Темное облако
Глава 906: Темное облако
Поскольку проход потерял источник черного дыма, он больше не мог удерживаться и стремительно сжимался. Стоит ему закрыться полностью, и находящиеся внутри не выберутся, даже если у них вырастут крылья. И если они не погибнут внутри массива, то секта Ланьдоу непременно их схватит.
Перед даосом Фаном встала дилемма. Он все еще ничего не знал о том, что произошло за это время. Он не понимал, почему этот человек появился здесь, чтобы разрушить массив знамен, и что еще успел натворить. Все его младшие братья оказались в ловушке. А если сокровище находилось внутри…
В конце концов, сила и рассудительность его второго младшего брата не подлежали сомнению. Если уж именно он лично отправился похищать сокровище, неприятности не должны были возникнуть так легко.
Даос Фан наконец выругался, метнулся к устью прохода и, когда кровавые цзяо рядом с ним издали яростный рев, без страха смерти погнал их в проход, оставив снаружи лишь задние половины их тел.
Пуф!
Культиватор расы шаманов вылетел наружу, испытывая головокружение и дезориентацию, и даос Фан схватил его за воротник.
«Где каменная платформа?» — спросил даос Фан.
«Первый старший брат!» — вырвавшись из пасти смерти, тот сперва просиял, но тут же побледнел. Завывая, он выкрикнул: «Второго старшего брата подстерегли в засаде, и он пал на месте. Его вещи… их… забрали…»
Он не успел договорить, как уже взбешенный даос Фан с размаху ударил его по лицу, отбросив на сотни футов.
«Бесполезный!» — даос Фан весь трясся от ярости.
Он отважился войти в логово тигра только для того, чтобы вернуться с пустыми руками.
Его второй младший брат вел за собой столько людей и владел Знаменем Короля Зверей, но был сражен прямо у них на глазах, а сокровище вырвали из рук. Как даос Фан мог не быть в ярости?
Именно тогда кровавые цзяо вместе вытащили еще одного человека. Проход продолжал сужаться, и даже цзяо больше не могли поддерживать его. Они были вынуждены отступить.
В пустом море дрейфовали три фигуры, невыразимо одинокие.
С разрывом прохода спасти тех, кто остался внутри, было уже невозможно.
Остались только они трое и двое Кровавых Трупных Насекомых. Хуже всего было то, что каменная платформа была потеряна, перехвачена другим, а поручение, данное им мастером, обернулось полным крахом.
Трое переглянулись, и на каждом лице читалась безысходность.
«В погоню!»
«Мы не успокоимся, пока не убьем этого человека!»
Глаза даоса Фана налились кровью. Близкий к потере рассудка, он погнал кровавых цзяо в том направлении, где исчез Цинь Сан, не обращая внимания на то, сможет ли он догнать его.
Два младших брата переглянулись, не смея произнести ни слова, и, увидев, что вот-вот появится настоятель Лу, в панике ухватились за хвосты цзяо.
В то же время...
Внутри острова Дунмин культиваторы всех фракций прорвались через массив знамен. Некоторые последовали за учениками Горы Черной Змеи, которые уже сбежали в проход, в то время как другие осадили тех, кто остался.
Отрезанные ученики Горы Черной Змеи сжимали свои Знамена Короля Зверей, в отчаянии оказывая слабое сопротивление. Тем не менее, целью собравшихся культиваторов было захватить их живыми, поэтому они лишь смыкали кольцо, не нанося смертельных ударов.
Пока царил хаос, влетела полоса черно-белого света уклонения. Это был даос Хуаян.
Долгое время сдерживаемый кровавыми цзяо, он был в рваном даосском одеянии, залитом кровью. Его аура была в полном беспорядке, а выражение лица — крайне мрачным.
Достигнув рощи Деревьев Темной Молнии, его охватило недоброе предчувствие. Когда он увидел обнаженные каменные ступени и почувствовал яростную силу, вырывающуюся изнутри, его лицо осунулось. Он бросился вперед с криком: «Жидкая молния вот-вот извергнется. Бегите!»
От его слов все замерли, и, увидев состояние даоса Хуаяна, они чуть не рассмеялись в голос.
«Какая еще жидкая молния? Даос Хуаян, ваша секта Ланьдоу хорошо все скрывала. На острове Дунмин было спрятано сокровище, а мы и не знали. Если бы вы не держали это в тайне, дошло бы дело до такого...»
Не сумев заполучить ни одного сокровища, некоторые ворчали и упрекать даоса Хуаяна.
