Тысяча призрачных когтей
Глава 933: Тысяча призрачных когтей
«Я не ожидал, что при нашей новой встрече ты не только сможешь разглядеть мое истинное тело, но и твоя сила возрастет в несколько раз по сравнению с тем, что было раньше».
Отброшенный назад, темный силуэт дрогнул и явил свой истинный облик.
Это лицо, когда-то слишком хорошо знакомое Цинь Сану, подсказало ему, кто перед ним. Это был тот самый пропавший якша.
Однако голос, сорвавшийся с его губ, звучал незнакомо: хриплый и низкий, каждое слово выдавливалось с трудом, словно он не разговаривал очень долгое время.
Прежде якша не обладал собственным сознанием. Его лицо было пустым и безжизненным, он лишь исполнял приказы хозяина, а каждое его движение было пропитано жаждой крови.
Теперь же всё изменилось. Трупная Ци всё ещё исходила от его тела, безошибочно выдавая в нём усовершенствованный труп, но выражение его лица стало куда более живым. Черные зрачки слегка сдвинулись, устремив на Цинь Сана странный, осмысленный взгляд. Он выглядел как живой человек.
Зрачки Цинь Сана сузились. Он знал, что это призрачное существо, должно быть, обрело разум, но никак не ожидал, что он будет настолько совершенным, ничем не отличающимся от разума обычного человека.
Было ли так всегда, или же воспоминания якши ещё не до конца исчезли и слились с этим призрачным существом?
Но еще больше Цинь Сана шокировало то, что до похищения уровень культивации якши соответствовал лишь ранней стадии Формирования Ядра. В их недавнем кратком столкновении продемонстрированная им сила ничуть не уступала его собственной.
«Кто ты такой?» — холодно спросил Цинь Сан. Однако руки его не медлили. Он отозвал эбеновый меч назад и легким щелчком пальцев вновь отправил его в полет, заставив вращаться.
Эбеновый меч резко закружился в воздухе. Ци меча и свет меча хлынули потоками и слились в ослепительное колесо мечей, которое мгновенно смело клубящуюся костяную пыль.
Нисходящее колесо мечей накрыло все восемь направлений и обрушилось вниз, стремясь подавить якшу.
К призрачному существу, завладевшему якшей, Цинь Сан не испытывал ни капли милосердия. Он решил покончить с врагом как можно быстрее, прежде чем тот успеет подготовиться или возникнут какие-либо осложнения.
По лицу якши промелькнула тень замешательства. Слабым голосом он произнес: «Да... Кто я... Я не помню. В моем прежнем имени... Кажется, был иероглиф Бай. Почему бы не называть меня Бай».
Пока он отвечал Цинь Сану, колесо мечей расцвело до предела, подобно великолепному цветку.
В глазах Бая не было ни малейшего страха. Он чуть приподнял голову, чтобы взглянуть на колесо мечей, а затем протянул призрачную руку. Медленно, но в то же время стремительно, его рука внезапно разделилась на бесчисленные тени призрачных когтей.
В одно мгновение костяная пыль между ними была сметена подчистую, и пространство словно раскололось надвое. Одна половина принадлежала колесу мечей, чей натиск взмыл ввысь, подобно радуге, сокрушая всё на своём пути.
Другая окрасилась в мутно-черный цвет, когда наружу вырвалась бушующая трупная Ци. Очертания когтей были едва различимы, однако казалось, будто эти призрачные когти заполнили собой небеса, а их мощь ничуть не уступала силе колеса мечей.
«Моя плоть сгнила. Не знаю, когда она обратилась в прах... Мои воспоминания истлели и увяли, как и мой изначальный дух, оставив лишь эту одинокую душу, запертую в этом мире... Сбитую с толку, упорную... ради одержимости, которую было почти невозможно утолить. Возможно, еще через тысячу или десять тысяч лет погибла бы даже душа. Я должен поблагодарить тебя за то, что послал мне это тело, позволив наконец увидеть хоть крупицу надежды».
Бай, казалось, всё больше привыкал к речи. Его слова звучали быстрее и четче, словно он наслаждался этим процессом. Он как будто разговаривал с Цинь Саном, но в то же время говорил сам с собой, а смысл его слов был туманным и запутанным.
Призрачные руки взбудоражили ветры и облака, размножившись на тысячи, и с неуступчивой силой столкнулись с колесом мечей.
Внутри колеса мечей яростно вздымалась и падала Ци меча, разрываемая когтями в клочья, в то время как сами когти в ответ рассыпались на куски под ударами клинков.
Однако истинный свет меча, рожденный Разделением Света Меча, не только не пострадал от когтей, но и стал еще ярче, образуя каркас колеса мечей. Острый как бритва, он прорывался сквозь тени когтей.
