Глава 182.0

Арочный проём был открыт, замок снят, и дверь приоткрылась, образуя небольшую щель.

Император приказал:

— Открой её, Доминик.

Две руки мужчины мощно распахнули двери в стороны.

Пока старые петли, скрипя, издавали жуткие звуки, похожие на крики, внутренность комнаты предстала перед всеми.

«Обычная... Ах».

Аннемари, потрясённая, зажала рот рукой.

Она была не единственной, кто так отреагировал.

— Э-это!

— И-ик!

— Боже мой...

Поначалу аристократы подумали, что это обычный склад художественных ценностей, но, увидев стены, они были шокированы до крайности.

Все четыре стены были навязчиво заполнены огромным количеством портретов. Они были разных размеров, но на всех был изображён один и тот же человек.

Не было в империи человека, который не узнал бы прекрасную золотоволосую женщину с мечом в руке, величественную и красивую.

— Регентша!

Некогда рыцарь, обладавший властью, превышающей императорскую, и управлявший империей по своему усмотрению.

В конце концов, ей удалось возвести на трон своего потомка, так что её можно назвать величайшим талантом, которого произвел на свет род Арондитов.

Регентша была настолько выдающейся личностью, оставившей след в истории империи, что поклоняться и почитать её было не странно.

Проблема была в другом.

На всех портретах были начертаны кровью еретические надписи. Содержание было одинаковым.

«Кровь регентши унаследует мандат».

Это были слова, которые, словно пророчество, заклинание или песня, звучали по всей империи во времена, когда регентша управляла девятым императором как марионеткой.

Хотя нынешние члены императорской семьи и были её потомками, они не могли признать даже позор того, что императорская власть была игрушкой в руках аристократии.

Более того, если эти слова были обнаружены вместе со следами поклонения в особняке герцога Арондита исключительно регентше, то их подтекст неизбежно приобретал опасную окраску.

Воля поглотить императорскую власть.

То есть, измена.

— В-В-Ваше Величество...

Герцог Арондит был бледен как смерть. Его лицо было подобно трупу, впору было усомниться, жив ли он.

Аннемари, стоявшая рядом, выглядела ненамного лучше.

У отца с дочерью не было времени придумывать оправдания.

— Ваше Величество, я обвиняю герцога Арондита!

Появилась главная виновница крика, который привёл сюда зевак.

— Надия Гавейн!

Аннемари с трудом узнала женщину, распростёртую на полу и умоляющую, так что виден был только её затылок, и заскрежетала зубами.

Это была явная ошибка. Имя Гавейн разожгло жестокий интерес императора.

Он проявил милость, достойную тирана.

— Говори. Но ты умрёшь.

— ……

Надия резко подняла голову. Столь великая плата заставила её тело дрожать, но отступать было некуда.

— Наш род, Гавейн, был верными псами герцога Арондита. Мы не гнушались никакой, даже самой грязной и трудной работой, которую он поручал. Ибо мы верили, что служим Великому Императору и Империи. Но деяния герцога, как мне кажется, далеки от высшей цели, и я, рискуя жизнью, доношу на него.

Надия драматично повысила голос:

— Герцог Арондит тайно связан с группой, которая осмеливается проклинать императорскую семью, и финансирует её! Поклонение портретам регентши и нанесение заклинаний, подрывающих авторитет императорской семьи, ‒ один из их типичных ритуалов проклятия!

— Что это за группа?

— "Тень богини"!

Наконец, было названо имя еретической организации. Поднялся большой шум, который затем стих.

Император мельком взглянул на герцога.

— Герцог говорил, что это те, кто мечтает о наступлении нового мира? Значит, это означало основание династии Арондитов?

На эту насмешку, полную издёвки, Арондит, перестав дрожать, распластался на полу.

— Э-это клевета! Не верьте, Ваше Величество. Кто-то, завидуя мне, канцлеру, строит козни. У меня нет никакой связи с еретиками! Вы должны верить в мою невиновность, ведь я долгие годы служил императорской семье!

