Пилюля души
Глава 19: Пилюля души
Стук!
Снаружи раздался глухой звук, после чего наступила жуткая тишина.
Цинь Сань поспешно накрыл одеялом вещи на кровати и выскочил за дверь, где у основания стены неподвижно лежал Старый Ву.
Вокруг тела Старого Ву вихрилась темная аура, а затем из него вырвался злой дух, зажавший в своей пасти душу Старого Ву. Увидев Цинь Сана, дух тут же выплюнул душу Старого Ву и отступил в угол.
Цинь Сань застыл на месте, на мгновение растерявшись.
Душа старика Ву стояла на месте, не двигаясь. Она была похожа на тусклый серовато-белый туман, с пустым выражением лица и безжизненными глазами, смотрящими прямо перед собой, - от этой картины у Цинь Сана по спине побежали мурашки.
В отличие от моей души, душа старика Ву казалась такой же высокой, как и он сам. Может, это из-за того, что я культивировал Писание Неземного Мира?
Цинь Сань отругал себя за то, что позволил своим мыслям блуждать в такой ответственный момент. Он быстро присел на корточки и поднес пальцы к носу Старого Ву, но дыхания не почувствовал. Проверка сердцебиения подтвердила, что оно остановилось.
Он был мертв.
Цинь Сань поднял голову со сложным выражением лица и негромко позвал: «Старик Ву, ты еще узнаешь меня?»
Старик Ву перевел взгляд на Цинь Сана и, сделав небольшую паузу, ответил монотонным голосом: «Я вас узнал».
Цинь Сань был ошеломлен. Он спросил об этом случайно и не ожидал, что душа Старого Ву откликнется. Разве Старый Ву не немой? Однако его душа может говорить.
При ближайшем рассмотрении душа старика Ву выглядела гораздо моложе, чем при жизни, и больше не горбилась.
Цинь Сань предположил, что немой, постаревший и сгорбленный вид могли быть физическими особенностями, вызванными болезнью и тяготами жизни, которые не влияли на душу.
В конце концов, старику Ву было всего сорок лет. Его душа выглядела моложе, и это было нормально.
В прошлой жизни Цинь Сана сорокалетний человек все еще считался молодым.
Когда душа старика Ву уставилась на него, а рядом притаился злой дух, Цинь Сань почувствовал беспокойство, но еще больше его охватило чувство вины. Несмотря на то что его не связывали глубокие узы со Старым Ву, они прожили под одной крышей шесть месяцев. И все же из-за его безрассудства Старый Ву погиб.
«Старина Ву, у каждой ошибки есть свой источник. Тот, кто стал причиной твоей смерти, и есть этот источник. Запомни это. Если ты когда-нибудь станешь могущественным в подземном мире и вернешься, чтобы отомстить, обязательно прийди за ним».
Цинь Сань указал на злого духа в углу, искренне советуя ему, хотя и чувствовал, что это была плохая попытка обмануть себя. «Старик Ву, у тебя есть какие-нибудь незавершенные желания? Что насчет твоей семьи? Есть ли кто-нибудь еще в живых? Что насчет двух твоих сыновей? Есть ли у них шанс выжить?»
Старый Ву ответил ровным тоном: «У меня нет семьи».
Цинь Сань растерялся, не зная, что еще сказать. Старик Ву пристально смотрел на него, и ему было не по себе. Ему хотелось утешить Старого Ву, призвать его жить дальше, раз уж он умер, реинкарнировать, а не стоять на месте.
Цинь Сань искренне верил, что для старика Ву смерть может оказаться не такой уж и плохой. Воссоединение с семьей в загробном мире было лучше, чем жизнь ходячего трупа.
Но эта мысль показалась ему слишком черствой, и он не смог заставить себя ее высказать.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Через некоторое время душа старика Ву начала колебаться, растворившись в тумане, который поплыл в сторону злого духа.
Злой дух взглянул на Цинь Сана, осторожно поднял голову, чтобы вдохнуть туман, а затем быстро отступил.
Цинь Сань не знал, как его остановить. Он лишь смотрел на злого духа, пожирающего старика Ву, и понимал, что это существо, несомненно, представляет угрозу.
Если он не сможет заставить злого духа подчиниться ему, то, позволив ему разгуляться, он неизбежно приведет к гибели бесчисленного множества невинных людей. Если бы оно причинило вред врагу, это было бы приемлемо, но что, если бы это был член семьи или друг?
Цинь Сань почувствовал облегчение от того, что стучавший ранее не был старым даосом или Мин Юэ.