Но даос Хуаян не обращал на них внимания. Он бросил предупреждение и помчался прочь, словно в роще таилось что-то действительно ужасающее. Его выражение лица не выглядело притворным.
Вздрогнув, остальные выпустили свое духовное сознание и, наконец, почувствовали аномалию.
«Какая яростная сила. Неужели под землей действительно погребена жидкая молния?»
«Бегите!»
Они в панике бросились прочь.
Едва они вырвались, как в роще Деревьев Темной Молнии расцвело ослепительное сияние, подобное солнцу. Под их оцепеневшими взглядами оно взорвалось с оглушительным грохотом.
Роща исчезла без следа. На ее месте зиял глубокий кратер, а ужасающая ударная волна смела все вокруг.
Те, кто сбежал, все еще были поражены отголосками удара. Теперь они выглядели не лучше даоса Хуаяна — оборванные, словно нищие, с пустыми глазами и лицами, полными затаенного страха.
Остров Дунмин беспрерывно содрогался, волны вздымались до небес.
В открытом море настоятель Лу пошатнулся, словно пораженный взрывом. Он хмыкнул, едва не потеряв равновесие, затем резко перевел взгляд на остров Дунмин, его лицо сильно изменилось.
Хотя Цинь Сан уже сбежал далеко, взрыв все равно потряс его. Он обернулся и увидел, что со стороны острова Дунмин в небо поднимается масса темных облаков, пронизанная дугами молний. На фоне чистого неба и синего моря они выглядели особенно зловеще и долго не рассеивались.
«Что происходит?» — Цинь Сан остановился, на мгновение ошеломленный. Он понятия не имел, что это значит.
Еще в роще Деревьев Темной Молнии он опасался скрытых опасностей под каменными ступенями. Если бы Небесноглазая Бабочка вошла внутрь, она могла быть раскрыта, поэтому он воздержался. Ему было достаточно выяснить, кто забрал сокровище, а затем просто убить и отнять его. Не было нужды без надобности рисковать и брать на себя лишнюю опасность. Таким образом, Цинь Сан ничего не знал о бассейне молний на острове Дунмин.
«Что же сделали эти люди?» — пробормотал он, искренне потрясенный увиденным.
«Они не только украли сокровище, но и разрушили эту благодатную землю. Даже если я и не был виновником, секта Ланьдоу наверняка свалит все на меня. Оскорбить сразу две секты — человеческой расы и расы шаманов, да ещё с тремя великими мастерами стадии Зарождения Души... К счастью, я был осторожен и никогда не показывал Двуглавого Хоу или дьявольские знамена перед другими. Только звездная раковина и Разделение Света Меча были раскрыты...» — выражение его лица стало сложным.
Он еще не знал, что один из культиваторов стадии Зарождения Души секты Ланьдоу уже пал.
Но даже так, иметь двух врагов стадии Зарождения Души и одновременно быть разыскиваемым расой шаманов и человеческой расой — этого было более чем достаточно.
«Гора Черной Змеи перебила изгнанных учеников Пика Доуню, так что передаваемое искусство пика должно было попасть в их руки. Первый, кого я убил, казалось, занимал высокое положение, уступая только юноше по фамилии Фан. В его пространственном мешочке это искусство должно быть. Надеюсь, оно пригодится. Если оно сможет решить проблему Вливания Звездной Эссенции, я найду место и уйду в уединение на несколько десятков лет, выйдя лишь тогда, когда откроется Зал Семи Убийств. Посмотрим, где вы тогда меня отыщете...» — Цинь Сан взял себя в руки и холодно произнес.
У него еще оставалось одно важное дело, и не было времени обыскивать два мешочка. Убедившись, что преследователи отстали, он тут же скрыл свою ауру, сделал большой крюк и тайно вернулся, чтобы забрать свое воплощение.
Вскоре Монета Цинфу в его руке зашевелилась. Перед расставанием он дал своему воплощению дочернюю монету, велев раздавить ее после побега, чтобы они смогли воссоединиться.
Цинь Сан достиг безлюдного острова, почувствовал местоположение своего воплощения и наконец расслабился. Воплощение выбралось благополучно. Поскольку хаос охватил остров Дунмин, никто не удостоил взглядом простого ученика стадии Конденсации Ци.
Он щелкнул пальцем, извлекая артефакт в виде черного гроба, приказал воплощению войти внутрь, затем закинул гроб на спину и покинул это неспокойное море.
Что касается того, насколько велики будут последствия этого потрясения, это уже не имело к нему никакого отношения.