Битва заклинаний
Глава 470: Битва заклинаний
После десятков обменов ударами Цинь Сан более или менее понял способности этого красивого юноши.
Его культивация была на одном уровне со старшим братом Жуном, Мяо Синланем и другими. Однако его боевой опыт откровенно не дотягивал, уступая даже тем посредственным культиваторам стадии Ложного Ядра, с которыми Цинь Сан сталкивался на Острове Созерцания Звезд.
Но то, чего ему не хватало в мастерстве, он восполнял снаряжением. После талисмана-сокровища, он обрушил ряд артефактов, один за другим, каждый из которых был необычайно могущественен.
Вместе они вынуждали Цинь Сана сохранять бдительность и осторожно вести бой.
Цинь Сан предположил, что этот юноша, вероятно, имел необычное происхождение.
К сожалению, юноша был все еще слишком неопытен. Сколько бы артефактов он ни бросал, ему не удавалось обратить свое преимущество в победный перевес, тем более что Цинь Сан еще даже не использовал эбеновый меч.
По мере затягивания битвы, Цинь Сан справлялся все легче, до такой степени, что мог уделить внимание другому полю боя.
Бабушка Цзин сражалась с двумя противниками одновременно.
Только теперь Цинь Сан понял, что Лазурная Луань была далеко не просто ездовым животным. Она обладала ужасающей силой, на равных сражаясь с Юй Шаньтином, который управлял магическим сокровищем.
С помощью Луани бабушка Цзин смогла разделить противников, что позволило ей сосредоточиться только на Старейшине, Управляющем Звездами.
Юй Шантин прекрасно понимал, что настоящую угрозу представляет бабушка Цзин. Он не хотел застревать в бою с Луанью и раз за разом пытался оттеснить её, чтобы объединиться со Старейшиной, Управляющим Звездами. Однако каждая его попытка заканчивалась неудачей.
Звон!
Раздался громкий, оглушающий и нескончаемый звон колокола.
Фиолетовая Ци густо клубилась в воздухе, порой сгущаясь в клинки и мечи, которые были молниеносно быстры и остры как бритва. В другие моменты они превращались в свирепых зверей — драконов, фениксов, львов и тигров, всех мастей — все они источали яростную, ужасающую ауру...
Но будь то клинок или зверь, ничто не могло сравниться с Луанью. Все они быстро разрывались её когтями и клювом.
Бронзовый колокол оказался бессилен против неё. После нескольких неудачных атак Юй Шаньтин не раз едва не был проткнут. Его спокойное выражение начало трескаться, а в глазах вспыхнул яростный огонь.
Звон!
На этот раз звон колокола был иным — глубоким и звучным.
Бронзовый колокол яростно задрожал. Среди затихающего гула он поднялся с головы Юй Шаньтина, взмыл высоко в воздух, а затем обрушился на Луань.
Бесконечная фиолетовая Ци вырвалась наружу, заслоняя небо.
В этот момент бронзовый колокол походил на возвышающуюся гору, обрушившуюся с неудержимой силой. Ветер и молнии слились воедино, словно намереваясь поймать Луань, подавить её, переработать и обратить в пыль.
Хотя реальный размер колокола был не больше тела Луани, его огромная тень поглотила все внизу. Звон становился все громче и громче, сотрясая душу, словно лавина звука обрушивалась на землю.
В глазах Луани промелькнула человекоподобная серьёзность, заставившая Цинь Сана всё больше сомневаться: является ли это создание действительно деревянной резьбой или живым существом.
Луань была древним божественным зверем, легендарным созданием, наравне с драконами и фениксами. Какой бы могущественной ни была бабушка Цзин, смогла ли она действительно найти и подчинить одну?
Если это была духовная марионетка, то насколько продвинутой должна быть техника марионеток, чтобы наделить деревянную фигурку таким божественным присутствием?
Столкнувшись с подавляющим давлением бронзового колокола...
Луань издала резкий крик, ее боевой дух вспыхнул.
Она не позвала бабушку Цзин на помощь. Вместо этого ее крылья широко распахнулись, лазурные перья мерцали глубоким лазурным светом. По мере усиления света, перья, казалось, плавились, загораясь синим пламенем.
Луань превратилась в истинную божественную птицу, возродившуюся в огне.
Визг!
Ее мелодичный крик перекрыл даже резонанс колокола.
Луань яростно уставилась на бронзовый колокол, и в следующий миг в небо взметнулся столб лазурного пламени, ударив прямо в него.
Бум!
Раздался громоподобный рев, когда колокол был поглощен лазурным огнем.
Однако в пламени можно было смутно разглядеть фиолетовый след. Фиолетовая Ци не рассеялась. Она держалась крепко, сопротивляясь обжигающему огню.
Ручные печати Юй Шаньтина быстро менялись, пока бронзовый колокол бесконечно дрожал.
