Глава 259.0

— ……

— ……

После долгого молчания и пристальных взглядов в напряжённой тишине Сана заговорила первой.

— Регенхарт Роэнхэрин.

— ……

Она размышляла. Какое прощание лучше всего подойдет для этого последнего мгновения.

Внезапно ей вспомнилась их первая встреча.

Тогда принц Роэнхэрина, освободил маленькую принцессу, взятую в плен.

Они уже тогда, стоя на пограничном поле, повернувшись друг к другу спиной и расходясь в разные стороны, раздумывали над прощальными словами.

Она воспроизвела тот момент, добавив лишь небольшую вариацию.

— Будьте сильны, принц.

Едва расширившиеся глаза Регена доказывали, что он помнит тот день. Затем он, как обычно, мягко изогнул глаза в улыбке и ответил:

— Будьте сильны, Ваше Величество. До нашей новой встречи.

В прошлый раз это прощание привело к воссоединению через девять лет. На этот раз оно тоже станет заклинанием, которое принесёт новую встречу в их будущее.

Тогда Реген сделал полшага навстречу Сане. Вторгшееся расстояние было сугубо личным.

С лицом влюблённого Реген сказал:

— Вы беспокоитесь?

— Вовсе нет.

Сана, поняв это как "не беспокоишься ли, что я не вернусь?", отрицательно покачала головой.

Однако ход разговора свернул в сторону, отличную от её предположений.

— Это я беспокоюсь.

— Что?

— Пока меня не будет, смотрите, не заглядывайтесь на других.

Шуткой это назвать было трудно ‒ выражение лица Регена было слишком серьёзным. А Сана была не из тех, кто воспринимает такие темы как шутку.

— Что за нелепости. Вы же меня знаете.

Словно желая ещё раз напомнить ему, она чеканя каждое слово, прошептала ему на ухо:

— Моя первая любовь.

— ……

— И последняя любовь.

— ……

— Это всё ты.

Её слова тяжело опустились, словно якорь, в душе Регена. И в искренности своих чувств Реген не уступал.

— Да. Я тоже.

— ……

— Вы отдали мне моё начало, так что я отдам вам и свой конец.

— ……

Реген улыбнулся и продолжил:

— Так что вам не о чем беспокоиться. Я буду вести себя подобающе.

"Вести себя подобающе" ‒ неожиданное слово для того, кто казался самым правильным из всех, и уголки губ Саны тронула лёгкая улыбка.

Реген заметил это.

— Спасибо. Я хотел увидеть вашу улыбку перед отъездом.

— ……

Тогда она должна была улыбнуться ещё шире, но Сана почувствовала, что её лицо вот-вот исказится.

— Уезжайте. Я буду смотреть.

Реген поцеловал её руку и вскочил на лошадь.

Колёса кареты пришли в движение. Вскоре длинная процессия во главе с конём принца двинулась в путь.

— Сёстрицы! Шушу! Я вас люблю!

Нанаэ высунулась из окна и помахала рукой.

Процессия миновала центральную площадь, пересекла южные ворота.

Она проследует по главной дороге, где, словно колонны, выстроились платаны, а затем, свернув на восток, примерно тогда, когда хвост процессии скроется из виду.

Любимые люди Саны исчезают из поля зрения.

Закрыв глаза, Сана безмолвно молилась, чтобы благословение богини пребывало с ними везде, куда бы они ни отправились.

✦✦✦

Время текло неторопливо, но неуклонно.

Сменяли друг друга времена года, каждый раз окрашивая дворец в свои цвета. Каждый раз, когда уходили зелень, багрянец и снег, тоска становилась всё сильнее.

Время, как правило, многое стирает, но есть и то, что становится только ярче и отчётливее.

Цветок-предвестник весны, адонис, распустился ещё дважды.

Два года. Обещанный им срок истёк.

✦✦✦

На следующий день после последнего весеннего дождя небо над императорским дворцом было особенно ясным, а земля, словно соревнуясь, радовала прекрасными красками.

Нетерпеливые растения уже щеголяли густой зеленью, ярко распустились и цветы.

Самыми роскошными из них были розы.

По всему дворцу цвели розы всех сортов и оттенков. Аромат лепестков, намокших прошлой ночью, доносился даже до второго этажа главного дворца.

Роза ✦ это цветок, соединяющий весну и лето. Пылкий красный цвет, несомненно, больше подходит лету.

С тех пор как карета Роэнхэрина покинула дворец, сменилось два круга времён года.

Весна уже на исходе, ещё немного ‒ и пройдёт ещё один сезон.

