Приятный сюрприз
Глава 190: Приятный сюрприз
По мере того как трансформация Отшельника Байюня делала его всё более похожим на цзянши, Цинь Сан внезапно остановился и прервал технику.
Он перевел взгляд на мешочек с трупами-марионетками. Быстрым жестом он призвал серовато-белую Ци, состоящую из собранных демонических душ, в свою руку. Легким движением духовного сознания он извлек оттуда демоническую душу.
Душа извивалась в хватке Цинь Сана, порой принимая форму рыбы — души демона-рыбы.
Существа, на которых охотился Цинь Сан, были низкоуровневыми демонами на стадии Обычного Демона, лишенными интеллекта. Их сопротивление было слабым и не доставляло хлопот в процессе усовершенствования трупа. Однако в результате ему требовалось большее количество демонических душ, что значительно замедляло процесс. Поскольку это была первая попытка Цинь Сана в усовершенствовании трупа, он решил действовать осторожно.
Теперь настал второй этап усовершенствования трупа: внедрение этих душ непосредственно в усовершенствованный труп, минуя длительный процесс питания его Инь Ци, чтобы насильно наделить его подобием духовного осознания.
Держа демоническую душу в своей хватке, Цинь Сан сформировал ручную печать. На этот раз созданный им барьер значительно отличался от предыдущего. По мере того как он обретал форму, демоническая душа постепенно заключалась в него, пока наконец не растворилась, полностью слившись с барьером.
Щелчком пальца Цинь Сан выпустил прозрачный барьер, который завис перед ним; внутри него плавала слабая струйка серо-белой Ци.
Неожиданно он добился успеха с первой попытки.
Воодушевленный, Цинь Сан быстро схватил другую демоническую душу и повторил процесс. Но как только барьер начал затвердевать, демоническая душа разлетелась вдребезги.
Слегка нахмурившись, Цинь Сан небрежно отмахнулся от разрушенной души и призвал следующую.
Успех не был гарантирован каждый раз, но благодаря сильному духовному сознанию и возрастающему опыту он оценивал вероятность успеха примерно в семьдесят процентов — вполне приемлемая эффективность.
Время в пещерном жилище пролетело незаметно, пока Цинь Сан был полностью сосредоточен на создании барьеров. В конце концов масса серо-белой Ци почти иссякла, оставив перед ним плотное скопление крошечных парящих барьеров.
Наконец он завершил последний барьер. Цинь Сан сжал руку, заставив их слиться в короткий момент беспорядка, прежде чем они выстроились в упорядоченном виде, образуя в воздухе слабую гуманоидную форму.
Следующий шаг заключался в отделении нити собственной души. Согласно Искусству Небесного Иньского Трупа, из неё нужно было сформировать печать души, которая даст ему контроль над усовершенствованным трупом. Эта печать должна была слиться с барьером и отпечататься на трупе.
После успешного завершения он сможет управлять усовершенствованным трупом через эту печать души, используя его в бою.
Хотя отделение нити души наносило некоторый вред изначальному духу, нескольких дней медитации было достаточно для восстановления. Цинь Сан уже давно привык к всепоглощающей боли от Ци меча, поэтому этот незначительный дискомфорт был пустяком. Быстро отделив частичку своей души, он сосредоточился на формировании печати души.
Как только это было сделано, Цинь Сан внедрил печать души в гуманоидный барьер, прежде чем отпечатать её на Отшельнике Байюне.
По мере слияния барьера Отшельник Байюнь начал претерпевать новые изменения. Его некогда закрытые глаза открылись, обнажив абсолютно черные зрачки без капли белка, которые двигались с пугающей живостью.
Его глубокие черные зрачки смотрели прямо перед собой, переполненные жгучей ненавистью ко всему живому и ненасытной жаждой убийства — жуткое зрелище.
К этому моменту он полностью превратился в цзянши!
Собрав оставшиеся демонические души обратно в мешочек с трупами-марионетками, Цинь Сан бросил взгляд на Отшельника Байюня. Выждав мгновение, он приказал ему двигаться.
Отшельник Байюнь повиновался без колебаний. Цинь Сан приказал ему повернуться налево, затем направо, и каждый раз тот точно выполнял команду, не проявляя никаких признаков борьбы или сопротивления.
