Глава 234.0

— ……

Сана опустила взгляд, который никак не мог остановиться. Какое-то время она не могла оторвать глаз от тарта с шафраном.

Сказала, что невкусный.

И это были её последние слова.

С трудом, пересилив охрипшее горло, она выдавила:

— Я хочу побыть одна.

— Ваше Высочество.

— Дайте мне побыть одной.

— …Да.

Снег поглощает шум. В кабинете, ставшем тише обычного, Сана осталась одна.

Девушка, устремив взгляд в пустоту, думала:

Великое дело ‒ на пороге. Печаль, сожаление, эти бесполезные личные мысли не должны отнимать её время.

Но голова и сердце противоречат друг другу, и чувства не слушаются.

Ничего не поделаешь, раз она человек, раз она дитя человека.

— Зачем вы притворялись, что любите? Зачем теперь заставляете меня думать, что это была любовь?

Тоска, застывшая на кончике языка, принимает форму обиды.

— Если уж собрались умирать, должны были умереть и в моём сердце.

Грудь тяжело вздымается и никак не успокоится. Управлять старыми ранами, копившимися долгие годы, невозможно.

В конце концов, её тело сдалось раньше, чем разум.

Бух. Хамель, ожидавшая снаружи, поспешно открыла дверь кабинета.

— В-Ваше Высочество!

Хамель, обхватив упавшую Сану, побелела. Всё тело принцессы пылало жаром.

✦✦✦

Сана проболела целых два дня. Поскольку серьёзных физических отклонений не было, диагностировали лихорадку.

Было бы понятно, если бы к душевной боли от потери матери добавилось умственное переутомление. Но характер болезни был подозрительным, чтобы быть просто простудой.

Лекарства, прописанные придворным врачом, сбили жар, но при каждом пробуждении она жаловалась на жар в области сердца, словно там горели дрова.

Благодаря прошлому безумию императора, обитатели покоев усвоили один факт. Если у члена императорской семьи болит сердце без видимой причины, это связано с даром.

Реген глубоко задумался:

— К счастью, состояние не такое серьёзное, как при безумии императора. Возможно…

Вслед за маркизом Осборном Сана проглотила ещё одно крупное "жертвенное животное" ‒ церемониймейстера. К тому же император, не в силах сдержать убийственное намерение, тоже добавляет ей силы. Неудивительно, что организм временно перегружен.

— Может быть, это что-то вроде "болезни роста".

Реген сказал обнадёживающие слова, но обитателям покоев, видящим, как мучается принцесса, не могло быть спокойно.

— Позвать придворного врача? — с тенью на лице спросила Шионэ.

Реген и Хамель покачали головами.

— Если проблема в даре господства, придворный врач не поможет.

— Только лишняя информация о состоянии покоев может просочиться наружу, госпожа Шионэ.

Наступало время проявлять осторожность.

Больше всех не скрывала своего нетерпения Демия. Она топталась на месте, а потом, обернувшись к Регену, сказала почти умоляюще:

— Сэр Реген, неужели ничего нельзя сделать? Ведь проблемы с даром ‒ это дело личного рыцаря.

— Это…

— Её высочество помогло починить ваше мана-ядро. Может быть, и вы сможете чем-то помочь принцессе. Ведь правда?

— ……

Доводы были шаткими, но почему-то они тронули сердце мужчины.

Отношения между принцессой и её личным рыцарем не односторонни. Было чувство, что между ними происходит некий двусторонний обмен.

Кстати, говорили, что чем сильнее рыцарь, тем больше силы требуется для поддержания метки.

Каков же механизм поддержания метки? Если он работает по принципу потребления дара, возможно, он сможет разделить с Саной её бремя.

Как если рядом с бурным потоком прорыть новое русло, напор воды ослабнет.

В этот момент с губ Саны перестали срываться тяжёлые вздохи. Служанки растерялись.

— Э? Принцесса странная. Почему у неё губы…

— Боже! Тело принцессы холодное!

Ещё минуту назад лицо было розовым от небольшого жара, а теперь оно побелело, потеряв всякий румянец. Температура тела неестественно падала.

— Сэр Реген, ну сделайте же что-нибудь!

Демия заплакала. Наверное, она хваталась за соломинку, но Реген серьёзно кивнул.

— Хорошо. Я попробую. А вы все выйдите из спальни.

