Три года
Глава 141: Три года
Еще в то время, когда он находился в секте Куйинь, Цинь Сан уже испытывал агонию от повреждения своего изначального духа, но по сравнению с тем, что он чувствовал сегодня, та боль была незначительной.
В тот момент, когда он вонзил эбеновый меч в свой изначальный дух, он мгновенно потерял сознание.
Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем очнулся. Лежа на земле, неподвижный, словно труп, он затуманенным взглядом уставился в потолок пещерного жилища, а затем медленно вновь закрыл глаза.
Пролежав неподвижно долгое время и восстановив немного своей Ци, он тихо потянулся к нефритовой бутылочке рядом с собой, достал целебную пилюлю и осторожно проглотил её. После этого он с осторожностью активировал свое искусство культивации, чтобы восстановить изначальный дух.
Спустя несколько дней состояние его изначального духа улучшилось, и он продолжил действовать таким же образом.
Так прошло три года.
В течение этих трех лет он покидал пещерное жилище только раз в месяц, когда посещал храм Хуэйлун, чтобы проверить, нет ли вызовов от его секты, дабы не пропустить задание и не получить выговор. Он также совершал поездки в столицу государства Гуюань, чтобы побаловать себя несколькими корзинами больших мясных булочек и утолить аппетит. В остальном же Цинь Сан оставался за закрытыми дверями, полностью сосредоточившись на практике Питания Меча Изначальным Духом.
Тяжелый труд никогда не разочаровывает тех, кто предан делу. Спустя год практики Питания Меча Изначальным Духом — искусства, которое он прежде считал непостижимым, — он заметил явный прогресс.
Эбеновый меч начал подавать признаки слияния с его изначальным духом.
Духовный меч слился с его изначальным духом.
А затем началась борьба Цинь Сана с Ци меча, атакующей его изначальный дух. Он терпел непрерывные мучения от этой Ци меча на протяжении двух лет, пока наконец не приспособился к ней и не смог входить в устойчивое состояние медитации даже в таких условиях.
В пещерном жилище было жутко тихо и необычно темно.
Только в месте расположения духовного источника полностью восстановившаяся Небесная Орхидея Девяти Иллюзий излучала ослепительное сияние, а над её тычинками формировался туман. Этот туман, появившийся двумя годами ранее, постоянно превращался в различные иллюзии, настолько яркие, что они казались живыми. Это было поистине завораживающее зрелище.
Фух!
Цинь Сан очнулся от медитации, глубоко выдохнув с оттенком радости на лице.
Это была его вторая успешная медитация. Предыдущая случилась пять дней назад, и казалась скорее случайностью.
Хотя он и приспособился к боли, исходящей от его изначального духа, войти в медитацию всё еще было непросто. Однако Цинь Сан тщательно следовал учениям даоса Цзисиня — сохранял спокойствие, никогда не поддавался тревоге или нетерпению. После каждой неудачи он молча читал Писание Спокойствия, чтобы стабилизировать свои мысли, прежде чем продолжить попытки. В конце концов, ему снова это удалось.
Когда он не мог войти в медитацию, единственное, что ему оставалось делать — это спать, чтобы восстановить силы. Ему потребовалось много времени, прежде чем он вновь научился спокойно засыпать. Из-за этого он выглядел изможденным и потерял немало времени, которое мог бы потратить на культивацию. Теперь, по крайней мере, эта проблема больше его не беспокоила.
Цинь Сан прижал десять пальцев ко лбу, что стало уже привычным действием. Боль от его изначального духа раздражала куда больше, чем мигрени, от которых он страдал в прошлой жизни.
Позже он придумал способ не оставлять себе свободного времени. Двенадцать часов в сутки, за исключением короткого сна и времени, отведенного на Питание Меча Изначальным Духом, он заполнял различными занятиями. Большая часть этого времени была посвящена практике Разрушающего Меча Пяти Элементов и Технике Сокрытия Духа, добившись при этом отличных результатов.
Помассировав лоб некоторое время, Цинь Сан поднялся и направился к духовному источнику. Некоторое время он с восхищением смотрел на Небесную Орхидею Девяти Иллюзий, а затем перевел взгляд на бассейн внизу.
По сравнению с тем, что было три года назад, источник заметно расширился, а поток воды стал гораздо сильнее. К этому времени в бассейне уже накопилось немало родниковой воды, а корни Небесной Орхидеи Девяти Иллюзий сплелись в густую, живую массу.
Цинь Сан не знал, сколько ещё времени потребуется, чтобы духовный источник полностью сформировался, но чувствовал, что ждать осталось недолго.
Когда духовный источник сформируется, он переместит его вместе с пещерным жилищем на более уединенную духовную жилу, чтобы можно было со спокойным сердцем выращивать Небесную Орхидею Девяти Иллюзий в своей обители.