Бам!
«Отшельник Байюнь» вырвал когтями кусок камня из стены и по команде Цинь Сана передал его, совершенно неподвижно стоя перед ним.
Выражение лица Цинь Сана становилось всё более изумленным, так как это поведение полностью расходилось с тем, что было описано в Искусстве Небесного Иньского Трупа.
Согласно этому искусству, только что усовершенствованный труп, едва обретя разум, инстинктивно будет сопротивляться своему хозяину, иногда даже нападая.
На этом этапе следовало укрепить печать души на трупе и подчинить его, остерегаясь внезапных атак, пока не будет достигнут полный контроль.
Многие погибали от рук собственных творений, будучи застигнутыми врасплох, несмотря на свой успех.
Хотя Цинь Сан не боялся обычного цзянши, он планировал действовать с привычными мерами предосторожности. Однако, не успел он даже начать действовать, как Отшельник Байюнь продемонстрировал полное послушание, не проявляя ни малейшего намека на мятеж.
Такое неожиданное развитие событий оставило Цинь Сана одновременно удивленным и задумчивым, пока он размышлял о возможных причинах.
Искусство Небесного Иньского Трупа было тайным искусством, передаваемым из поколения в поколение в Секте Небесного Трупа, методом, который был доработан и проверен бесчисленное количество раз, оставляя мало места для ошибок.
В нем ясно говорилось: сопротивление усовершенствованного трупа — это инстинкт, не зависящий от уровня культивации владельца. Даже более сильный культиватор мог лишь временно подавить его.
И всё же у него получилось нечто иное…
Если не брать в расчет Нефритового Будду, Цинь Сан не считал себя особенным по сравнению с остальными.
Печать души была лишь фрагментом, отделенным от изначального духа. Могло ли быть так, что этот фрагмент также унаследовал способности Нефритового Будды, став таким же непоколебимым, как и его оригинальный изначальный дух?
Неужели всё, что окажется под его контролем, больше не сможет сопротивляться и будет обречено на полное подчинение?
Глаза Цинь Сана загорелись, и внутри него внезапно поднялась волна предвкушения, словно перед ним открылся путь к истинному возвышению.
В мире культивации усовершенствование трупов было не единственным искусством контроля. Секта Юйлин владела методами управления демоническими зверями, и даже у дьявольских сект были зловещие искусства для прямого порабощения культиваторов.
С безграничной таинственной силой Нефритового Будды, если я смогу найти похожее тайное искусство, связанное с порабощением, то смогу контролировать даже культиватора стадии Формирования Ядра. С таким слугой у меня будет доступ к безграничному количеству духовных пилюль, магических сокровищ и искусств культивации!
Нет, подождите!
Промелькнувшее на лице Цинь Сана предвкушение быстро угасло.
Он внимательно осмотрел печать души, заметив на её поверхности слабый слой желтого света — тусклый, почти неразличимый, если не присматриваться. И в отличие от самого Нефритового Будды, этому сиянию не хватало той же непоколебимой силы.
Увидев это, Цинь Сан погрузился в раздумья.
Казалось, что сила печати души имеет свои пределы. Отшельник Байюнь только что стал цзянши и еще не был напитан злобной Ци, а это означало, что его сила была примерно равна силе культиватора стадии Конденсации Ци, что лишало его возможности сопротивляться.
Насколько знал Цинь Сан, искусство укрощения зверей секты Юйлин требовало, чтобы сила демонического зверя не превышала силу хозяина, иначе тот мог выйти из-под контроля.
Он пока не мог определить точный предел силы своей печати души, но был уверен, что она превосходит всё, на что способны другие. Цинь Сан чувствовал себя весьма уверенно в отношении способностей Нефритового Будды.
К тому же его мысли вернулись к тому времени, когда он находился в отделении Секты Небесного Трупа, где попытался насильно подчинить живой труп с помощью тайных искусств и потерпел неудачу. Очевидно, Нефритовый Будда действительно мог увеличить силу печати души, но только в том случае, если он сначала сможет отметить ею свою цель — задача, которая зачастую была самым сложным шагом.
Хотя всё оказалось не настолько невероятным, как ему сначала показалось, это всё равно было приятным сюрпризом.