Одно тело
Глава 875: Одно тело
Мысли вихрем проносились в голове Цинь Сана. Чем больше он думал, тем больше убеждался в осуществимости плана. Проблема заключалась лишь в том, как заставить Павильон Яньмяо выбрать его внешнее воплощение и позволить проникнуть внутрь.
Природный талант этого тела был весьма посредственным — всего четыре духовных корня. При жизни ему повезло наткнуться на удачную возможность, что позволило достичь пятого уровня стадии Конденсации Ци в юном возрасте. Но затем он уперся в узкое место шестого уровня и умер, так и не прорвавшись.
Даже если бы он выжил и каким-то чудом преодолел барьер, его будущие достижения были бы ограничены.
Сила внешнего воплощения росла в основном за счет кровавого кормления и секретной техники. Поскольку для Посеянного Зародыша Дьявола талант тела не имел значения, Цинь Сан выбрал этот труп в качестве сосуда.
С таким талантом Павильон Яньмяо на него и не взглянет. Единственный путь — добиться признания за счет уровня культивации.
Три главных узких места стадии Конденсации Ци — это препятствия, с которыми сталкивается каждый бессмертный культиватор.
Если кому-то удастся прорваться через все три, даже с плохим талантом, это доказывает либо невероятную твердость характера, либо необычайную удачу. Это означает шанс в конечном итоге достичь стадии Заложения Основы. Одних этих качеств достаточно для отбора.
Даже если достичь Заложения Основы не удастся, благодаря упорству такой ученик может изучить вспомогательные дисциплины и приносить пользу секте. Павильон Яньмяо не останется с бесполезным балластом.
В отличие от великих сект вроде секты Ланьдоу, Павильон Яньмяо не мог позволить себе слишком жесткие требования, иначе они рисковали вовсе не набрать людей.
Культивация внешнего воплощения продвигалась быстро и уже приблизилась к пику седьмого уровня стадии Конденсации Ци.
До церемонии набора учеников Павильона Яньмяо оставалось около месяца. Достичь девятого уровня за месяц сложно, но Цинь Сан планировал потратить свою эссенцию крови, чтобы ускорить прорыв.
«Если я продолжу питать его кровью, то смогу подтолкнуть его к девятому уровню за месяц. Спешка может сделать его состояние ума нестабильным, но с таким низким уровнем культивации и душой меча, несущей частицу силы Нефритового Будды, риска отдачи нет…»
Приняв решение, он приказал служащему лавки закупить трупы демонических зверей по высоким ценам, затем вернулся в пещеру и сел, скрестив ноги, напротив своего внешнего воплощения.
Месяц спустя Цинь Сан прекратил использовать тайную технику и медленно открыл глаза.
Его лицо было слегка бледным, но вскоре цвет вернулся к норме.
Аура внешнего воплощения, однако, была нестабильной. Всего за месяц его культивация достигла пика восьмого уровня и находилась в процессе прорыва.
Бум!
Истинная сущность в его Море Ци внезапно расширилась, затем резко сжалась, прежде чем успокоиться.
Послышался треск костей — тело закалялось во время прорыва. Вскоре, когда аура стабилизировалась, закалка завершилась.
Его культивация успешно прорвалась на девятый уровень стадии Конденсации Ци.
Если бы другие культиваторы увидели такой легкий и плавный прорыв, да еще через последнее узкое место, они бы умерли от зависти.
Цинь Сан внимательно проверил состояние внешнего воплощения и, не обнаружив проблем, наконец расслабился.
За этот месяц больше всех устало не воплощение, а сам Цинь Сан. Ему приходилось не только поддерживать тайную технику, но и отдавать эссенцию крови. Впрочем, результат того стоил.
Однако этот метод кровавого питания станет менее эффективным, когда сила воплощения приблизится к его собственной. Тогда единственным способом быстро поднять силу станет истинный путь дьявола — пожирание эссенции и Ци других бессмертных культиваторов.
Посеянный Зародыш Дьявола — это, в конце концов, дьявольское искусство. Хоть старший Цинчжу и изменил его, чтобы оно выглядело менее зловещим, его суть осталась пропитанной кровью.