В противном случае ему пришлось бы каждый раз выкапывать орхидею перед дальними путешествиями, а после повторной посадки ей требовался бы целый год, чтобы вновь начать расти. В таком случае её созревание оставалось бы лишь далекой мечтой.
Сегодня снова был конец месяца. Цинь Сан запечатал пещерное жилище и, воспользовавшись Небесным Челноком, направился к храму Хуэйлун.
В храме Хуйлун он установил простой иллюзорный массив, чтобы отгородиться от смертных. Со времен Гу Тяньнаня и его учеников храм окончательно пришел в упадок, и всего за несколько лет полностью обветшал.
Цинь Сан приземлился в главном зале, и выражение его лица слегка изменилось, когда он заметил Талисман Передачи Звука, мечущийся внутри барьера, словно обезглавленная муха. Он протянул руку и поймал его, обнаружив, что это был не вызов из его секты, а сообщение от человека по имени Юй Дайюэ.
Этот человек называл себя старшим братом из той же секты и приглашал Цинь Сана отправиться исследовать древние руины в болотах Юньцан, обещая обсудить детали при встрече. Тон письма был весьма искренним.
Цинь Сан на мгновение задумался, но не смог вспомнить ни одного культиватора на стадии Заложения Основы по имени Юй Дайюэ.
После того как Цинь Сан прорвался на стадию Заложения Основы, кроме главы секты Юй, а также старших братьев Вэня и Гуна, он не общался ни с какими другими культиваторами стадии Заложения Основы. Получив Питание Меча Изначальным Духом, он уединился для интенсивной культивации. В течение трех лет он даже не возвращался в свою секту, ведя как можно более неприметную жизнь. Он понятия не имел, почему этот человек искал его.
Болота Юньцан тянулись без конца — пустынное и безлюдное место.
Говорили, что внутри скрыто множество неисследованных древних руин, в некоторых из которых таятся редкие сокровища. Время от времени ходили слухи о людях, случайно наткнувшихся на огромные богатства, но правду от вымысла отличить было трудно.
На этом критическом этапе практики Питания Меча Изначальным Духом Цинь Сан не был заинтересован в исследовании руин. Он вежливо отклонил приглашение и отослал Талисман Передачи Звука обратно. После этого он спустился с горы, съел несколько корзин мясных булочек и вернулся в свое пещерное жилище.
Спустя ещё два месяца Цинь Сан наконец полностью избавился от влияния Ци меча, терзавшей его изначальный дух, и смог свободно входить в медитацию. Теперь он мог перейти к следующему шагу — визуализации символа убийства, втягивая намерение резни в свой изначальный дух, чтобы закалить духовный меч!
Первый символ убийства, описанный в искусстве, был не таким жестоким, как последующие четыре. За прошедшие три года Цинь Сан уже бесчисленное количество раз отрабатывал этот процесс, и теперь всё было готово — оставался лишь последний шаг.
Его духовное сознание коснулось искусства в его разуме, и он быстро визуализировал первый символ убийства из Питания Меча Изначальным Духом.
Разум Цинь Сана вошел в состояние глубокой медитации, и с гулким грохотом в его голове остался только символ убийства.
Каждый штрих этого символа был начертан Мечом Резни и нес в себе всепоглощающее намерение убивать. Следуя этим штрихам, Цинь Сан невольно ощущал жажду и внутреннюю дрожь. Казалось, он наблюдает, как несравненный мечник своим мечом истребляет всё живое.
В одно мгновение грудь Цинь Сана наполнилась жаждой убийства, словно он сам стал этим мечником, врагом всего мира. Он едва мог контролировать себя, чувствуя желание поднять меч и разрубить всё на своем пути.
Убивать человека каждые десять шагов, пройти тысячу ли без остановок!
К счастью, Нефритовый Будда всё это время удерживал его разум, не позволяя ему потеряться в символе убийства.
Его изначальный дух визуализировал и постигал Дао Резни[1].
Со временем эбеновый меч внутри его изначального духа внезапно начал шевелиться.
За прошедшие три года Цинь Сан выгравировал на теле меча бесчисленные руны. Как только он начал визуализировать символ убийства, эти руны вместе с его изначальным духом словно превратились в печь, используя намерение резни для закалки меча!
По мере продолжения визуализации, намерение резни вторгалось в его изначальный дух, окутывая духовный меч.
В одно мгновение руны вспыхнули ослепительным сиянием. Внезапно раздался звонкий треск, и на конце рукояти меча появилась почти незаметная трещина. Это была не часть самого магического сокровища, а самое хрупкое место эбенового меча.
Эбеновый меч яростно задрожал, словно издавая безмолвный стон.
«Ах!»
В этот момент Цинь Сан резко вышел из медитации, покрытый холодным потом. На его лице отразилось глубокое беспокойство, поскольку невыносимая боль от его изначального духа насильно выдернула его из медитативного состояния.