Надия, словно ожидая этого, достала из-за пазухи толстую тетрадь.

— У меня есть доказательства! Вот эта бухгалтерская книга! Здесь собственноручно герцогом записаны факты восьми встреч с еретиками и передачи им денег!

— Что скажешь?

Небрежно бросив это, император изогнул губы в изящную линию.

Нет ничего более зловещего, чем улыбка тирана.

Герцог, стуча зубами, не мог вымолвить ни слова.

— Н-нет. У меня нет с ними связи. Правда, я невиновен...

— Герцог! Как вы смеете лгать, когда на карту поставлена ваша жизнь! У вас глубочайшие связи, вы встречались с ними восемь раз!

— Заткнись! ...Ах, нет, Ваше Величество, вы должны мне верить. Я не лгу... То есть... Ну...

Герцог был совершенно растерян. Глаза его бегали, но голова, казалось, работала плохо.

— Так есть у тебя связь или нет?

Скучающим тоном спросил император. Нельзя было упускать последнюю возможность высказаться.

Герцог Арондит резко поднял голову.

— Я, я разрывал с ними связь!

— ……

В тишине, порождённой абсурдностью, смешок императора "Пф" прозвучал особенно громко, сотрясая воздух.

Но когда аристократы обратили на него взгляды, на лице императора не было и следа улыбки.

Все инстинктивно поняли: следующие слова, которые произнесёт безжалостный тиран, и будут приговором герцогу Арондиту.

— Припоминаю. Кому я поручил выявить еретиков?

Герцог застыл, выпучив глаза.

Зафиксировав взгляд на этом чудовищном зрелище, император позвал другого:

— Доминик.

— Да, Ваше Величество.

— Выполни свою роль.

— …Слушаюсь.

Доминик поклонился императору и приблизился к герцогу Арондиту.

Он не колебался ни секунды, но на его лице, в отличие от обычного, не было привычной, прилипшей, словно маска, ленивой улыбки.

Герцог, в панике озиравшийся по сторонам, лишь когда Доминик схватил его за руку, осознал реальность.

Уводимый сыном, он взмолился:

— Д-Доминик. Это всё недоразумение. Это не то.

— ……

— Я, я же твой отец! Ты должен верить отцу! А?!

— ……

— П-пожалуйста, Доминик! Я дам тебе всё! Я оставлю тебе титул герцога! Умоляю, замолви за меня словечко перед Его Величеством!

— ……

— Доминик! Сынок! Умоляю, спаси меня!

Некогда всесильный вельможа, уступавший только императору, был уведён в жалком виде.

Все приглашённые сегодня стали свидетелями падения рода Арондитов.

Аннемари и Роземари, ошеломлённые, застыли, не веря в происходящее на их глазах.

Но это ещё не всё. Голос императора вонзился в их уши:

— Всех, кто принадлежит к дому герцога Арондита, заточить в особняке. Полностью запретить любые контакты с внешним миром. Если кто-либо из членов семьи или слуг сделает хоть шаг за пределы ограды особняка, убивать без предупреждения, независимо от причины.

— Д-до каких пор...?

Взгляд Аннемари, словно молящий о пощаде, был лакомой добычей для садизма императора.

— Пока в особняке не останется ни единого звука дыхания.

— ……!

Это означало уморить их голодом, отрезав от поставок. По сути, то же наказание, что и Равал Гавейн, только в большем масштабе.

Роземари рухнула на пол и разрыдалась, а Аннемари, стоя и скрежеща зубами, дрожала всем телом.

Кто-то тихо усмехнулся, глядя на двух сестёр, отчаивающихся каждая по-своему.

Аннемари и Роземари резко обернулись и увидели Надию.

Несмотря на полные убийственной ярости взгляды, девушка лишь криво усмехнулась, жутко улыбаясь.

Император не мог пропустить такую занимательную сцену.

— Ты сказала, доносчицу зовут Надия Гавейн.