Подсчитав время, Цинь Сан подумал: «До церемонии набора учеников Павильона Яньмяо осталось шесть дней. Лучше отправиться заранее. Пусть воплощение стабилизирует уровень, а я должен создать для него несколько Шипов, Пожирающих Сущность, чтобы увеличить его шансы на выживание».
Он установил барьеры, изолировав комнату для внешнего воплощения, затем призвал Дьявольское Пламя Девяти Преисподних. С его помощью он переплавил доставленные трупы зверей и достал из Кольца Тысячи Цзиней несколько блестящих демонических костей странной формы.
Ради безопасности воплощения Цинь Сан не поскупился и взял драгоценные кости зверей стадии Демонического Ядра. Использовать их для создания Шипов, Пожирающих Сущность, было расточительством, но мощь таких артефактов будет неоспоримой.
Не отдыхая, он тут же приступил к переплавке. Дьявольское пламя собралось в шар, парящий перед ним.
Теперь его контроль над огнем и навыки создания артефактов ушли далеко вперед. Он спокойно наблюдал, как кости кувыркаются в огне, примеси выгорают, и остается лишь чистейший материал, постепенно принимающий форму шипа.
По старому опыту он добавил туда и подлые уловки, вроде ядовитых игл.
После напряженной работы перед ним лежало более дюжины Шипов, Пожирающих Сущность. Он убрал их в пространственный мешочек, затем подобрал другие подходящие артефакты для воплощения, соответствующие его новой личности.
Он внимательно осмотрел воплощение, проверяя любую упущенную деталь.
Три ночи спустя Цинь Сан с воплощением отправились в путь.
Рыночный город был далеко от Павильона Яньмяо, но для Цинь Сана это не представляло трудностей. К рассвету они уже вошли в горы Ланьдоу.
Горы Ланьдоу были территорией секты Ланьдоу, где также располагались несколько примкнувших сект, разбросанных по хребтам.
На одной из вершин Цинь Сан смотрел на бесконечные горы впереди, а внешнее воплощение с бесстрастным лицом стояло рядом.
«Здесь мы разойдемся. Возьми это».
Обернувшись, Цинь Сан передал ему Монету Цинфу. Он решил разделиться именно здесь, позволив воплощению самостоятельно направиться в Павильон Яньмяо, в то время как сам будет тайно прикрывать его из тени.
Воплощение молча приняло монету. Цинь Сан призвал Небесноглазую Бабочку. Его губы шевелились, отдавая беззвучные приказы. Бабочка порхала вокруг него, не желая улетать.
Наконец, почувствовав знакомую ауру от воплощения, она ослабила сопротивление, взмахнула крыльями и исчезла в Море Ци воплощения.
«С маскировкой Небесноглазой Бабочки этого должно хватить, чтобы избежать обнаружения. Но лучше не призывать её без нужды…» — лицо Цинь Сана стало серьезным.
Оба были для него одинаково важны, но теперь им предстояло расстаться.
Воплощение кивнуло истинному телу, затем оттолкнулось ногой и призвало артефакт в форме бамбукового листа, стремительно улетая в горный туман, пока его фигура не исчезла.
Цинь Сан глубоко вздохнул, прежде чем беззвучно исчезнуть следом.
Легкий лист грациозно нес воплощение сквозь горы.
Он был одет в простую серую мантию, перевязанную нефритовым поясом, а за спиной висел длинный меч. Меч был артефактом высокого ранга с приличной силой, но уникальным его делал материал. Он был выкован из таинственного нефрита, который при активации делал клинок невидимым, нанося удары незаметно.
Кроме меча, остальные его артефакты были непримечательными, но для вольного культиватора этого было более чем достаточно.
Он сжал Монету Цинфу в пальцах, убрал ее в пространственный мешочек и повернул взгляд в сторону Павильона Яньмяо.
«С этого момента меня зовут Чжан Юэ».
В этот миг его глаза и выражение лица стали поразительно похожи на Цинь Сана. В конце концов, они были одним целым.