— Что? Зачем выходить… Э? Э? Хамель?

Увидев, что Реген расстёгивает пуговицы мундира одну за другой, Хамель подтолкнула Демию к двери.

Шионэ, быстро сообразив, уже давно подошла к входной двери и поворачивала ручку.

Когда все служанки вышли, в спальне воцарилась тишина.

Какое-то время воздух сотрясали лишь тихое потрескивание дров в камине да шелест ткани.

Крупная рука отдёрнула полог кровати.

Матрас прогнулся, тело Саны слегка качнулось. Реген, нависший над ней с тяжёлым весом, был полураздет.

Он повернул принцессу на бок и устроился у неё за спиной. Повысив температуру своего тела с помощью маны, он спустил её одежду до пояса.

Его упругая грудь коснулась гладкой нежной кожи. Чтобы восполнить тепло, которого катастрофически не хватало от одного камина.

— Сана.

Горячими ладонями он не ленился передавать тепло её плечам и бокам.

Тогда она, словно инстинктивно желая того, что ей необходимо, сама прижалась к нему.

Бессознательно повернувшись к Регену, она обвила его тело.

Усилия мужчины, к счастью, возымели действие, и к лицу и телу принцессы вернулся лёгкий румянец.

Вскоре Сана с трудом открыла глаза.

— Реген…?

— Вы очнулись?

— Да. Но…

Увидев его полуобнажённым, Сана слегка растерялась. Реген поспешил развеять недоразумение:

— У вас упала температура тела.

— Ах.

Сана, приняв это за медицинскую процедуру, тут же озабоченно нахмурилась:

— Что-то тело странно не поправляется.

— Возможно, это проблема дара господства.

— Дара господства?

— Ваш дар резко возрос за короткое время. Я предполагаю, что это нечто вроде"болезни роста".

Сана всё ещё была бледна.

— И что же делать? Сейчас ответственный момент. Не могу же я ждать, пока само пройдёт.

— Есть один способ, который можно попробовать. Разделить ваше бремя с кем-то другим.

— Как?

— Не могли бы вы сейчас подчинить меня?

Реген полностью открыл свою ману, которую обычно сдерживал.

Сана, на миг широко раскрыв глаза от удивления, интуитивно всё поняла.

— По ощущениям…

Ответ был честным, но немного нерешительным:

— Кажется… могу, но…

Реген облегчённо вздохнул. Если бы ей всё ещё было трудно подчинить его, он уже подумывал привести другого рыцаря.

К счастью, ему не пришлось беспокоиться о том, чтобы делить её с кем-то другим.

Проблема была в принцессе. Будучи щепетильной в вопросах чувств, она испытывала психологическое отвращение.

— Но подчинение… не лучше ли делать это, когда я в порядке? Так, сгоряча, как-то неправильно. И не хочу использовать Регена как средство…

— Сейчас не время привередничать. Быстрее подчините меня.

Реген, что редкость, перебил Сану.

Девушка, посмотрев в его прямые глаза, отбросила все слова и тихо вздохнула.

— Реген.

— Да.

— Почему это так легко?

Это контракт, подчиняющий волю. Но сейчас Реген, как ни в чём не бывало, собирается отдать ей свой поводок. Хотя ситуация не настолько критичная.

Она знала, что он такой, но, убедившись воочию, почувствовала, как сердце забилось сильнее.

Реген удивился:

— Раньше вы же хотели подчинить меня заново? Помню, вы огорчались, что я никак не поддаюсь.

Реген был прав. До тех пор, пока она не убила герцога Арондита и не получила больше силы, так оно и было.

— Разве тогда и сейчас ‒ разные вещи?

— …Конечно, разные, по крайней мере.

Потому что тогда она не думала, что так сильно ускорит переворот.

Сейчас её цель ‒ перед носом, а его цель ещё не определена.

Вместо того чтобы объяснять сложные чувства, Сана опустила глаза и сказала:

— А что, если я потом не сниму метку?

— Я не ожидал от вас таких слов.

— Что?

— Если вы её снимете, в этом и будет проблема. Вы что, хотите снова увидеть меня обезумевшим?

— ……

Реген ненадолго удивился, что из уст Саны не последовало немедленного отрицания, но не стал долго размышлять об этом. Сейчас это было неважно.

Реген осторожно приподнял подбородок Саны. Их взгляды встретились.

— Сана, подчините меня.