Серебряное копье
Глава 873: Серебряное копье
В тихой комнате лавки крепкий мужчина рассеянно потягивал чай, то и дело поглядывая в сторону заднего зала. На душе у него было неспокойно. Пока его пальцы мяли нефритовую чашку, с нее сыпался мелкий порошок — с поверхности сосуда уже был сточен целый слой.
Служащий лавки смотрел на него, широко раскрыв глаза, злясь, но не смея сказать ни слова. В конце концов, перед ним был высокоуровневый культиватор стадии Заложения Основы.
Мужчина залпом осушил чашку и принялся расхаживать взад-вперед; каждый его шаг поднимал порыв ветра.
Служащий не удержался и сказал: «Старший, прошу, будьте терпеливы. Мастерство моего хозяина в создании артефактов — одно из лучших на этом рынке. Он точно вас не разочарует».
«Да что ты знаешь?» — рявкнул здоровяк, свирепо вращая огромными глазами. «Я потратил целых два года в море, охотясь на этого Среброхвостого Зверя, и наконец добыл Горловой Камень размером с кулак, чтобы улучшить свое серебряное копье. Если переплавка все испортит, я не только потеряю камень, но и духовная сущность моего копья сильно пострадает. И как я позволил уговорить себя прийти к мастеру, которого никогда не видел? Я должен был быть умнее... эх».
Получив нагоняй, служащий втянул голову в плечи, не смея возражать, и поспешил вернуться в торговый зал.
Здоровяк остался один, продолжая мерить шагами комнату. Из заднего зала не было ни звука, а ворваться туда он не смел, отчего его тревога лишь усиливалась.
Его волнение было понятно. Это серебряное копье было его единственным артефактом высшего ранга. Если оно будет уничтожено, его сила резко упадет.
Когда нервы были натянуты до предела, дверь наконец отворилась. Вошел мужчина средних лет с обычной внешностью и улыбкой на лице.
На ладонях он нес серебряное копье. По нему пробегали радужные переливы света; качество работы не вызывало сомнений. Наконечник копья был огромным и острым как бритва, словно покрытый тонкой эмалью, и сверкал холодным блеском.
Здоровяк шагнул к Цинь Сану, его лицо выражало крайнее нетерпение: «Даос Минъюэ, ну как все прошло?»
Его взгляд намертво прилип к копью. Оно казалось знакомым, но в то же время немного другим, и все же он был уверен, что это его собственный артефакт.
«Даос, почему бы вам не взглянуть самому...» — улыбнулся лавочник и бросил ему копье, а сам подошел к столу, сел и отхлебнул чаю.
Это был замаскированный Цинь Сан. Он использовал вымышленное имя, чтобы заниматься созданием артефактов на рынке, принимая заказы, чтобы нащупать путь в искусстве ковки. Местные культиваторы, естественно, не могли доверить ему создание магических сокровищ, но, поскольку он только начинал постигать внутренние барьеры, даже артефакты высшего ранга вполне подходили для этой цели.
Он брал немного заказов и выбирал их тщательно, но каждый клиент уходил довольным, и его репутация росла. Этот здоровяк, по сути, получил огромную выгоду.
Накануне Цинь Сан совершил новый прорыв, и его мастерство резко возросло. Серебряное копье, которое он переплавил для этого человека, теперь не уступало артефактам, которые он когда-то создавал с помощью Дьявольского Пламени Девяти Преисподних.
Здоровяк слегка взмахнул копьем. Тотчас же с наконечника сорвалась голубая волна. Тихая комната словно превратилась в подводное царство, круги разошлись во все стороны.
Пах! Пах!
Нефритовые чашки на столе лопались одна за другой.
Цинь Сан щелкнул пальцем, по четырем стенам вспыхнул белый свет, и он холодно фыркнул: «Даос, может, вы сдержитесь? Вы планируете разрушить мою скромную лавку?»
Мужчина вздрогнул, словно очнувшись ото сна, поспешно убрал духовную силу, затем шагнул вперед и сложил кулаки в поклоне: «Я слишком увлекся, радость вскружила голову. Прошу, простите мою оплошность, даос...»
Вскоре они снова сидели друг напротив друга в приведенной в порядок комнате. Теперь, когда сомнения исчезли, здоровяк говорил с нескрываемым восхищением.
Цинь Сан покачал головой: «Мне сегодня необычайно повезло, да и основа вашего артефакта была прочной. Только поэтому нам удалось добиться такого скачка. Это не то, что можно повторить по желанию».
