как он вообще мог искать таких врагов? Они все сами приходили за ним.
Того, кто был за пределами призрачной земли, по крайней мере, можно было объяснить. Но внезапное появление Цинчжу произошло без какого-либо предупреждения. То, что казалось удачей, обернулось катастрофой. Этот Цинчжу был не тем Цинчжу из легенд. Старший Цинчжу не только прорвался на стадию Зарождения Души, он находился как минимум на средней стадии. И все же каким-то образом он превратился в это.
Отбросив внешнее воплощение в сторону одной ладонью, брови Цинчжу внезапно плотно сдвинулись. Его рука начала яростно дрожать, и черная печать, которая должна была прикончить воплощение, разлетелась на куски.
Его лицо исказилось злобой, и он скрипнул зубами. «Ты, уже находясь на пределе своих сил, все еще смеешь мне сопротивляться? Кажется, этот сопляк и впрямь связан с нами. Очень хорошо. Когда я поймаю его, я позволю тебе смотреть, как твой сородич страдает от мучений хуже смерти, и мы посмотрим, как долго ты сможешь это выносить!»
Однако перед ним вообще никого не было.
Вжух!
Внешнее воплощение сформировало заклинание меча, вливая всю свою истинную сущность в кровавый меч. Ци меча вспыхнула, вырвавшись вперед, словно огромная алая молния. В мгновение ока она рассекла воздух, устремившись к Цинчжу.
Цинчжу резко завел дрожащую руку за спину, а другой ударил вперед, яростно схватив воплощение.
Вжух! Вжух! Вжух...
Пять черных нитей вырвались наружу, переплетаясь в пустоте, образуя черную сеть.
Кровавый меч ударил прямо в паутину. Сеть сжалась, невероятно острая, с легкостью разрывая Ци меча.
С пронзительным металлическим скрежетом Ци меча разбилась вдребезги, обнажив истинное тело кровавого меча. Его клинок теперь был испещрен глубокими трещинами, когда он бился внутри сети, словно пойманное насекомое, находясь на грани уничтожения.
В глазах Цинчжу вспыхнул холодный свет. Его ладонь сжалась, и сеть с силой стянулась внутрь.
Бах!
Кровавый меч задрожал, почти разорванный на куски.
В этот момент рука Цинчжу снова начала дрожать, и сеть ослабла. Кровавый меч воспользовался этой возможностью и вырвался наружу.
Цинчжу яростно взревел, насильно подавляя сопротивление внутри своего тела. Он ударил снова, и разрушающаяся сеть сконденсировалась в сферу, которая врезалась во внешнее воплощение и отбросла его прочь, оставив его судьбу неизвестной.
«Если ты посмеешь разрушить мои планы, я заставлю твоего ученика испытать судьбу хуже смерти!» — ярость Цинчжу закипела. Больше не удостаивая воплощение взглядом, он устремил взор в том направлении, куда сбежал Цинь Сан. В следующее мгновение его фигура расплылась и он бросился в погоню.
Цинь Сан уже бежал изо всех сил, но перед Цинчжу его скорость казалась жалко медленной. Его техника уклонения была ничем по сравнению с техникой Цинчжу. Расстояние между ними стремительно сокращалось.
Цинь Сан уже чувствовал штормовой ветер за своей спиной. Не успел он даже добраться до пути мечей, как Цинчжу почти настиг его.
Столкнувшись с таким противником, Цинь Сан не мог не почувствовать отчаяние. Это вполне могло быть одним из самых опасных моментов с тех пор, как он ступил на путь бессмертия, и не было видно ни малейшего шанса на победу.
«Даос, нам остается лишь сражаться изо всех сил и доверить остальное судьбе!» — Цинь Сан передал свой голос Баю.
Даже в отчаянии он никогда бы не сдался без сопротивления. Его руки сменяли печати, тайно подготавливая Технику Управления Молнией. Затем его полоса света уклонения внезапно остановилась, и он повернулся лицом к Цинчжу, отказавшись от бегства.
Эбеновый меч вырвался из пространства между его бровями, издавая скорбный гул, словно разделяя чувства своего хозяина. Появилось колесо мечей, и Ци меча хлынула во все стороны.
«Богомол, пытающийся остановить колесницу!» — взревел Цинчжу.[1]
К этому времени Цинчжу подавил сопротивление внутри своего тела. Он снова использовал тот же трюк, и черная сеть появилась вновь, широко раскинувшись и застилая собой небеса, прежде чем обрушиться вниз.
Хотя владение мечом Цинь Сана намного превосходило навыки его воплощения, результат против сети ничем не отличался. Колесо мечей вскоре было окутано, и его мощь мгновенно угасла.
Цинь Сан не был удивлен. Внутри него прогремел гром, когда нефритовый флакон, наполненный Нефритовой Жидкостью Трех Светил, бесшумно скользнул ему в ладонь.
В этот самый момент смертельной опасности произошла неожиданная сцена. Тело Цинчжу внезапно задрожало. Схватившись за грудь одной рукой, его лицо покраснело. Он гневно взревел, в то время как черная сеть яростно содрогнулась. Эбеновый меч воспользовался брешью и вырвался на свободу.
Цинь Сан уже раньше почувствовал неладное. Теперь, увидев это, он внезапно осознал, что происходит.
Когда дрожь в теле Цинчжу начала ослабевать, Цинь Сана озарило. Его духовное сознание стремительно метнулось в Кольцо Тысячи Цзиней и извлекло оттуда один предмет.
«Старший, вы всё еще помните человека, который вырезал этот меч?» — он высоко поднял совершенно обычный деревянный меч и громко закричал.
Это был меч из персикового дерева, который он когда-то выбрал в лавке бабушки Цзин! Навыки резьбы бабушки Цзин были лучшими из всех, что Цинь Сан когда-либо видел в своей жизни. Хотя меч был простым, он таил в себе её уникальное очарование и мастерство.
«Цинцзюнь!» — из тела Цинчжу раздался пораженный крик, явно принадлежавший другому голосу.
1. Это старая китайская поговорка, означающая слабого человека, который не понимает своей собственной силы.