Императрица Роксане, которой вот-вот исполнится двадцать шесть лет, стала ещё привлекательнее.

Её фирменный бесстрастный, рациональный тон, томные, неторопливые жесты естественным образом добавляли ей достоинства и власти, служа украшением.

Отточенность, словно она родилась не в колыбели, а уже на троне, внушала центральным аристократам благоговение.

Императрица даже свою внешнюю привлекательность использовала как инструмент укрепления императорской власти.

С другой стороны, в управлении государственными делами она проявляла рациональность и человечность. Её политический курс был последователен, она не теряла основ человеческого порядочного человека.

Несмотря на строгий характер, господин с чёткими принципами ‒ это удобно для подчинённых.

Чиновники, особенно способные, положительно оценивали новую императрицу.

Пожилые министры, бывало, даже утирали слёзы умиления от того, что под отцом-тираном могла вырасти такая мудрая правительница.

— Есть ещё вопросы для обсуждения?

Холодный голос императрицы, словно приложившей к рассудку кусок льда, оборвал посторонние мысли.

После того как были выслушаны мнения и обсуждена проблема интеграции в империю не получивших независимости вассальных государств, был достигнут результат.

Поскольку заключение уже было подведено, вопрос императрицы был близок к простой формальности перед закрытием заседания.

Но сегодня аристократы почему-то не давали прямого ответа, а лишь переглядывались.

Когда императрица слегка приподняла прекрасную бровь, они наконец решились заговорить.

— Как бы ни было стыдно докладывать, Ваше Величество.

— Для стабильности страны вам необходимо продолжить императорский род…

— Не соизволите ли вы теперь уже выбрать консорта по государственному договору?

Сана слегка наклонила голову набок.

— Вы, господа, месяц-другой помалкивали, и снова за своё?

Императрица демонстративно опустила плечи и вздохнула. Глядя на это, аристократы думали, что это им сейчас хочется вздохнуть.

Им тоже было досадно. Вот уже два года прошло с момента восшествия на престол, а у императрицы нет мужчины. Такого в истории империи ещё не было.

«Когда она разрушила гарем, мы и не думали, что так обернётся!»

«И это дочь того самого Безумного императора! Как дочь Безумного императора может быть аскетом?!»

Императрица отнюдь не была дурнушкой. Ещё со времён принцессы она славилась красотой, которая заставляла трепетать сердца многих мужчин.

Посмотрите на неё сейчас. Даже то, как она демонстративно, словно с отвращением, вздыхает, ‒ невообразимо прекрасно, она словно богиня, вдыхающая сладость во всё сущее.

В самом деле, несколько молодых способных аристократов, присутствовавших на заседании, заворожённо не могли отвести от неё глаз.

Среди них был и Доминик, который, несмотря на наглость, должен был посвятить себя охране императрицы.

Только из-за того, что императрица производила слишком холодное впечатление, нерешительные мужчины не осмеливались даже приблизиться к ней. Доминик с его настойчивостью был особым случаем.

— Не обязательно на условиях брака.

— Можно начать с лёгкого общения с каким-нибудь достойным мужчиной.

Несколько зрелых женщин-аристократок мягко уговаривали молодую императрицу.

Аристократы, которым было позволено присутствовать здесь, относились к категории верных подданных.

Они чувствовали, что государственный консорт необходим не только для империи, но и для самой императрицы.

Императрица Роксана, хоть и была не из военных, по своей ауре напоминала хорошо заточенный меч.

То, как она, всегда словно источая холодную сталь, ведёт государственные дела, достойно подражания.

Проблема в том, что императрица постоянно держит этот острый клинок обнажённым.

И без того чувствительная по натуре, она нуждалась в ножнах, которые могли бы успокоить её обострённые нервы.

В том, кто мог бы без прикрас принимать её уязвимую, человечную сторону. Иначе есть риск, что талант блистательной правительницы сгорит в нервном истощении, и она проживёт недолго.

Во времена, когда императрица была принцессой, у неё был мужчина, выполнявший эту роль.

Хотя он был скорее самим мечом, нежели ножнами. Но, по крайней мере, духовно он был идеальными ножнами.

Министры сглотнули. Казалось, будто в прошлой жизни они были свидетелями того, как принцесса Серебряная птица, сбросив свою холодную маску, нежничала только перед сереброволосым рыцарем.

— Вашему Величеству вот-вот исполнится двадцать шесть.

— Самый расцвет сил.

— Мы просто напоминаем, что прошло уже целых два года.

— ……

Подчеркнутая цифра заставила замолчать даже Сану.