Он стремился к бессмертию, чтобы обрести вечную жизнь, а не стать убийцей. Если он не мог контролировать злого духа, то лучше бы запер знамя Янь Луо.
Цинь Сань встал, сделал шаг вперед и остановился. Он обернулся и посмотрел на тело старика Ву, погрузившись в раздумья. Старик Ву умер прямо за его дверью. Нужно было действовать осторожно, иначе возникнут проблемы.
Воспользовавшись тем, что тело Старого Ву еще не застыло, Цинь Сань поднял его, распахнул дверь в комнату и уложил на кровать, накрыв одеялом.
Душа старика Ву была извлечена напрямую, внешних ран не осталось, так что даже судмедэксперт не смог бы найти ничего подозрительного.
Приведя в порядок все детали, Цинь Сань вышел из комнаты, закрыл дверь и прислонился к стене, тяжело вздохнув - на сердце по-прежнему было тяжело.
Бросив взгляд на злого духа, Цинь Сань вернулся в комнату, поднял с пола знамя Янь Луо и попытался вспомнить содержание писания, но не знал, как вернуть злого духа обратно в знамя.
Нахмурившись на мгновение, Цинь Сань решил применить тот же метод, что и раньше, направив в знамя Янь Луо только что восстановленную нить ци.
В главе «Знамя Янь Луо» подробно описывалось, как пользоваться этим знаменем.
На этот раз на него не бросился злой дух. Цинь Сань беззвучно прочитал текст писания, и, когда он закончил, знамя Янь Луо начало двигаться само по себе, а черный флагшток внезапно засветился глубоким жутким светом. Иероглиф «Знамя Янь Луо» сиял особенно ярко, и эти огни постепенно сходились к руке Цинь Сана, а затем слились с его телом.
Сразу после этого в голове Цинь Сана появился поток слов.
Цинь Сань был втайне поражен. Прочитав текст, он обнаружил в нем не только объяснения о знамени Янь Луо и злом духе, но и заклинание для улучшения знамени.
Оказалось, что знамя Янь Луо было не оружием бессмертного, как думал Цинь Сань, а скорее вспомогательным инструментом для культивирования Писания Неземного Мира.
Однако злой дух, заключенный в Знамени Янь Луо, известный как Король Янь, был несколько слаб. Тем не менее, после усовершенствования с помощью заклинания его можно было использовать для борьбы с врагами, так что знамя Янь Луо едва ли могло служить оружием.
Тем не менее, в первую очередь знамя Янь Луо должно было помочь в культивировании Писания Неземного Мира.
Даже для того, чтобы достичь первой ступени Писания Неземного Мира с помощью травяных ванн, Цинь Сань потратил более полугода. Очевидно, что достижение более высоких стадий будет еще сложнее: возможно, на достижение шестой и высшей стадии уйдет много лет.
С помощью Знамени Янь Луо все было бы иначе.
Когда Король Янь, находящийся в знамени, пожирал человеческие души или злобную инь-ци, из него получалась Пилюля Души. Культиватор мог держать эту пилюлю в ладони во время культивации и, используя ее силу, значительно ускорить свой прогресс.
Конечно, Знамя Янь Луо не было лишено риска. Текст предупреждал культиваторов не быть слишком жадными и использовать знамя с осторожностью, чтобы не быть съеденными королем Янем.
Прочитав это, Цинь Сань почувствовал прилив страха.
Знамя Янь Луо было реликвией человека в черном одеянии, чья грозная сила сдерживала короля Яня. Злой дух взглянул на Цинь Сана, осторожно поднял голову, чтобы вдохнуть туман, а затем быстро отступил.
Цинь Сань не знал, как его остановить.
Он лишь смотрел на злого духа, пожирающего старика Ву, и понимал, что это существо, несомненно, представляет угрозу. Если он не сможет заставить злого духа подчиниться ему, то, позволив ему разгуляться, он неизбежно приведет к гибели бесчисленного множества невинных людей.
Подумав о Нефритовом Будде, Цинь Сань погрузился в раздумья.
Если король Янь боится Нефритового Будды, значит, мне не нужно беспокоиться о возмездии?
Но, вспомнив тот страшный момент, когда на него набросился злой дух, Цинь Сань решил, что лучше сохранять осторожность. Ведь он не знал, насколько силен Нефритовый Будда и сможет ли он всегда подавлять короля Яня.
Запомнив заклинание, Цинь Сань начал совершенствовать Знамя Янь Луо.
По завершении процесса Цинь Сань почувствовал странное ощущение, словно знамя Янь Луо соединилось с его родословной, став частью его самого.