Луань отказывалась уступать, выпуская волну за волной лазурного пламени.
Люди и звери выкладывались наполную, запертые в тупиковой схватке. Казалось маловероятным, что кто-либо сможет добиться преимущества в ближайшее время. Цинь Сан не мог понять, кто выйдет победителем, поэтому перевел взгляд на бабушку Цзин.
Но к его удивлению, ее битва со Старейшиной, Управляющим Звездами, была еще более таинственной — ни дыма, ни огня, ни видимых столкновений — намного труднее для анализа.
Он все еще мог понять ход сражения Юй Шаньтина с Луанью, но когда дело доходило до бабушки Цзин и Старейшины, Управляющего Звездами, ему оставалось лишь наблюдать. Он даже не мог определить, кто из них одерживает верх.
Ночное небо, яркая луна, бесчисленные звезды...
Под иллюзорным звездным куполом, созданным их магическими сокровищами, бабушка Цзин и Старейшина, Управляющий Звездами, парили в воздухе.
Луна теперь казалась еще ярче, чем прежде, словно серебряный диск, висящий высоко.
Бабушка Цзин парила в воздухе, словно живая Гуаньинь[1], сидя со скрещенными ногами с закрытыми глазами. За ее спиной парил развернутый Свиток Пейзажа Скрытой Луны, но яркая луна, которая когда-то украшала картину, исчезла.
Обширные реки и горы простирались бесконечно, окрашенные в чернильные тона. Море облаков внутри свитка на самом деле двигалось, его волны тумана поднимались и опускались, словно картина сама ожила.
Старейшина, Управляющий Звездами, тоже не смотрел прямо на бабушку Цзин. Обе его руки были подняты высоко, и, верный своему титулу, его ладони оставляли послеобразы, когда он ворошил звездную реку.
Он мог вырвать звезды, но не луну.
Бесчисленные звезды становились шахматными фигурами в его руках. Одна смертоносная комбинация сменяла другую, каждая соткана из сияющего звездного света, нацеленная на бабушку Цзин или яркую луну со смертоносным намерением.
Эти комбинации быстро менялись, каждая обладала огромной силой. Магическое сокровище, которым пользовался Старейшина, Управляющий Звездами, приводило Цинь Сана в трепет.
Каждая звездная атака, направленная на лунный свет, полностью блокировалась его сиянием.
Те, что были нацелены на бабушку Цзин, встречали еще худшую участь — их все поглощал Свиток Пейзажа Скрытой Луны. Помимо того, что они вызывали большее бурление моря облаков внутри картины, они, казалось, не причиняли вреда самой бабушке Цзин.
Вскоре Цинь Сан сделал еще одно открытие.
Одна за другой звезды на краю звездного неба начали тускнеть и исчезать, словно поглощенные лунным светом. Как только они исчезали, больше не появлялись.
Каждый раз, когда звезда исчезала, эта часть пространства погружалась во тьму, создавая странные ряби — внутри которых мерцали слабые, почти незаметные трещины.
Пока Старейшина, Управляющий Звездами, продолжал формировать смертельные комбинации, чтобы напасть на бабушку Цзин, он также отводил звезды из галактической реки к краям, заполняя тёмные пробелы, словно только так он мог предотвратить полное разрушение звездного неба, созданного его магическим сокровищем.
Цинь Сан перевел взгляд и внимательно изучил Старейшину, Управляющего Звездами.
Под вечно ярким лунным светом старейшина, не моргая, смотрел на ночное небо, его лицо было мрачным. На его лице выступил слой пота, отражая звездный свет и придавая его чертам покрасневший оттенок.
Это резко контрастировало с безмятежным спокойствием бабушки Цзин.
Судя по поведению двоих и их магическим сокровищам, Цинь Сан чувствовал, что бабушка Цзин, вероятно, одержала верх, но он не мог быть уверен.
Прежде чем он смог продолжить наблюдение, он был вынужден переключить внимание, потому что атака красивого юноши внезапно усилилась.
Осознав, что Цинь Сан распылял свое внимание, юноша почувствовал себя совершенно униженным, словно к нему отнеслись с презрением. Его ярость возросла.
Больше всего его злило то, что, несмотря на все выпущенные трюки, он всё ещё не мог подавить противника, который не только имел более слабую культивацию, но и позволял себе отвлекаться во время боя.
«Ты ищешь смерти!»
Юноша яростно закричал, охваченный ненавистью. Он высвободил всю мощь своего талисмана-сокровища, не сдерживаясь ни в чем.
Черный свет, созданный талисманом-сокровищем, метнулся в воздухе, словно молния, его было невозможно отследить, однако в глазах Цинь Сана он был ясен, как день.
Черному молоту так и не удалось пробить барьер синего зеркала. Он не смог даже коснуться края одеяния Цинь Сана.
1. Гуаньинь — это бодхисаттва (божество) сострадания и милосердия в китайском буддизме.