Оглушительный грохот не утихал. В мгновение ока треть из бесчисленного множества теней когтей была разорвана на части колесом мечей. Увидев это, Бай холодно фыркнул.
Вжух!
Внезапно все тени когтей втянулись внутрь и слились с его рукой.
Трупная Ци также сжалась. Показалась его рука, черная, словно темное железо. Когда он согнул пальцы, суставы зазвенели лязгом металла, словно были выкованы из камня и стали.
Колесо мечей стремительно приближалось. Глаза Бая блеснули. Его ладонь сжалась в воздухе, а затем нанесла удар в центр колеса мечей. Гигантская тень призрачного когтя с легкостью разорвала Ци меча и вонзилась внутрь.
Бум!
Мощь этого призрачного когтя намного превосходила силу прежних фантомов. Колесо мечей не сумело его рассечь; коготь начал буйствовать внутри, и колесо на мгновение пошатнулось, проявляя признаки нестабильности.
Лицо Цинь Сана помрачнело. Сформировав печать, он заставил колесо мечей взорваться высвобожденной мощью. Столб света меча, ослепительный до предела, отбросил призрачный коготь в сторону и с чудовищной скоростью устремился к истинному телу Бая.
Взгляд Бая стал сосредоточенным. Он резко бросился назад, но все равно оказался медленнее столба. В конце концов, свет поглотил его целиком.
Неся в себе мощь колеса мечей, остаточная волна от столба пронеслась далеко вдаль, прежде чем рассеяться. Несколько костяных гор позади Бая были пробиты насквозь, оставив после себя ряд зияющих дыр.
Лязг!
Когда свет рассеялся, открылось неожиданное зрелище.
Бай стоял целым и невредимым. Он не получил никаких ранений. Его рука по-прежнему была высоко поднята, блокируя удар перед собой. Трупная Ци хлынула из его ладони и образовала прочный барьер, который силой сдерживал сам эбеновый меч.
Эбеновый меч дрожал, свет меча то вспыхивал, то угасал, но он не мог пробить трупную Ци. Увидев это, Цинь Сану ничего не оставалось, как отозвать эбеновый меч, а его взгляд на Бая становился всё более суровым.
Это, наконец, можно было считать настоящим обменом ударами. Ни один из них не одержал верх, и казалось, что победить друг друга будет непросто.
«Твоя сила не плоха, но её всё еще недостаточно, чтобы подавить меня», — спокойно произнес Бай.
«Вот как?» — Цинь Сан издал холодное фырканье. Крылья за его спиной дрогнули, и Гроб Небесного Трупа вылетел из его тела. Он быстро трансформировался в воздухе. С серией резких щелчков доски гроба превратились в сцепляющиеся пластины, которые плотно прилегли к его внешнему воплощению, образуя комплект доспехов.
В следующее мгновение веки воплощения дрогнули и открылись. Его глаза горели кроваво-красным светом, в их глубине таился след безумия и жажды крови, что делало его вид ужасающим.
В то же время Цинь Сан смотрел прямо в глаза воплощения и незаметно активировал тайную технику, чтобы силой подавить ответный удар дьявольского намерения, исходивший от его воплощения.
Кровавый свет в глазах воплощения постепенно угас. Он молча встал за спиной Цинь Сана.
Почувствовав ауру воплощения, в черных глазах Бая промелькнул странный блеск, а выражение его лица стало серьезным. «Твоим уловкам и впрямь нет конца... Подумать только, у тебя даже есть внешнее воплощение, чья сила не уступает твоему истинному телу».
Услышав это, Цинь Сан пристально взглянул на него. Бай с первого взгляда распознал воплощение.
«А что, если я подключу и его?» — с еще одним холодным фырканьем Цинь Сан приказал воплощению атаковать.
Он и внешнее воплощение одновременно ринулись вперёд, атакуя Бая с двух сторон. Цинь Сан снова пустил в ход эбеновый меч, создав колесо мечей, чья мощь на несколько порядков превосходила прежнюю.
Внешнее воплощение тоже не собиралось отставать. Облаченный в доспехи, он орудовал кровавым мечом. Этот меч оказался неожиданно хорошо совместим с воплощением.
Когда Цинь Сан помогал его перерабатывать, он тщательно всё проверил — никаких скрытых меток не обнаружилось.
Поиск души также раскрыл его происхождение. Тот юноша по фамилии Фан получил его случайно, а не в дар от великого мастера Горы Черной Змеи, и Цинь Сан оставил его воплощению в качестве оружия.
Культивация воплощения достигла пика стадии Формирования Ядра, однако лишь вооружившись первоклассным магическим сокровищем, он мог в полной мере проявить свою истинную силу.