Он не хотел, чтобы его имя стало слишком известным и привлекло лишние неприятности. И все же выгода от переплавки этого серебряного копья была очевидна. Считая Цинь Сана мастером высшего уровня, здоровяк охотно искал дружбы и ничего не скрывал в разговоре.
Цинь Сан узнал, что мужчина был из секты под названием Гора Дяньцзюнь. Немного подумав, он вспомнил, что Гора Дяньцзюнь была небольшой сектой на острове Ланьдоу с одной особенностью: ее врата располагались в том же горном хребте, что и у секты Ланьдоу.
Хребет назывался горой Ланьдоу, он был огромен и обширен. Самые богатые районы с лучшими духовными жилами давно были заняты сектой Ланьдоу. Малые секты, вроде Горы Дяньцзюнь, могли лишь ставить свои врата в отдаленных уголках.
«Я слышал, что секты, соседствующие с сектой Ланьдоу, связаны с ней множеством уз. Если оказать большую услугу, могут даже позволить взглянуть на наследуемые искусства секты Ланьдоу. Ваше искусство копья показало удивительно утонченную духовную силу атрибута воды. У секты Ланьдоу есть известное "Искусство Водного Дыхания". Вам доводилось его изучать?» — с притворным любопытством спросил Цинь Сан.
Здоровяк криво усмехнулся и покачал головой: «Вы слишком высокого мнения обо мне. Я из маленькой секты. Разве секта Ланьдоу удостоит меня взглядом? Только секты, находящиеся под покровительством секты Ланьдоу могут иметь такой шанс. Если бы я действительно изучал Искусство Водного Дыхания, я бы не застрял на своем нынешнем уровне».
«Неужели наследуемые искусства секты Ланьдоу действительно так грозны?» — настаивал Цинь Сан.
«Конечно. Наследие великой секты превосходит наше воображение».
Хоть он и был прямолинеен по натуре, о секте Ланьдоу мужчина говорил с искренним уважением: «Три ее самых знаменитых искусства: Искусство Водного Дыхания, Писание Древесного Покоя и Секретная Техника Инь-Ян Тяньдоу — все без исключения относятся к искусствам высшего уровня. Даже их второстепенные передачи — это вершина, до которой нам за всю жизнь не дотянуться…»
Цинь Сан молча слушал, пока мужчина перечислял наследуемые искусства секты Ланьдоу.
За эти дни он прощупал многих культиваторов стадии Заложения Основы и многое узнал о секте Ланьдоу. Что его шокировало, так это то, что ни одно из ее искусств не имело ничего общего с силой звездной эссенции.
Этот человек знал секту Ланьдоу лучше остальных, с кем Цинь Сан говорил, но и он ни разу не упомянул ничего подобного.
Как странно, — подумал Цинь Сан.
Секта Ланьдоу однажды породила культиватора стадии Формирования Ядра по имени Циюньцзы, который практиковал именно такой вид искусства, но никто, похоже, не знал метода, а многие даже никогда не слышали о Циюньцзы.
Он вспомнил слова старейшины Чжушаня.
Когда старейшина Чжушань встретил Циюньцзы, тот только вступил на путь бессмертия, а теперь старейшине Чжушаню было уже более четырехсот лет.
Фигура четырехсотлетней давности легко могла кануть в небытие, если с ней случилось несчастье, особенно в секте, где культиваторы стадии Формирования Ядра не были редкостью.
И все же в такой знаменитой секте, как секта Ланьдоу, наследуемое искусство не могло быть скрыто, даже если содержание искусства оставалось тайной.
Может ли быть, что Циюньцзы получил искусство вне секты? Эта мысль возникла сама собой.
Это было бы плохой новостью. Возможно, он изначально выбрал неверное направление.
Если Циюньцзы погиб за пределами секты, возможно, даже в Море Демонов, то его секреты развеялись как ветер и дождь. Попытка отследить Вливание Звездной Эссенции через Циюньцзы может оказаться сложной. Его последней надеждой, возможно, все еще оставалась Трава Яда Скорпиона.
Цинь Сан размышлял, пока здоровяк продолжал болтать. Наконец мужчина вздохнул: «Если хочешь изучить истинное искусство, нужно вступить в секту Ланьдоу. Иначе, даже если тебе дадут взглянуть на наследуемое искусство, секта Ланьдоу никогда не покажет самую суть метода».